Загрузка...
Сборник рассказов — обложка книги
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
рассказыкороткиеЛеонид Андреевсборникисторияпубликациялитератураэпохапериодсобытия

Описание

Сборник рассказов Леонида Николаевича Андреевича представляет собой коллекцию произведений, охватывающих широкий спектр тем – от повседневных конфликтов в русской провинции до мистических и психологических переживаний. В каждой истории автор исследует противоречия власти и личных слабостей, семейные и судебные драмы, а также поиски смысла в обыденной жизни, сочетая реализм с элементами фантазии и символизма.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между личными слабостями и общественными обязанностями, поиск смысла в сложных обстоятельствах

Ключевые идеи

  • Власть и её проявления в повседневной жизни
  • Судебная справедливость и личные переживания
  • Моральные дилеммы и человеческая слабость
  • Бунт подростка как реакция на семейные и социальные ограничения.
  • Ангелочек как символ внутреннего света и надежды в тёмном мире.
  • Проблемы семейных отношений и их влияние на личность ребёнка.
  • Путаница ролей родителей и тети в семье Валя
  • Страх и тревога мальчика перед неизвестной женщиной
  • Семейные конфликты и эмоциональные сцены
  • Влияние внешних событий (школьные и бытовые) на внутренний мир Валя
  • Жизнь и ограничения детства в городской среде
  • Стремление к свободе и поиску новых горизонтов

Вывод

Книга приводит к осознанию того, что человеческая жизнь полна противоречий, и только через принятие и самопознание можно найти путь к справедливости и внутреннему миру

Кому полезна

  • Люди, интересующиеся русской литературой начала XX века
  • Читатели, ищущие глубокие психологические и социальные темы
  • Студенты и исследователи русской прозы

Главные темы

  • Проблемы власти и справедливости
  • Личные слабости и их влияние на общественные процессы
  • Семейные и судебные драмы
  • Поиск смысла в повседневной жизни
  • Мистические и символические элементы

Персонажи

  • Иван Акиндиныч Бергамот — Высокий, толстый, громогласный чиновник, стремящийся поддерживать порядок, но уязвимый перед алкоголизмом и личными слабостями. В рассказе о городовом Бергамоте и Гараське показана его рутинная жизнь, конфликт с пьянщиком и попытка сохранить порядок.
  • Гараська — Пьяный и непредсказуемый персонаж, часто создающий проблемы для Бергамота. В рассказе о городовом Бергамоте и Гараське показана его рутинная жизнь и конфликт с чиновником.
  • Андрей Павлович Колосов — Сомневающийся защитник, сталкивающийся с тяжёлой атмосферой суда и личными страхами. В судебном эпизоде защищает молодую проститутку Таньку, сталкиваясь с личными сомнениями и тяжёлой атмосферой суда.
  • Танька (Таня) — Молодая проститутка, обвиняемая в убийстве, испытывающая страх и сомнения. В судебном эпизоде сталкивается с защитником Колосовым и тяжёлой атмосферой суда.
  • Николай Иванович Каблуков — Бывший офицер, живущий в доме с детским домом, сталкивающийся с алкоголизмом и семейными трудностями. В рассказе описываются бытовые трудности, алкоголизм и семейные отношения.
  • Галка — Наблюдатель, который видит человеческие дела и размышляет о нравственных ценностях. В рассказе «Что видела галка» повествование с точки зрения птицы, наблюдающей за человеческими делами.
  • Саша — Тринадцатилетний мальчик, бунтует против семьи и школы, ищет свободу и внутренний свет. Живёт в семье, где мать бьёт его, отец пьёт, а он сам бунтует, отказывается от гимназии и живёт на улице.
  • Пармен — Человек с болезнью, живущий в деревне Сабурово, сталкивается с трудностями и находит своё место. Живёт в доме Федота Гнедых.
  • Валя — Маленький, но уже с признаками будущей горбинки, серьезный и задумчивый, испытывает страх перед неизвестной женщиной и хочет сохранить независимость. Погружённый в чтение огромной книги с черными крупными строками и картинками.
  • Петька — Десятилетний мальчик, мечтающий о лучшей жизни, чувствует ограниченность городской среды. Служит в парикмахерской под руководством Осипа Абрамовича, мечтает уйти на дачу.
  • Нарратор — Человек, который сравнивает себя с пантерой, борется с внутренней лживостью и ищет смысл в жизни. Боится города, но погружается в него, теряя индивидуальность, вспоминает детский опыт наблюдения за пантерой.
  • Елеазар — Три дня находился в могиле, после возрождения меняет поведение и внешность, становится опасным, может превратить в камень. В императорском дворце проявляет опасный взгляд.

