Загрузка...
Падение дома Эшер — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Падение дома Эшер

Автор Эдгар Аллан По
0+
Язык книгиru
Язык оригиналаen
Возрастное ограничение0+
Темы
домтревогапсихологияпрошлоеПоумистикапотеря

Описание

Незнакомый путешественник, получив письмо от своего друга Родрига Эшера, направляется к старому дому, где сталкивается с готической атмосферой, семейными тайнами и сверхъестественными явлениями, которые приводят к его бегству.

Главный конфликт / проблема

Семейные тайны Родрига и сверхъестественные явления, угрожающие его психике и вызывающие страх у путешественника

Ключевые идеи

  • Ностальгия и тоска, вызванные видом старого дома
  • Нервное возбуждение как источник болезни Родрига
  • Семейная судьба и наследие, влияющие на характер и судьбу
  • Смерть и похоронные ритуалы как катарсис
  • Сверхъестественные явления, усиливающие страх
  • Указание на источники и упоминание научных фигур

Вывод

Книга приводит к выводу, что семейные тайны и страхи могут усиливать чувство страха и приводить к сверхъестественным переживаниям.

Кому полезна

  • Любители мистической литературы
  • Читатели, интересующиеся семейными тайнами и сверхъестественными историями

Главные темы

  • Семейные тайны и страхи
  • Сверхъестественные явления

Персонажи

  • Родриг Эшер — Бледный, измученный, страдает от нервного возбуждения, переживает смерть сестры
  • Рассказчик — Приходит к дому, наблюдает за событиями, помогает Родригу и бежит после сверхъестественных явлений
  • Мадэлин — Умерла от болезни, её тело было похоронено в склепе под домом
  • Watson — Упомянут в примечаниях как один из фигур, на которые ссылается автор
  • Dr. Percival — Упомянут в примечаниях как один из фигур, на которые ссылается автор
  • Spallanzani — Упомянут в примечаниях как один из фигур, на которые ссылается автор
  • Bishop of Llandaff — Упомянут в примечаниях как один из фигур, на которые ссылается автор

Цитаты

  • Его сердце — воздушная лютня, прикоснись — и она зазвучит.
  • Он говорил, что это зло фамильное и зависящее от телосложения, он отчаялся найти какое-нибудь средство излечения — это просто нервное возбуждение.
  • Watson, Dr. Percival, Spallanzani, и в особенности Bishop of Llandaff. - см. "Chemical Essays", vol. V.

Сводка по автору из Wikidata

1809–1849. Edgar Allan Poe. американский писатель, поэт, литературный критик и редактор (1809—1849)

Читать онлайн

Страница 2 из 7

Я сказал, что единственным результатом моего несколько ребяческого эксперимента — именно, того, что я заглянул вниз, в пруд — было усиление моего первоначального исключительного впечатления. Несомненно, что сознание быстрого возрастания моего суеверия — отчего мне не назвать его так? — значительно ускорило самое возрастание. Таков, как я уже давно знал, парадоксальный закон всех чувств, имеющих исходным пунктом страх; быть может, потому-то, когда я опять устремил свой взгляд к дому, от его отражения в пруде, в моем уме возникла странная фантазия — фантазия по истине такая смешная, что я упоминаю о ней лишь с целью указать на силу и живость ощущений, меня угнетавших. Я совершенно явственно увидал, — так настроил я свое воображение — что вокруг всего дома и поместья нависла атмосфера, свойственная только им и всему находившемуся в непосредственной от них близости, — атмосфера, которая не имела сродства с воздухом неба, но медленно курилась от дряхлых деревьев, и от старых стен, и от безмолвного пруда — необъяснимое и заразительное испарение, ленивое, тяжелое, еле заметное, свинцового цвета.

Стряхнув с себя то, что должно было быть только сном, я обратил более детальное внимание на действительный вид здания. Его характерной особенностью была, по-видимому, глубокая древность. Под влиянием долгого времени оно сильно выцвело. Мелкие грибки покрывали всю его наружную поверхность, свешиваясь с карниза тонкой перепутанной тканью. Но это отнюдь не было признаком какой-нибудь необычайной обветшалости. Ни одна из частей каменной постройки не обрушилась, и это устойчивое положение их представлялось резким контрастом по отношению к отдельным искрошившимся камням. Во всем было много чего-то такого, что напомнило мне целость старого деревянного изделия, которое долгие годы гнило в каком-нибудь заброшенном подвале, будучи предохранено от разрушительного действия наружного воздуха. Но, кроме этого указания на внешнее разложение, здание не имело ни малейшего признака непрочности. Быть может, взгляд внимательного наблюдателя открыл бы только еле заметную расщелину, которая, начинаясь от крыши, зигзагом шла по стене фасада и потом терялась в угрюмых водах пруда.

