Загрузка...
Люда Влассовская — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Люда Влассовская

Автор Лидия Алексеевна Чарская
12+375 читателей
Дата написания1903-12-31
Язык книгиru
Язык оригинала0
Возрастное ограничение12+

Описание

Книга рассказывает о жизни Люды Влассовской, начиная с её учебы в институте Павловского и заканчивая спасением и принятием новой веры, при этом включающая перечень инструкций и обращений, отражающих культурные нормы того времени.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между учениками и учителями, а также личные угрозы, которые ставит перед Людой необходимость защищать себя и других, и поиск спасения и новой веры.

Ключевые идеи

  • Жизнь выпускных в институте – сочетание строгой дисциплины и дружеских отношений.
  • Новые ученицы воспринимаются как «принцессы» и становятся объектом внимания.
  • Месть как реакция на несправедливость.
  • Разделение класса на сторонников и противников.
  • Влияние руководства на дисциплину и наказание.
  • Важность образования и морального воспитания в аристократических семьях.
  • Сложность семейных отношений и конфликтов между поколениями.
  • Конфликт между верой и насилием: защита от мullah и Eyshe.
  • Переход к христианству как спасение и новая жизнь.
  • Переход главной героини от жертвы к принятию новой веры и семьи.
  • Использование коротких команд для управления поведением
  • Обращения к персонажам с просьбами и комментариями

Вывод

Книга приводит к выводу, что стойкость, дружба и вера способны преодолеть даже самые суровые обстоятельства, открывая путь к спасению и новой жизни.

Кому полезна

  • Читатели, интересующиеся историей образования
  • Люди, ищущие вдохновение и уроки о стойкости и вере
  • Те, кто интересуется семейными конфликтами и религиозными преобразованиями

Главные темы

  • Образование и дисциплина
  • Семейные и социальные конфликты
  • Вера и спасение

Персонажи

  • Люда — Тщательно следит за порядком, ценит дружбу, стремится обучить Тару, сильная и решительная, уязвимая, но находящая спасение
  • Маруся Запольская — Надёжная, решительная, готова применять крайние меры
  • Нора Трахтенберг — Белокурая шведка, которую называют «принцессой»
  • Терпимов — Получает травму от булавок
  • Maman — Объявляет строгие наказания
  • Тара — Избалованная, но непокорная девочка, которая часто конфликтует с братом Андро и испытывает трудности с обучением
  • Андро — Лицо, склонное к шалостям и агрессии, который крадет драгоценности и вызывает проблемы в доме
  • Князь Никанор Владимирович Кашидзе — Старый генерал, который заботится о воспитании Тары, но не всегда понимает её характер
  • Барбале — Старая служанка, которая помогает Таре, но иногда мешает
  • Eyshe — Пытается убить Люду за её помощь беглецам
  • Мullah — Угрозы и обвинения
  • Князь Георгий Джавахи — Сильный и добрый, спасает Люду и предлагает стать её отцом

Цитаты

  • Дебют
  • Нора Трахтенберг
  • Mesdames, за подлость надо платить подлостью. Око за око, зуб за зуб.
  • Запольская! Подойди ко мне!
  • Вы подслушивали, Тамара?
  • Не лгите, Тамара.
  • У-у, собака-уруска, собака!
  • Ничего? — вскричал мулла в бешенстве.
  • Сядьте на место!
  • Туман — золотая монета в 10 рублей.

Сводка по автору из Wikidata

1875–1937. Лидия Алексеевна Чурилова. русская детская писательница, актриса

Читать онлайн

Страница 3 из 63

— Знаете, душки, я вам скажу одну вещичку! Только, чур, никому ни слова, чтобы наш стол только и знал, — неожиданно произнесла тоненькая, быстроглазая девочка Сара Хованская, обращаясь к девяти остальным, занимавшим стол старшего класса.

— Говори, только не ври! — круто оборвала Хованскую всегда несколько резкая на язык смуглянка Дергунова.

Сара Хованская любила прихвастнуть немного, признавая в себе эту слабость, ничуть не обиделась на замечание Киры.

— Ей-Богу, не совру, душка! — обещала она и в подтверждение своих слов быстро перекрестилась.

— Ну ладно, тогда выкладывай, — милостиво разрешила Дергунова, уставившись на нее своими цыганскими глазами.

— Дело в том, mesdam'очки, — обрадованная общим вниманием, заговорила Сара, — что у нас в выпускном классе скоро будет новенькая!

— Вот глупости, — вскричала Маня Иванова, спокойно до этого уплетавшая черствую институтскую булку, — вот чепуха-то! Институтское правило запрещает принимать новеньких в выпускной класс…

— Ах, молчи, пожалуйста, ты ничего не знаешь! — рассердилась Хованская, не любившая Маню. — Это для простых смертных не допускается, а будущая новенькая — важная аристократка и училась где-то в Париже и сюда поступит только проверить свои знания и приучиться к русскому языку… Она страшная, говорят, богачиха.

— Душка Хованская, — выскочила Бельская, — скажи мне по секрету, откуда ты это узнала?

— Очень просто. Мне передала Крошка, а ей говорила ее тетка — инспектриса.

— И это правда? — усомнилась Краснушка, сидевшая о бок со мною за чайным столом.

— Ей-Богу, правда, mesdam'очки! — еще раз перекрестилась Хованская на видневшийся в отдалении образ.

— Сара, не божись! На том свете ответишь! — с укором произнесла Танюша Петровская — самая богобоязненная и религиозная девочка из всего класса.

— Ну уж тебе-то, гадалке и прорицательнице, хуже достанется! — оборвала ее Сара.