Цитаты

  • "Баргамот был высоким, толстым, сильным, громогласным"
  • "Колосов, чувствуя страх, ..."
  • «Милый… милый ангелочек!»
  • «А то кто же? Конечно, она.»
  • Валя сидел и читал.
  • Она не так ласкала, как мама: у той поцелуи были мягкие, тающие, а эта точно присасывалась.
  • – Мальчик, воды!
  • – Вот погоди!
  • Ложь!
  • Отец, пойдем к Верочке!

Сводка по автору из Wikidata

1871–1919. 列昂尼德·尼古拉耶维奇·安德列耶夫. российский прозаик, драматург, публицист (1871—1919)

Читать онлайн

Страница 214 из 217

И уже есть у него одна страшная тайна: он заметил, что эти необыкновенные и очаровательные люди, отец и мама, бывают очень несчастны друг через друга и скрывают это ото всех. Поэтому и он сам скрывает свое открытие и делает передо всеми вид, что все обстоит прекрасно. Много раз он заставал маму плачущей где-нибудь в уголке в гостиной или в спальне; детская его рядом со спальнею, и однажды ночью, почти на рассвете, он слышал страшно гневный и громкий голос отца и плачущий голос матери. Он долго лежал, притаив дыхание, но потом стало так страшно от этого необыкновенного разговора среди ночи, что не выдержал и тихонько спросил няньку:

– Няня, что они говорят?

И няня быстро, испуганным шепотом ответила:

– Спи, спи. Ничего не говорят.

– Я к тебе пойду.

– Как не стыдно, такой большой, и с нянькой спать!

– Я к тебе пойду.

Так, сдерживая голос, страшно почему-то боясь, чтобы их не услышали, долго: спорили они в темноте; и кончилось тем, что Юра перебрался-таки к няньке, на ее грубую, колючую, но уютную и теплую простыню.

Наутро папа и мама были очень веселы, и Юра притворился, что верит им, и даже, кажется, действительно поверил. Но в тот же вечер, а может быть, и не в тот, а совсем в другой, он увидел отца плачущим. Это было так: он проходил мимо отцова кабинета, и дверь была полураскрыта, и что-то там слышалось, и он тихонько заглянул – отец лежал необыкновенно, животом вниз, на своем диване и громко плакал. И никого не было. Юра ушел, повертелся в детской и снова вернулся: так же была полуоткрыта дверь, так же никого не было, и все так же громко плакал отец. Если бы он плакал тихо, это еще можно было бы понять; но он всхлипывал громко, стонал грубым голосом, и зубы у него страшно скрипели. Лежал такой большой, во весь диван, прятал голову под широкие плечи, густо сопел и шмурыгал влажным от слез носом, – и этого нельзя было понять. А на столе, на его большом, полном карандашей, бумаги и других богатств столе, красным огнем горела лампа и коптела: плоской черно-серой ленточкой выбегала копоть и изгибалась в разные стороны.

Вдруг отец громко, но как-то по-другому вздохнул и пошевелился; и Юра потихоньку ушел. А потом все было, как всегда, и так никто об этом и не узнал; но образ огромного, таинственного и очаровательного человека, который есть отец, а в то же время громко плачет, остался в памяти у Юры, как что-то жуткое и чрезвычайно серьезное. И если о другом просто не хотелось говорить, то об этом необходимо было молчать, как о святом и страшном, и в молчании еще больше любить отца. Но опять-таки любить его нужно было так, чтобы он и этого не замечал, а вообще же делать вид, что жить на свете очень весело.

И все это удалось Юре: отец так и не заметил, что он его любит особенно, а жить на свете было действительно весело, так что не было надобности в притворстве.

