Загрузка...
Падение дома Эшер — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Падение дома Эшер

Автор Эдгар Аллан По
0+
Язык книгиru
Язык оригиналаen
Возрастное ограничение0+
Темы
домтревогапсихологияпрошлоеПоумистикапотеря

Описание

Незнакомый путешественник, получив письмо от своего друга Родрига Эшера, направляется к старому дому, где сталкивается с готической атмосферой, семейными тайнами и сверхъестественными явлениями, которые приводят к его бегству.

Главный конфликт / проблема

Семейные тайны Родрига и сверхъестественные явления, угрожающие его психике и вызывающие страх у путешественника

Ключевые идеи

  • Ностальгия и тоска, вызванные видом старого дома
  • Нервное возбуждение как источник болезни Родрига
  • Семейная судьба и наследие, влияющие на характер и судьбу
  • Смерть и похоронные ритуалы как катарсис
  • Сверхъестественные явления, усиливающие страх
  • Указание на источники и упоминание научных фигур

Вывод

Книга приводит к выводу, что семейные тайны и страхи могут усиливать чувство страха и приводить к сверхъестественным переживаниям.

Кому полезна

  • Любители мистической литературы
  • Читатели, интересующиеся семейными тайнами и сверхъестественными историями

Главные темы

  • Семейные тайны и страхи
  • Сверхъестественные явления

Персонажи

  • Родриг Эшер — Бледный, измученный, страдает от нервного возбуждения, переживает смерть сестры
  • Рассказчик — Приходит к дому, наблюдает за событиями, помогает Родригу и бежит после сверхъестественных явлений
  • Мадэлин — Умерла от болезни, её тело было похоронено в склепе под домом
  • Watson — Упомянут в примечаниях как один из фигур, на которые ссылается автор
  • Dr. Percival — Упомянут в примечаниях как один из фигур, на которые ссылается автор
  • Spallanzani — Упомянут в примечаниях как один из фигур, на которые ссылается автор
  • Bishop of Llandaff — Упомянут в примечаниях как один из фигур, на которые ссылается автор

Цитаты

  • Его сердце — воздушная лютня, прикоснись — и она зазвучит.
  • Он говорил, что это зло фамильное и зависящее от телосложения, он отчаялся найти какое-нибудь средство излечения — это просто нервное возбуждение.
  • Watson, Dr. Percival, Spallanzani, и в особенности Bishop of Llandaff. - см. "Chemical Essays", vol. V.

Сводка по автору из Wikidata

1809–1849. Edgar Allan Poe. американский писатель, поэт, литературный критик и редактор (1809—1849)

Читать онлайн

Страница 3 из 7

Именно таким голосом говорил Эшер о цели моего приезда, о своем настойчивом желании видеть меня, об облегчении, которого он от меня ожидал. Подробно, и даже несколько длинно, распространился он относительно того, что он считал истинной природой своей болезни. Это, говорил он, зло фамильное и зависящее от телосложения, он отчаялся найти какое-нибудь средство излечения — это просто нервное возбуждение, прибавил он тотчас же, и, конечно, оно скоро пройдет. Болезнь проявлялась в целом ряде ненормальных ощущений. Некоторые из них заинтересовали меня в его описании и поставили меня в тупик, хотя, быть может, при этом действовали также самые выражения, его манера рассказывать. Эшер очень страдал от болезненной остроты ощущений; он мог выносить только самую неприхотливую пищу; он мог носить платье только из известных тканей; запах каких бы то ни было цветов обременял его; глаза его страдали от самого слабого света; и только некоторые звуки, именно звуки струнных инструментов, не внушали ему ужаса.

Я увидел, что Эшер сделался рабом страха, совершенно ненормального. "Я погибну, — говорил он, — я должен погибнуть от этого жалкого безумия. Так, именно так, а не иначе, суждено мне погибнуть. Я боюсь будущего, не ради его самого, но ради того, что за ним последует. Я дрожу при мысли о каком-нибудь, даже самом обыкновенном, случае, который может оказать свое действие на это невыносимое душевное возбуждение. Не самой опасности я боюсь, а ее неизбежного спутника — страха. Находясь в этом безнадежном, в этом жалком состоянии, я чувствую, что рано или поздно настанет период, когда я должен буду расстаться сразу и с жизнью, и с рассудком, в какой-то борьбе против свирепого призрака, чье имя — страх".

Кроме того, по некоторым отрывистым и неясным намекам, я познакомился еще и с другими оригинальными чертами душевного состояния, которое переживал Эшер. Он был совершенно порабощен какими-то суеверными ощущениями; они были связаны с домом, где он жил и откуда уже много лет не решался выйти, они были связаны с влиянием, о предполагаемой силе которого он говорил в выраже- ниях слишком смутных, чтобы их восстанавливать здесь; он говорил, что своим материальным составом и самой формой семейный дом, точно тяжким бременем, налег на его душу, что элементы физические, эти седые стены и домовые башни, и темный пруд, куда они гляделись, наложили свою властную печать на его моральное существование.

