Загрузка...
Дочь Монтесумы — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Дочь Монтесумы

Автор Генри Райдер Хаггард
16+3.2k читателей
Дата написания1892-12-31
Язык книгиru
Язык оригиналаen
Возрастное ограничение16+
Темы
английская литератураисторические романы

Описание

Томас Вингфилд, англичанин с испанским происхождением, переживает годы среди индейцев, ищет мести за смерть матери и сына, и в итоге превращается в бога Тескатлипоки в Теночтитлане, где сталкивается с испанской колонизацией и культурными конфликтами.

Главный конфликт / проблема

Томас Вингфилд ищет мести за смерть матери и сына, сталкиваясь с испанской колонизацией и превращением в бога, что приводит к конфликту между личной жертвой и культурными ценностями.

Ключевые идеи

  • Томас Вингфилд решает записать свою жизнь после поражения испанской армады.
  • Его происхождение – смесь английской и испанской крови, что влияет на его мировоззрение.
  • Встреча с королевой Елизаветой стимулирует его к написанию воспоминаний.
  • Маски и обман в медицинской практике
  • Постоянный поиск мести как движущая сила
  • Влияние и власть через знание человеческой природы
  • Кровавая и жестокая казнь в монастырском подземелье
  • Сила веры и исповеди в мучительной судьбе Изабеллы
  • Клятва главного героя отомстить за смерть Изабеллы и своего друга
  • Переход от пленения к принятию в обществе индейцев.
  • Роль Марины как спасителя и посредника.
  • Жертвоприношения как часть религиозной практики.

Вывод

Книга показывает, как личная месть и колониальная власть переплетаются, приводя к трагическим последствиям и культурному разрушению, и оставляет читателя с ощущением глубокой печали и размышлений о цене свободы и веры.

Кому полезна

  • Любители исторических романов
  • Студенты истории и культурологии
  • Люди, интересующиеся колониальной эпохой и культурными конфликтами

Главные темы

  • История колонизации и культурный обмен
  • Месть и личная трагедия
  • Религиозные обряды и божественная власть

Персонажи

  • Thomas Wingfield — Молодой англичанин с испанским происхождением, переживший годы среди индейцев, записывает воспоминания, стремится к справедливости, внутренне борется с желанием отомстить за смерть матери. После прибытия в Теночтитлан он становится объектом поклонения, получает божественные атрибуты и вынужден балансировать между двумя культурами.
  • Cuauhtémoc — Племянник Монтесумы, близкий друг Тома, помогает ему в путешествии, участвует в осаде и обсуждает судьбу Тома.
  • Montezuma — Вождь империи, принимает Тома в дворец, возлагает на него божественные атрибуты, его судьба символизирует падение империи.
  • Ototemi — Дочь Монтесумы, раскрывает Тому его статус земного воплощения бога, защищает его от жертвоприношения, участвует в ритуалах.
  • Queen Elizabeth — Королева, проявляет интерес к жизни Тома, приглашает его написать воспоминания.
  • Cortés — Испанский завоеватель, ведёт захват Теночтитлана, символизирует внешнее давление и войну.
  • Andres de Fonseca — Мудрый и хитрый врач в Севилье, помогает Тому, предоставляет наследство, но требует преданности.
  • Juan de Garcia — Опасный убийца матери Тома, скрывается под разными именами, преследуется Томом.
  • Isabel de Siguenza — Молодая женщина, обвиняемая в нарушении монастырских обетов, держит младенца, её мучительная смерть мотивирует месть Тома.
  • Marina — Женщина, спасшая Тома от жертвоприношения, помогает ему адаптироваться к жизни среди ацтеков.
  • Casik Tabasco — Принимает Тома в дом, защищает его от жрецов, участвует в ритуалах.
  • Young — Рассказывает Тому о битве при Гравелине и преследовании испанцев.