Из души тянулись нити ко всему, к солнцу, к ножу и оструганной им палке, к тем прекрасным и загадочным далям, что видимы с высоты железной крыши; и еще трудно было отделить себя от всего, что не он. Когда сильно и душисто пахла трава, то казалось, что это он сам пахнет так хорошо, а когда он ложился в постель, то, как это ни странно, в маленькую постель вместе с ним укладывались огромный двор, улица, косые нити дождя и пенистые лужи и весь огромный, живой, очаровательно-неизвестный мир. Так все вместе с ним и засыпало, так и просыпалось вместе и вместе с ним открывало глаза. И был один поразительный факт, достойный глубочайших размышлений: если с вечера он втыкал палку где-нибудь в саду, то наутро она оказывалась там же; и спрятанные в ящике, в сарае бабки оставались такими же, хотя с тех пор было темно и он уходил к себе в детскую. Отсюда являлась и естественная потребность все самое ценное прятать под подушку: раз оно само стояло и лежало, так могло само и уйти. И вообще было удивительно и очень приятно, что и нянька, и дом, и солнце существуют не только вчера, но и каждый день; и от этого, проснувшись, хотелось смеяться и громко петь.

Когда его спрашивали об имени, он быстро отвечал:

– Юра.

Но некоторые не довольствовались этим и требовали, чтобы он продолжал, – и тогда с некоторым напряжением он отвечал:

– Юрий Михайлович.

И, подумавши еще, произносил полностью:

– Юрий Михайлович Пушкарев.

II

Наступил необыкновенный день: мама именинница, к вечеру съедутся гости, будет военная музыка, а в саду и на террасе будут гореть разноцветные фонарики, и спать нужно ложиться не в девять часов, а когда сам захочешь.

Проснулся Юра, когда еще все спали, сам наскоро оделся и быстро выскочил в ожидании чудес. Но был неприятно удивлен: комнаты стояли неубранными, как всегда по утрам, кухарка и горничная спали, и дверь была заперта на крючок – трудно было поверить, что люди зашевелятся, забегают, а комнаты примут праздничный вид, и страшно становилось за судьбу праздника. В саду еще хуже: дорожки не подметены, и не висит ни одного фонарика – стало совсем беспокойно. По счастью, на грязном дворе за сараем кучер Евмен мыл коляску; и хотя он делал это часто и вид имел самый обыкновенный, но теперь, в решительном плескании воды из ведра, в жилистых руках с засученными по локоть рукавами красной рубахи, явственно чувствовалось что-то праздничное.

Евмен только покосился на Юру, а Юра вдруг как бы впервые заметил его широкую черную волнистую бороду и подумал с почтением, что Евмен очень достойный человек. И сказал:

– Здравствуй, Евмен.

Ну, а потом пошло все очень быстро: вдруг появился дворник и начал мести дорожки, вдруг распахнулось окно в кухне и застрекотали чьи-то женские голоса, вдруг выскочила горничная с каким-то ковриком и начала бить палкой, как собаку. Все зашевелилось; и события, наступая одновременно и в разных концах, понеслись с такой бешеной стремительностью, что невозможно было за ними угнаться. Пока нянька поила Юру чаем, в саду уже начали протягивать проволоку для фонариков, а пока в саду протягивали проволоку, в гостиной переставили всю мебель, а пока в гостиной переставляли мебель, кучер Евмен уже запряг лошадь и выехал со двора с какой-то особенной таинственной, праздничной целью.

С крайним трудом Юре удалось на некоторое время сосредоточиться: вместе с отцом они стали развешивать фонарики. И отец был очарователен: смеялся, шутил, подсаживал Юру на лестницу, сам лазил по ее жиденьким, потрескивающим перекладинам, и под конец оба они вместе с лестницей свалились в траву, но не ушиблись. Юра вскочил, а отец так и остался лежать на траве, закинув руки под голову и вглядываясь прищуренными глазами в сияющую, бездонную синеву. Лежа в траве, с таким серьезным, далеким от игры видом, отец был страшно похож на Гулливера, тоскующего о своей стране больших, высоких людей. Что-то вспомнилось неприятное; с целью развеселить отца, Юра сел верхом на его сдвинутые колени и сказал:

– Помнишь, отец, когда я был маленький, я садился к тебе на колени, и ты подбрасывал меня, как лошадь?

Страница 214 из 217

Вам также может понравиться

Страница 1 из 407

Назад12407Далее