Загрузка...
Исторический календарь за 1736 год — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Исторический календарь за 1736 год

Автор Генри Филдинг
0+
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
сатираполитикакоррупциятеатральный мирXVIII векГенри Филдингисторияпьесааллегориясоциальная критика

Описание

Пьеса «Исторический календарь за 1736 год» представляет сатирический взгляд на театр и политику, показывая, как высокие цены и коррупция подрывают качество искусства и подменяют ценности.

Главный конфликт / проблема

Театр и политика находятся под давлением высоких цен, коррупции и коммерциализации, что приводит к ухудшению качества искусства и искажению общественных ценностей.

Ключевые идеи

  • Пьеса является сатирой на театр и политику 1736 года, подчёркивая коррупцию и высокие цены.
  • Медли использует аллегорические сцены (дамы, аукцион, Аполлон, политики и патриоты) для критики общественных пороков.

Вывод

Пьеса приводит к выводу, что театр и политика взаимосвязаны, и общество может стать жертвой высоких цен и коррупции, если не будет критически осмысливать эти процессы.

Кому полезна

  • Студенты литературы и театра
  • Театральные критики
  • Историки
  • Общественные деятели
  • Любители сатирических произведений

Главные темы

  • Театральная критика
  • Коррупция и высокие цены
  • Политическая аллегория
  • Коммерциализация ценностей
  • Сатирический портрет власти и народа

Персонажи

  • Медли — Склонен к сатире, защищает своё произведение и критикует театр и политику.
  • Сурвит — Скептически относится к пьесе, задаёт вопросы о её содержании.
  • Лорд Даппер — Участвует в обсуждении пьесы, выражает мнение о театре.
  • Аполлон — Представляет бюрократию театра, его незаконный сын – символ неформальной власти.
  • Квидам — Богатый и влиятельный, демонстрирует, как деньги влияют на убеждения.

Цитаты

  • "Театр, по-моему, весьма далек ныне от желанного процветания."
  • "Политика и патриотизм – это не просто слова, а предметы, которые можно выставить на аукцион."

Сводка по автору из Wikidata

1707–1754. Henry Fielding. английский писатель и драматург (1707—1754)

Читать онлайн

Страница 2 из 9

{* Слово "день" в первой и второй строке можно при желании заменить словом "человек". (Прим. автора.)}

В ней содержится ясный намек, что мы живем во времена, каких человечеству не довелось еще знать и не суждено узнать в будущем, и что мы обязаны этим нашему правительству. Можно ли объяснить сцену, в которой выведены политики, чем либо еще, как не желанием осмеять нелепое и несообразное с действительностью представление о деятельности наших министров и о них самих, которое составили себе иные из нас, не имеющие чести лично быть с ними знакомыми. Более того, я вложил в уста действующих лиц этой сцены такие выражения, которые, боюсь, слишком грубы даже для завсегдатаев пивной. Надеюсь, "Газеттер" не усмотрит здесь никакого намека, а также не сделает столь лестного для любого правительства предположения, будто подобные личности способны самоуверенно стремиться к руководству великой или вообще какой бы то ни было нацией, а народ сможет жить в довольстве при подобном управлении.

Страсть к сравнениям, которую обнаруживают эти джентльмены, сопоставляя любой отрицательный персонаж со своими покровителями, заставляет меня вспомнить одну историю, которую я где-то вычитал. Шли по улице два джентльмена, и один из них, заметив вывеску с изображением осла, сказал: "Гляди, Боб, какой-то нахал повесил твой портрет вместо вывески". Его приятель, абсолютно лишенный чувства юмора и к тому же, по несчастью, на редкость близорукий, пришел в неописуемую ярость: он вызвал хозяина заведения и стал грозить ему судом за то, что тот выставил его изображение напоказ. Бедный хозяин, как нетрудно догадаться, был просто ошарашен и начисто все отрицал. Тогда ловкий франт, внушивший приятелю мысль о неприятном сходстве, обращается за поддержкой к собравшейся толпе; публика, быстро смекнув в чем дело, подтверждает, что изображение на вывеске - точная копия джентльмена. Наконец, один добрый человек, почувствовав жалость к бедняге, оказавшемуся мишенью насмешек уличной толпы, шепнул ему на ухо: "Я вижу, сэр, у вас плохое зрение, а ваш друг - прохвост и дурачит вас. На вывеске изображен осел, и ваш портрет появится здесь не раньше, чем вы сами его нарисуете".

Прошу читателя извинить меня за то, что я отвлек его внимание историей, совершенно здесь неуместной, - разве что в смысле вышеупомянутом.