Цитаты

  • Хвала богу, даровавшему нам победу! Сила Испании сломлена, корабли ее потонули или бежали, морская пучина поглотила сотни и тысячи ее моряков и солдат, и теперь моя Англия может вздохнуть спокойно.
  • Я, Томас Вингфилд, услышал об этом сегодня, в четверг, на бангийской базарной площади, куда приехал, чтобы потолковать с людьми и продать яблоки.
  • «Премного вам благодарен, юноша! – проговорил он глубоким приятным голосом. – Вы весьма любезны для иностранца.»
  • «Я не из болтунов, святой отец, и предупреждать меня не к чему. Но вот еще что. За этот визит мне должны хорошо заплатить, яд стоит недешево.»
  • «Да будет она, а вместе с нею дитя её греха оставлены наедине с господом богом, дабы он поступил с ними по воле своей!»
  • «Я умерла любя его и прощая.»
  • «Когда я поел, туземцы тихонько посовещались между собой, а затем знаками приказали мне пойти в один из челнов и лечь на специально подстеленные циновки.»
  • «Я почувствовал величайшее облегчение: зуд и жжение прекратились, а самое главное — запах мази отгонял насекомых, которые отныне мне почти не докучали.»
  • Привет тебе, о божественный сын Кецалькоатля!
  • Тескатлипока, что умер вчера, явился к нам снова.

Сводка по автору из Wikidata

1856–1925. H. Rider Haggard. английский прозаик, юрист и специалист по агрономии и почвоведению (1856—1925)

Читать онлайн

Страница 3 из 116

— Разве к мертвой ревнуют? Можно спорить с живыми, но как бороться с любовью, которую смерть отметила печатью совершенства и сделала бессмертной? Однако это я тебе прощаю, потому что могу потягаться с той женщиной. Ведь ты был моим до нее и остался моим после. Но дети, дети — это другое дело! Дети были только ее и твоими. Моего в них нет ни кровиночки, ни частицы. И я знаю, что ты любил их живых, любишь их мертвых и будешь любить их вечно, даже за гробом, если только встретишься с ними на том свете. А я уже стара. Я постарела за те двадцать с лишним лет, пока ждала тебя, и теперь я уже не рожу тебе других детей. Я принесла тебе одного, но бог прибрал его, чтобы я не была слишком счастлива. Ты даже имени его не произнес среди тех других странных имен! Мой несчастный крошка был для тебя слишком маленьким!

Здесь она запнулась и залилась слезами, а я счел за лучшее промолчать, ибо действительно между теми детьми и этим ребенком была большая разница: все мои сыновья, за исключением первенца, умерли почти юношами, в то время как ее младенец не прожил и двух месяцев.

Так вот, когда королева впервые подсказала мне мысль написать историю моей жизни, я сразу вспомнил об этой размолвке со своей любимой женой. Я не мог написать правду, потому что мне пришлось бы умолчать о той, которая также была моей женой, об Отоми, дочери Монтесумы, принцессе народа отоми, и о детях, которых она мне родила. И вот я решил тогда вовсе не браться за перо потому, что, хотя мы почти не говорили об этом за все прожитые вместе годы, я знал, что моя Лили ничего не забыла, и ревность ее, будучи особого, более тонкого свойства, не только не угасала со временем, а, наоборот, возрастала. Написать же обо всем так, чтобы жена моя ничего не знала, я не мог, ибо до последних дней она следила за каждым моим шагом и, кажется, даже читала мои мысли.

Так мы и старели бок о бок, и годы текли безмятежно. Мы редко вспоминали о том большом промежутке, когда были потеряны друг для друга, и о том, что тогда произошло. Но всему приходит конец. Моя жена внезапно умерла во сне на восемьдесят седьмом году жизни. Я похоронил ее, глубоко скорбя, однако скорбь моя не была безутешной, ибо я знал, что скоро встречусь и с ней, и со всеми другими, кого любил.

Там, в небесах, ждут меня моя мать, и сестра, и мои сыновья; там ожидает меня мой друг Куаутемок, последний император ацтеков, и многие другие, опередившие меня соратники по оружию; и там же, хотя она в этом сомневалась, встретит меня моя прекрасная, гордая Отоми. На небесах, которых я надеюсь достичь, все грехи моей юности и ошибки зрелого возраста будут преданы забвению. Говорят, что там нет ни замужних, ни женатых, и это очень хорошо, потому что иначе я просто не знаю, как ужились бы между собой обе мои жены, гордая дочь Монтесумы и нежная дочь английского сквайра.[ 6]

А теперь приступим к рассказу.