— Душки, не грызитесь! — примиряющим тоном проговорила Миля Корбина, не выносившая никаких ссор и неурядиц между «своими».

— Mesdames! Вы являетесь, так сказать, представительницами целого института! На вас обращены глаза всего заведения, и вы должны служить ему примером… — произнесла с расстановкою Краснушка и, неожиданно сморщив свое беленькое личико в забавную гримасу, стала вдруг до смешного похожа на Арно.

— Ах, Маруся! Вот чудесно! Еще, душка, еще! — заливаясь веселым смехом, приставали к ней подруги.

Я одна не смеялась: в моей памяти еще слишком живо стояло неприятное происшествие с тою же Краснушкою, когда она, увлекшись такой же, как сейчас, проделкой, не заметила подкравшейся сзади mademoiselle Арно, была уличена ею и оставлена без передника в наказание за «непочтение к старшим».

— Перестань, Маруся! — урезонивала я мою расшалившуюся подругу. — Ну что за охота получать выговоры, право!

— Ах, Галочка, ты всегда помешаешь моему веселью! — с досадой произнесла она. — Всегда во всем найдешь что-нибудь нехорошее… Знаешь ли, Люда, — помолчав немного, добавила она уже мягче, — мне кажется иногда, что ты слишком уж хороша для меня и что я недостойна быть подругой такой «тихони» и «парфетки», как ты… Тебе куда полезнее было бы дружить с нашими «сливками» — Додо Муравьевой, Варюшей Чикуниной, Вольской, Зот и пр., и пр., и пр.

— Ты думаешь? — с улыбкой взглянув ей пристально в глаза, спросила я.

— О, Люда! Галочка моя милая! Хохлушечка моя несравненная! — вдруг, вскакивая со своего места и бросаясь мне на шею, захлебываясь, вскричала она. — Не смотри ты на меня с таким укором, Людочка! Не буду! Не буду! Ведь знаю, что я дороже тебе всех наших «парфеток» и умниц.

И она покрыла горячими поцелуями все лицо мое, глаза и губы.

Странная, необузданная, но на диво славная девочка была эта Краснушка!

ГЛАВА III Дядя Гри-Гри и математика. Маленькие невзгоды

Сегодняшний день был началом классных занятий.

Поднявшись во второй этаж и пройдя бесконечно длинным коридором, мы вошли в класс, на дверной доске которого чернела римская цифра I. Заветная, давно жданная цифра! В продолжение долгих шести лет институтской жизни сколько надежд и грез было обращено к последнему, выпускному году, к последнему, старшему классу, который служил преддверием будущей свободной, вольной жизни!..

До сегодняшнего дня мы считались еще младшими и все лето помещались в нашем II классе, несмотря на выдержанные весною переходные экзамены, а желанный I класс оставался пустым и закрытым на ключ. Но сегодня, лишь только мы вступили в коридор старшей половины, где помещались два отделения пепиньерок и два старших класса, мы увидели двери нашего будущего помещения гостеприимно открытыми настежь.

Не без радостного трепета вошли мы туда. Комната выходила окнами на улицу. Но к этому обстоятельству мы уже привыкли в предыдущие годы, так как, начиная с IV класса, ежегодно занимали помещения, выходившие на улицу.

— Ах, душки, солнышко! — наивно обрадовалась миниатюрная и болезненная на вид Надя Федорова, всегда приходившая в умиление кстати и некстати.

Действительно, солнце светило вовсю, желая как будто поздравить нас с новосельем. Оно заливало ярким светом белоснежный потолок класса, его красивые, выкрашенные в голубую масляную краску стены, громоздкую кафедру, черные доски и бесчисленные карты всех частей света и государств мира, тщательно развешанные по стенам.

— Как это странно, mesdam'очки! — произнесла Миля Корбина, устремляя в окно свои всегда мечтательные глазки. — Как это странно! Вчера еще мы слонялись по саду и шалили сколько душе было угодно, а сегодня снова занятия, классы, звонки, съехавшиеся институтки и вся по-старому заведенная машина.

— А я, признаться, рада, душки, что лето миновало, — вставила свое слово быстроглазая Кира, — в ученье время скорее пролетает до выпуска…

— Mesdames, prenez vos places![ 1] — раздался в наших ушах неприятный, пронзительный голос m-lle Арно, — mousieur Вацель, va rentrer a l'instant.[ 2]

— Неужели пришел? — с сожалением произнесла Бельская. — Ах, душки, — обратилась она сокрушенно к классу, — не ожидала я от дяди Гри-Гри такой подлости, право: пришел аккуратно в первый же урок.

Как бы в подтверждение ее слов прозвучал звонок в коридоре, классная дверь широко распахнулась, и могучая, плотная фигура с громадною, львинообразною головою, покрытой густой гривой черной растительности, ввалилась в класс.

— Здравствуйте, старые знакомые, хозяюшки и умницы, — прогремел над нами сильный и мощный бас нашего общего любимца Григория Григорьевича Вацеля, преподавателя геометрии и арифметики в старших классах.

Совсем особенный человек и совсем особенный учитель был этот «дядя Гри-Гри», как мы его называли. И манера преподавания у него была совсем особенная. Его уроки проходили всегда не иначе как с шутками, прибаутками, смехом и остротами. Он говорил о самых скучных предметах с самой подкупающей веселостью. За все семь лет я не помню, чтобы у него хоть раз было скучающее лицо на уроке или даже чтобы он задумался когда-нибудь на минуту. Свою математику он любил больше всего на свете и о цифрах, правилах и задачах говорил так же нежно, как о собственных детях.

Страница 3 из 63

Вам также может понравиться

Страница 1 из 17

Назад1217Далее