Загрузка...
Люда Влассовская — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Люда Влассовская

Автор Лидия Алексеевна Чарская
12+375 читателей
Дата написания1903-12-31
Язык книгиru
Язык оригинала0
Возрастное ограничение12+

Описание

Книга рассказывает о жизни Люды Влассовской, начиная с её учебы в институте Павловского и заканчивая спасением и принятием новой веры, при этом включающая перечень инструкций и обращений, отражающих культурные нормы того времени.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между учениками и учителями, а также личные угрозы, которые ставит перед Людой необходимость защищать себя и других, и поиск спасения и новой веры.

Ключевые идеи

  • Жизнь выпускных в институте – сочетание строгой дисциплины и дружеских отношений.
  • Новые ученицы воспринимаются как «принцессы» и становятся объектом внимания.
  • Месть как реакция на несправедливость.
  • Разделение класса на сторонников и противников.
  • Влияние руководства на дисциплину и наказание.
  • Важность образования и морального воспитания в аристократических семьях.
  • Сложность семейных отношений и конфликтов между поколениями.
  • Конфликт между верой и насилием: защита от мullah и Eyshe.
  • Переход к христианству как спасение и новая жизнь.
  • Переход главной героини от жертвы к принятию новой веры и семьи.
  • Использование коротких команд для управления поведением
  • Обращения к персонажам с просьбами и комментариями

Вывод

Книга приводит к выводу, что стойкость, дружба и вера способны преодолеть даже самые суровые обстоятельства, открывая путь к спасению и новой жизни.

Кому полезна

  • Читатели, интересующиеся историей образования
  • Люди, ищущие вдохновение и уроки о стойкости и вере
  • Те, кто интересуется семейными конфликтами и религиозными преобразованиями

Главные темы

  • Образование и дисциплина
  • Семейные и социальные конфликты
  • Вера и спасение

Персонажи

  • Люда — Тщательно следит за порядком, ценит дружбу, стремится обучить Тару, сильная и решительная, уязвимая, но находящая спасение
  • Маруся Запольская — Надёжная, решительная, готова применять крайние меры
  • Нора Трахтенберг — Белокурая шведка, которую называют «принцессой»
  • Терпимов — Получает травму от булавок
  • Maman — Объявляет строгие наказания
  • Тара — Избалованная, но непокорная девочка, которая часто конфликтует с братом Андро и испытывает трудности с обучением
  • Андро — Лицо, склонное к шалостям и агрессии, который крадет драгоценности и вызывает проблемы в доме
  • Князь Никанор Владимирович Кашидзе — Старый генерал, который заботится о воспитании Тары, но не всегда понимает её характер
  • Барбале — Старая служанка, которая помогает Таре, но иногда мешает
  • Eyshe — Пытается убить Люду за её помощь беглецам
  • Мullah — Угрозы и обвинения
  • Князь Георгий Джавахи — Сильный и добрый, спасает Люду и предлагает стать её отцом

Цитаты

  • Дебют
  • Нора Трахтенберг
  • Mesdames, за подлость надо платить подлостью. Око за око, зуб за зуб.
  • Запольская! Подойди ко мне!
  • Вы подслушивали, Тамара?
  • Не лгите, Тамара.
  • У-у, собака-уруска, собака!
  • Ничего? — вскричал мулла в бешенстве.
  • Сядьте на место!
  • Туман — золотая монета в 10 рублей.

Сводка по автору из Wikidata

1875–1937. Лидия Алексеевна Чурилова. русская детская писательница, актриса

Читать онлайн

Страница 4 из 63

В его уроки шум и гвалт в классе стояли всегда невообразимые. Воспитанницы вскакивали со своих мест, окружали кафедру, вспрыгивали на пюпитры, чтобы лучше увидеть решение задач на досках и услышать объяснения учителя. Классные дамы давно потеряли надежду на восстановление дисциплины, отсутствующей на уроках Вацеля, и махнули на него рукой. Они старались даже не присутствовать во время его класса, зная всю бесполезность их замечаний, так как дядя Гри-Гри был горячим защитником девочек, и являлись только по звонку, возвещающему об окончании урока.

— И отлично, — встряхивая своею черною гривою, восклицал дядя Гри-Гри, когда щепетильная m-lle Арно, презрительно поджимая губы, удалялась с его урока, унося с собою рабочую корзиночку с ее бесконечным вязаньем, — мы и без полиции обойдемся. Только вы меня не съешьте, девицы, из лишнего усердия, — добавлял он с комической гримасой, поднимавшей целый взрыв хохота.