Он допускал, однако, хотя и после некоторого колебания, что необыкновенная тоска, угнетавшая его, в значительной степени могла проистекать из причины более естественной и гораздо более ощутительной, он разумел тяжелую и давнишнюю болезнь, больше того, очевидную, уже грядущую, смерть его нежно-любимой сестры, его единственного товарища за эти долгие годы, единственного и последнего человека на земле, с которым он был связан кровными узами. "После ее смерти, — проговорил он с таким горьким выражением, что я до сих пор его вижу, — я, больной и лишенный каких бы то ни было надежд, останусь последним отпрыском древнего рода Эшер". В то время как он говорил это, леди Мадэлин (так называлась она) бесшумно прошла через отдаленную часть комнаты и, не заметив моего присутствия, исчезла. Я глядел на нее с чувством крайнего изумления, нечуждым ужаса, — ощущение, которое я до сих пор напрасно стараюсь объяснить себе. В состоянии полного оцепенения следил я за ее удаляющимися шагами. Когда же дверь, наконец, закрылась, я с инстинктивным любопытством взглянул на ее брата, но он закрыл лицо руками, и я мог только заметить, что бледность, бледность необыкновенная, распространилась по его исхудавшим пальцам, через которые брызнули горькие слезы.

Врачебное искусство уже давно было бессильно перед болезнью леди Мадэлин. Упорная апатия, постепенное угасание индивидуальности, и частые, хотя преходящие, припадки каталептического характера, таковы были диагностические данные ее необычайной болезни. До последнего времени она мужественно переносила тягости своей болезни и не хотела обречь себя на лежание в постели; но в день моего приезда, к концу вечера, она покорилась уничтожающей силе разрушителя (как тогда же сообщил мне ее брат, крайне возбужденный); таким образом мне стало известно, что я видел леди, вероятно, в последний раз, что, живую, я не увижу ее больше никогда.

Прошло несколько дней, и мы оба — ни я, ни Эшер — ни разу не упоминали ее имени; в течение этих дней я ревностно пытался рассеять меланхолию моего друга. Мы вместе читали и рисовали, а иногда я, как бы убаюканный, внимал полубезумным импровизациям его красноречивой гитары. И чем интимнее и теснее становилась наша дружба, чем глубже я мог заглянуть в потаенные уголки его души, тем с большей горечью я видел бесплодность каких-либо попыток озарить ум, который был окутан, как свойственной ему стихией, безутешной тьмой, ум, который был напоен мраком, распространявшим на весь нравственный и физический мир свои непобедимые черные лучи.

Мне будут вечно памятны те незабвенные часы, что я провел наедине с владельцем дома Эшер. Но было бы тщетной попыткой стараться обрисовать определенно характер тех замыслов, или тех занятий, к которым он меня приучил или к которым указал дорогу. Идеальный экстаз, достигший крайних пределов, освещал все своим сернистым светом. Протяжные песни, которые пел Эшер, будут вечно звучать в моей душе. Среди других похоронных мелодий в моем уме еще до сей поры дрожит безумная ария, странным образом варьирующая и дополняющая один из последних вальсов Вебера. А эти картины, которые создавала его изысканная фантазия! С каждым новым штрихом они облекались какой-то смутностью, заставлявшей меня трепетать все сильней и сильней, именно потому, что я не знал причин этого трепета; — как живые образы, они еще стоят передо мной, но напрасно было бы стараться вложить их тайный смысл в написанные слова. Он приковывал и пугал внимание крайней обнаженностью, простотой своих замыслов. Если когда-нибудь ктонибудь из смертных нарисовал идею, этот смертный был Родриг Эшер. По крайней мере, что касается меня — при обстоятельствах, тогда меня окружавших, — на меня веяло непобедимым ужасом от этих чистых абстракций, которые ипохондрик старался положить на полотно; даже и тени таких ощущений я не испытывал при созерцании грез Фиезеле, блестящих, но все еще слишком конкретных.

Один из фантастических замыслов моего друга, не так строго проникнутый духом абстракции, может быть очерчен в словах, хотя лишь очень смутно. Небольшая картина изображала внутренность бесконечно длинного и прямоугольного склепа или туннеля, с низкими, гладкими, белыми стенами, без всяких выступов или украшений. Некоторые аксессуары рисунка давали возможность думать, что это углубление находится на громадной глубине под земной поверхностью. Ни одного отверстия не было заметно на всем его обширном пространстве, не было также видно ни факела, ни какого-нибудь другого искусственного источника света, но поток ярких лучей проникал весь туннель, заливая его фантастическим неестественным блеском.

Страница 3 из 7

Вам также может понравиться

Страница 1 из 407

Назад12407Далее