Загрузка...
Золотой осел — обложка книги
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
золотой оселсюрреализмфантастикаабсурдприключенияфлоренцияпутешествиепесньмифологиянеобычный

Описание

Книга «Золотой осел» сочетает поэтическое размышление о стойкости и несогласии с человеческими ожиданиями, семейную драму о неизлечимой болезни ребёнка и мистическое путешествие героя в царство животных, где он учится смирению и принятию судьбы.

Главный конфликт / проблема

Борьба человека с природой и судьбой

Ключевые идеи

  • Упрямство осла как метафора человеческой непокорности.
  • Неэффективность человеческой медицины и попытки обмануть судьбу.
  • Моральное и философское путешествие к царству Цирцеи как урок о природе и человеческой судьбе.

Вывод

К какому выводу приводит книга: нужно принимать судьбу и уважать естественный порядок, смиряться перед природой.

Кому полезна

  • Люди, интересующиеся философией и психологией
  • Любители мистических и философских рассказов
  • Семьи, сталкивающиеся с болезнями детей

Главные темы

  • Смирение перед природой
  • Принятие судьбы

Персонажи

  • Нарратор — Лицо, которое сначала поёт о осле, затем описывает болезнь мальчика и путешествие в царство Цирцеи.
  • Мальчик — Детский персонаж, страдающий неизвестной болезнью, чья судьба становится центральной темой.
  • Врачи — Группа врачей, которые обещают исцеление, но оказываются неэффективными.
  • Цирцея — Ведущая персона, открывающая герою царство животных и дающая уроки о природе.

Цитаты

  • Немало горя, муки и печали, Ослом оборотясь, изведал я,
  • Но, наконец, один из докторов пообещал родителям больного, что скоро будет их сынок здоров.

Сводка по автору из Wikidata

1469–1527. Niccolò di Bernardo dei Machiavelli. итальянский мыслитель, философ, писатель, политический деятель

Читать онлайн

Страница 5 из 5

А вот сама боялась, как огня, Очами увлажненными блистая Олениха, отпрянув от меня.

И вперемешку копошилась стая, Но в одиночестве сидел беляк, Напоминавший спесью горностая.

Мартышка же, кривляка из кривляк, Сидела, точно вовсе без извилин. Всех передразнивая так и сяк.

Веселая синица, мрачный филин, И зверь вон тот, и пташечка вон та… Но нет, я перечислить всех бессилен.

Вдали он слон, вблизи же — мелкота. И часто по ошибке за Катона Я принимал облезлого кота!

И в наше время, как во время оно, Такие недоразуменья сплошь: Летит, как сокол, сядет, как ворона

Но как же я средь этих морд и рож Без толмача по-волчьи, по-бараньи Поговорю про истину и ложь?

Я снова был отчаянья на грани, Но прошептали милые уста: «Я обо всем подумала заране.

Мы в этом помещенье неспроста. Ты погулял тут, подивился всяко. Гляди-ка в направлении перста.

Вон, у корыта, экий раскоряка!» И я узрел в посудине бурды Огромного недвижимого хряка.

В сравненье с ним и жирные худы! Не знаю, королем ли мясобоен Назвать его, но весил он пуды.

И спутница рекла: «Будь смел, как воин, Тогда вниманья этого «гуся» Ты, несомненно, будешь удостоен.

Его послушай, впрочем, не прося, Чтоб воротился он к привычкам старым. И в этом суть, я полагаю, вся:

Его ведь не заманишь и нектаром Стать человеком и уйти домой. Но только время потеряешь даром».

И был обескуражен разум мой. А донна без дальнейших разговоров Меня ведет в потемки по прямой.

И вот к нам рыло поднимает боров.

Он поднимает нехотя хлебало От тошнотворного корыта; близ, Сказать по правде, сильно в нос шибало.

Скотину облепляли грязь и слизь. И около корыта море жижи И нечистоты вонью разнеслись.

Я подошел из вежливости ближе. «Словам твоим, — промолвил я ему, — Да внемлет небо. Так моим внемли же!

Смотрю я на тебя и не пойму, Какое до зловонной лужи дело Людскому благородному уму?

На невидаль взираю обалдело. Но в эти земли, временно видать, Того, чьей благодати нет предела,

Меня к тебе прислала благодать, Чтоб мудрости у твоего корыта Мне, неучу, немного преподать.

Но радуйся: и шкуру, и копыта Ты можешь наконец оставить. Я Возьму тебя обратно. Дверь открыта».

Но мне без отговорок и вранья Стоявшая в блевотине и кале Начистоту ответила свинья:

«Не знаю, ты пришел издалека ли, Но я с тобой назад не побегу. Напрасно вы засовы отмыкали.