Наблюдая эти особенности, я подъезжал по короткому шоссе к дому. Слуга, поджидавший меня, взял мою лошадь, и я вошел в замок, с его готическими сводами. Отсюда безмолвный лакей, неслышно ступая, повел меня через темные и запутанные переходы в студию своего хозяина. Многое из того, что я видал на стенах, усиливало, не знаю каким образом, смутное чувство, о котором я уже говорил. Все, что окружало меня: резьба на потолках, темная стенная обивка, эбеновые мрачные полы и бряцание фантасмагорических боевых трофеев, сотрясавшихся от моих быстрых шагов — все это или нечто подобное этому было для меня обычным еще с детства, и я без колебаний увидал, что все это знакомо — и все же дивился, чувствуя, какие незнакомые, неведомые грезы возникают во мне при виде этих обыкновенных предметов. На одной из лестниц я встретил домашнего врача. Его лицо, как показалось мне, имело смешанное выражение низкого коварства и смущения. Он первый поспешно подошел ко мне и, поздоровавшись, тотчас же скрылся. Лакей отворил дверь и ввел меня к своему господину.

Комната, в которой я очутился теперь, была очень просторна и высока. Длинные и узкие, остроконечные окна находились на таком большом расстоянии от черного дубового пола, что были совершенно недоступны изнутри. Слабые красноватые лучи, проходя через оконные стекла, защищенные решеткой, проливали достаточно света, чтобы сделать явственным наиболее рельефные предметы; но глаз тщетно пытался достичь отдаленных углов комнаты или углублений потолка, украшенного резьбой и раскинувшегося сводами. Тяжелые драпировки висели на стенах. Вся обстановка старинная и изношенная, отличалась чрезмерностью и отсутствием комфорта. Повсюду кругом были разбросаны книги и музыкальные инструменты, но они не могли хотя сколько-нибудь оживить картину. Я чувствовал, что дышу атмосферой скорби. Все было окутано, надо всем нависло что-то суровое, глубоко печальное и безутешное.

При моем входе Эшер встал с дивана, на котором он лежал во всю длину, и приветствовал меня с живой сердечностью. В первую минуту мне показалось, что в этой живости было много деланной приветливости — вынужденных усилий светского ennui. Но одного взгляда на его лицо было для меня достаточно, чтобы убедиться в полной его искренности. Мы сели; и в течение нескольких мгновений, пока он молчал, я глядел на него со смешанным чувством сострадания и страха. Никогда ни один человек не изменялся так страшно и в такое короткое время! Я не узнавал Родрига Эшер, я не мог поверить, что бледное существо, находившееся передо мной, и товарищ моего детства — один и тот же человек. Однако, лицо его по-прежнему было замечательно. Мертвенная бледность; большие глаза, чистые и необычайно блестящие; губы несколько тонкие и очень бледные, но изогнутые удивительно красиво; изящный нос, с еврейскими очертаниями, но с широтой ноздрей необычной для подобной формы; очаровательный подбородок, мало выдающийся вперед и этим говорящий о недостатке нравственной энергии; волосы нежней и тоньше, чем паутина, — все эти черты, в соединении с необыкновенным развитием лба, придавали его лицу выражение, которое нелегко забыть. Теперь же в самом преувеличении характерных перемен было что-то, что я сомневался, кого я вижу перед собой. Призрачная бледность кожи и чудесный блеск глаз больше всего поражали и даже пугали меня. Кроме того, шелковистые волосы росли теперь в полном беспорядке, и, как тысячи тех паутинок, что летают в воздухе, они не падали, а скорее развевались вокруг лица, — в них было нечто, напоминающее арабески и чуждое простому представлению о человеческом существе.

Я был сразу поражен бессвязностью, непоследовательностью в манерах моего друга; как я скоро заметил, это происходило от постоянных и бесплодных усилий побороть крайне нервное возбуждение, сделавшееся у него обычным. Я ожидал чего-нибудь подобного, я был подготовлен к этому с одной стороны письмом, с другой — воспоминанием об известных чертах из детства и заключениями, выведенными из особенностей его темперамента. Все его движения были попеременно то живыми, то ленивыми. Его голос быстро менялся, переходя от трепета нерешительности (когда силы как будто совсем покидали его) к той особенной энергической сжатости, к тем обрывистым, тяжелым и глухим звукам, к тому гортанному, прекрасно-размеренному и модулированному говору, который можно наблюдать только у неисправимого пьяницы или у закоренелого потребителя опиума, в период наиболее сильного возбуждения.

Страница 2 из 7

Вам также может понравиться

Страница 1 из 407

Назад12407Далее