Глава II СЕМЬЯ ТОМАСА ВИНГФИЛДА

Я, Томас Вингфилд, родился здесь, в Днтчингеме, в той самой комнате, где сейчас пишу. Мой отчий дом был выстроен или основательно переделан во времена царствования Генриха VII, но уже задолго до этого на том же месте стояло какое-то строение, известное под названием Сторожки Садовника. Здесь некогда жил сторож виноградника. В древности склоны холма, на котором стоит наш дом, омывали волны залива, а может быть, и открытого моря. Во времена эрла[7] Бигода весь холм был покрыт виноградниками: должно быть, климат был раньше мягче или земледельцы прежних веков искуснее. С тех пор прошло много лет, виноградные гроздья давно уже перестали здесь вызревать, однако имя «Графский Виноградник» так и осталось за всей этой местностью, расположенной между нашим домом и целебным источником, который бьет из-под земли в полумиле отсюда; чтобы искупаться в его водах, люди приезжают даже из Нориджа и Лоустофта. Но и по сей день здешние сады, защищенные от восточных ветров, зацветают на две недели раньше, чем во всей округе, и даже в майские холода здесь можно ходить без плаща, в то время как на вершине холма, на какие-нибудь двести шагов повыше, дрожь пробирает даже под курткой из меха выдры.

«Сторожка» — так попросту называли стоявшее здесь строение — была вначале обыкновенным крестьянским домом. Обращенный окнами на юго-запад, он расположен так близко от берега, что кажется дамбой, которую вот-вот захлестнут волны Уэйвни, текущей совсем рядом среди низин и лугов. Но это впечатление обманчиво. Хотя осенью в сумерках его и окутывает мгла — так у нас в Норфолке называют стелющийся по земле туман, — хотя во время половодий река иной раз заливает на заднем дворе конюшни, наш дом, выстроенный на фундаменте из песка и гравия, считается самым здоровым жилищем во всем приходе. Он сложен из красного кирпича и кажется одновременно причудливым и очень милым со своими многочисленными выступами и башенками на крыше, утопающими летом среди вьющихся роз и других ползучих растений. Из окон открывается вид на луга и выгоны, краски которых беспрестанно меняются в зависимости от времени года и часа дня, на красные крыши Банги и на лесистый вал, окружающий иршемские земли. Есть, конечно, в наших местах дома побольше и побогаче, но этот старый дом мне всего милее, ибо здесь я родился, здесь жил и здесь надеюсь умереть.

Я уделил этому описанию, пожалуй, слишком много времени, как, наверное, сделал бы каждый из нас, если бы речь шла о месте, которое стало нам дорого в силу многолетней привычки. А теперь я расскажу о своей семье.

Прежде всего я хотел бы сказать — и не без гордости, ибо кто из нас не гордится старинным именем, которое нам дарит случайность рождения? — что я принадлежу к роду Вингфилдов, из Вингфилдского замка в Суффолке, расположенного отсюда в каких-нибудь двух часах езды верхом. Когда-то в старину наследница Вингфилдов вышла замуж за некоего де ля Поля, семья которого весьма известна в нашей истории: последний из де ля Полей, Эдмунд, граф Суффолкский, в дни моей юности был обезглавлен за измену. Так вот, замок Вингфилд вместе с наследницей перешел к де ля Полю. Однако в окрестностях осталось несколько семейств из боковых ветвей древнего рода Вингфилдов. Кажется, они имели герб с полосой на левой стороне щита, но герб меня никогда не интересовал, да и не интересует. Важно только то, что мои предки и я происходим именно ив этого рода.

Мой дед, человек неглупый, по складу своему был скорее йоменом, нежели сквайром, хотя и происходил из дворянского рода. Он-то и купил этот дом с прилегающими к нему землями и сколотил кое-какое состояние, главным образом благодаря разумному образу жизни и удачным женитьбам — имея лишь одного сына, он был женат дважды, — а также благодаря торговле скотом.

Страница 3 из 116

Вам также может понравиться

Страница 1 из 8

Назад128Далее