Вот мой ответ. И больше — ни гу-гу. К тому добавлю лишь, что вашей чаши Испить не пожелаю и врагу.

А вы воображаете, что краше Порядков ни во сне, ни наяву Не может во вселенной быть, чем ваши!

Но ты меня послушай — и плеву Подобных заблуждений, как радетель Об истине, я с глаз твоих сорву.

Признаю, правы те — отцы ли, дети ль, Коль осмотрительность им дорога Как важная для жизни добродетель.

С ней отличаешь друга от врага, Иначе обманули б, обобрали, А то бы и наставили рога.

Что ж! Говорю, не будучи в запале, Что с нашей осмотрительностью мы, Животные, ушли намного дале.

К примеру, кто освободил из тьмы И знаньем и люцерны, и цикуты Образовал звериные умы?

И, ни бедой, ни хворью не согнуты, Живем. И без боязни и возни Меняем и стоянки, и закуты.

Да! В холоде разумнейше одни, В тепле другие, ищем, где отрада. Природа нам понятна и сродни.

Тогда как не от зноя не от хлада Туда-сюда по свету мельтеша, Вы рыщете, где надо и не надо.

И ваша надрывается душа, Порвав необходимые оковы Тепла и ласки ради барыша.

За золотом стремитесь далеко вы. И к черту на куличики за ним, Вы и туда отправиться готовы.

Мы лишь от непогод себя храним, А вы и нег, и роскоши вкусили. И погляди, как человек раним.

А не поговорить ли нам о силе? Что скажем, коль начнем судить по ней? Так что ж выносливее: люди или?..

Как дважды два понятно: не сильней Вы ни гиппопотамов, ни тапиров. И даже ни баранов, ни коней.

Да, ваш наряд узорчат и порфиров, А что до благородства, вот уж ой! Герои вы, другому яму вырыв.

Как римляне, и старший, и меньшой, Благотворившие не славы ради, Мы, звери, вас прекрасней и душой.

И гордый лев мечтает о награде За подвиг свой, а зла не вспомянет — На злоумышленника и не глядя.

Иные звери рвутся из тенет, Не уступая никаким оковам, И гибель выбирают, но не гнет!

Ведь непонятно только бестолковым, Что для животных гнет невыносим. До нас и в вольнолюбье далеко вам.

Скажу о воздержании засим. Ведь наше поклоненье и Венере Разумнее. И тут мы не форсим.

В любви умеренны и строги звери. А посмотри-ка, люди каковы. Не помнят ни о здравье, ни о мере.

Поев порою мяса иль травы, Легки мы и подвижны в промежутке. А что и сколько лопаете вы!

О до чего изощрены и жутки Количеством и качеством харчи, Которыми язвите вы желудки!

Нет, мало вам пекомого в печи — Полезли в закрома и к океану. Так кто умней, отсюда заключи.

А на счастливых и несчастных гляну — Не знаю, что об этом скажешь ты, Но я о вас заплачу и не спьяну.

Живя без сплетен и без маеты, Мы от природы доблестны, как люди, А вы неблагородны, как скоты.

Да тут и спорить не о чем. А буде Ты истины еще не видишь сей, Ее я поднесу тебе на блюде.

У всех без исключения зверей — Чутье, слух, зренье и другие снасти. Чем оснащен двуногий фарисей?

Ну, осязаньем. Но от глаз не засти И очевидность, что добро, и то У вас пособница порочной страсти.

А наше платье? Жадно нажито? Нет, но закрыты мы от ветра или От холода теплее раз во сто.

Ну, а у вас растительность на рыле, А остальное вечно непутем. Ни чешуя, ни мех вас не укрыли.

Родимся мы — спокойно и растем. А ваша родилась и плачет кроха. Не мило вам на свете и дитем.

И до последнего вопите вздоха Вам, плачущим недаром и невдруг, До гробовой доски живется плохо.

Природой, кроме пары жадных рук, Вам дан язык — для вашего же блага. Но, дуракам, вам и язык не друг.

Да, от природы ваше племя наго. Но и фортуна не щедра к нему. И для него не сделает и шага.

И я страстишек ваших не пойму, В вас перемешанных единой кучей, И вашему не поклонюсь уму.

Бессильный гад меж нами редкий случай, А между вами чуть не все подряд. Вы и слабее зверя и колючей.

Ответь: у тигров ли, у поросят, У пеликанов, у слонов, у блох ли — Кто был себе подобными распят?

Нет, пусть кажусь я апатичней рохли. Ты о моем возврате не радей. Давненько слезы у меня просохли.

Не верь, когда какой-то лицедей Кричит, что жизнь ему отрада, дескать. Отраднее, чем жить среди людей,

Со свиньями в хлеву помои трескать».

Страница 5 из 5

Назад145Далее

Вам также может понравиться