Продолжаю свою защиту и перехожу к сцене патриотов, с помощью которой я рассчитывал - поскольку высмеивать патриотизм дело верное и прибыльное составить себе целое состояние. Пусть любой из адвокатов правительства укажет мне во всем ворохе им написанного хотя бы одно место, где лжепатриотизм (ибо, я полагаю, у них недостанет нахальства говорить о подлинном патриотизме) был бы подвергнут большему шельмованию, выставлен в более неприглядном свете, чем в означенной сцене. Надеюсь, не останется незамеченным и то, что политики изображены тупоумными болванами, заслуживающими скорее жалости, чем презрения, в то время как патриоты показаны в виде сборища хитрых, своекорыстных людишек, которые за жалкую, ничтожную подачку готовы продать свободу и благосостояние своих сограждан. Вот в ком опасность, вот скала, о которую наша конституция может когда-нибудь разбиться. Народные вольности попирались дерзостью и силой, их пытались отнять искусные политики при помощи хитроумных и ловких ухищрений. Но и то и другое имело место лишь в редких случаях, ибо такого рода гении появляются не каждое столетие. Если же всюду проникнет коррупция, а те, кто призван стоять на страже, быть оплотом нашей свободы, увидят свой действительный или мнимый интерес в предательстве по отношению к ней, - не понадобится больших способностей, чтобы погубить ее. Напротив, если у самого низкого, ничтожного, грязного субъекта в грядущих веках достанет наглости внушить окружающим, будто у него сила, и запугать выше стоящих, он не хуже самого Макиавелли * сумеет искоренить вольности самого храброго народа.

Но, я знаю, меня спросят, кто такой Квидам, насмеявшийся над патриотами и совративший их подачками. Да кто же, кроме дьявола, способен сыграть подобную роль? Разве в ином свете изображен он в священном писании и в сочинениях лучших наших богословов? Улавливая грешные души, он всегда предпочитал золото любой другой наживке. А смеяться над беднягами, им же соблазненными, - какая еще черта характера лучше выдает дьявола? Кто изображен в образе Квидама, совершенно понятно, и сделать здесь неверное сопоставление - это все равно, что спутать Томаса с Джоном или старого Ника со старым Бобом *.

Сказанного, думается, довольно, дабы всякий беспристрастный человек убедился, что на меня возвели злой поклеп и что на самом деле я правительственный писатель, чем весьма горд. Теперь мне предстоит опровергнуть весьма распространенное мнение, будто некое лицо иногда выступает в "Газеттере" как автор, нередко в роли редактора и является постоянным ее покровителем. Чтобы показать, насколько нелепо подобное утверждение, достаточно отметить, что даже те, кто не признает за означенным лицом особого ума или малейшего литературного вкуса, все же согласны в том, что оно обладает средними способностями и некоторой долей здравого смысла. Но в таком случае считать его покровителем или сотрудником газеты, которая ведется без единого проблеска ума, без малейшей претензии на вкус и вразрез со здравым смыслом, просто невозможно.

Если меня спросят, как же в таком случае осуществляется это издание, мне придется ответить вместе с моими политиками: "Не знаю". Здесь, думаю, дело не обходится без помощи недавно упомянутого старого джентльмена, - ведь он один способен оказывать ей поддержку и покровительство, и уж, наверно, никому другому не могли прийти в голову иные из тех коварных замыслов, в коих эта газета открыто признавалась. Если она не прекратит немедленно своего существования, я в ближайшем времени постараюсь уничтожить ее, основав газету в защиту правительства от хитрых, коварных и злокозненных инсинуаций, появляющихся на страницах этого издания. Да простится мне это отступление: я вынужден защититься от наветов, грозящих мне разорением, и если я не сумел осуществить свое намерение достаточно полно, то все же не теряю надежды получить от вас возмещение за убытки, которые понес, пытаясь вас развлечь. Величайшая снисходительность, с которой вы на протяжении последних двух лет относились к моим пьесам, идущим в Маленьком театре, так ободрила меня, что я осмеливаюсь ныне предложить подписку в пользу театра. Это позволило бы украсить его, расширить и улучшить состав труппы. Если вы сочтете возможным принять в ней участие, я со своей стороны сделаю все от меня зависящее, чтобы развлекать вас дешевле и лучше, чем это, по всему судя, станет делать кто-либо другой. Раз природа наделила меня известной способностью осмеивать порок и плутовство, я буду упражнять ее усердно и бесстрашно, пока существует свобода печати и сцены, - иначе говоря, пока сохраняется у нас хоть какая-нибудь свобода. Я по-прежнему искреннейший друг и покорнейший слуга публики.

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Mедли - автор пьесы.

Страница 2 из 9

Вам также может понравиться

Страница 1 из 407

Назад12407Далее