С веселым хохотом решались у нас труднейшие теоремы и самые запутанные задачи, до которых Вацель был, к слову сказать, большой охотник. Лени, рассеянности, невнимания он не переносил. В минуты гнева он был положительно страшен.

— Вздор мелете, околесицу несете, синьорина вы моя прекрасная! — напускался он грозно на ленивую воспитанницу, выпучивая при этом свои изжелта-карие круглые глаза и вращая ими во все стороны. — Вам не задачи решать, а хозяйством заниматься да кофеи пить надо, вот что-с. Пожалуйте-кась в «Камчатку» да отдохните за кофейком! Стыдно-с вам! Стыдно!

И злосчастная синьорина покорно направлялась в «Камчатку» (так у нас назывались последние скамейки в классе), заранее зная, что в журнальной клетке против ее фамилии к концу урока водворится «сбавка».

Манера ставить баллы у Вацеля была совсем исключительная. Он не признавал никаких границ в этом направлении. Если ученица при переходе из класса в класс имела, положим, восьмерку, то за первый же порядочный ответ он делал ей прибавку на один балл и ставил девять. Еще удачный ответ — еще прибавка и т. д. Плохо отвечала воспитанница — ей делалась сбавка на балл; вторичный плохой ответ — новая сбавка, и, таким образом, сбавки доходили до нуля. Когда же сбавлять оставалось не с чего, неумолимый в таких случаях Вацель выстраивал целую шеренгу нулей до тех пор, пока лентяйка не одумывалась и, взявшись за ум, не награждала математика более удачным ответом. Тогда начинались прибавки, которые могли идти без конца, достигая крупных цифр, переходящих за сто. За среднюю отметку бралась последняя цифра, конечно если она не превышала двенадцати баллов.

Девочкам, получившим 105 и 106 и т. д. баллов, Вацель выводил в среднем 12 и при этом шутил добродушно:

— Эх-ма! Под горку-то как покатила моя умница!

Его боялись, но любили за его крайнюю справедливость. Начальство снисходительно относилось к его чудачествам и смотрело на них сквозь пальцы, потому что Вацель считался знатоком своего дела и был очень популярен среди учебного и педагогического мира.

Сегодня дядя Гри-Гри пришел к нам в особенно приятном и веселом расположении духа.

— Ну, вот вы и большие девицы, — шутил он, с трудом взгромождаясь на кафедру своей тяжелой, гигантской фигурой. — Радуюсь за вас, синьорины мои милые, кофейницы мои и умницы! (Кофейницами и хозяюшками дядя Гри-Гри называл лентяек, умницами — прилежных.) Поди теперь и сбавок нельзя будет делать… Загрызете!

— А у нас, Григорий Григорьевич, новость! — неожиданно «вылетела» Бельская, метнув предварительный взгляд на пустующее место классной дамы. — Новенькая к нам в класс поступит!

— Ну? — удивленно протянул Вацель, взявший было перо в руки, чтобы расписаться в классном журнале.

Но Белке не пришлось ответить, так как ее соседка — смуглянка Кира — так сильно дернула ее за конец передника, что она разом шлепнулась на место.

— Ты, душка, дура! — ожесточенно зашептала Кира. — Разве можно говорить про это?

— А что? — искренно удивилась Белка.

— Батюшки, да она рехнулась! — окончательно возмутившись, негодовала Кира. — Ведь это тайна, глупая! Ведь Саре Крошка сказала по секрету, значит, это тайна! А ты выдала Сару.

— Ах, чепуха! — разозлилась в свою очередь Бельская. — Этого не говори, того не говори, о чем же и говорить-то после этого?

— Ты бы еще про последнюю аллею и про серый дом рассказала, — не унималась расходившаяся Кира, — куда как хорошо было бы!

Этот серый дом, упомянутый девочкой, играл важную роль в нашей институтской жизни.

В то время как младшие и средние классы с началом весны разлетелись на каникулы по всем уголкам России, мы, перешедшие из II-го в выпускной класс, должны были оставаться все лето в институте. Это делалось, во-первых, для того, чтобы усовершенствоваться в языках, а во-вторых, для изучения церковного пения на клиросах институтской церкви, где певчими обязательно были институтки-старшеклассницы. Проводить лето в стенах института не считалось особенным лишением. Все три месяца мы буквально прожили на воздухе в густом, громадном институтском саду, бегали на гигантских шагах, качались на качелях, играли в разные игры. Мы даже принимали наших родственников и знакомых на институтской садовой площадке, окруженной кустами бузины и сирени, с куртинами цветов посреди нее, наполняющими сад острым, приятным ароматом. Раз в неделю нас водили осматривать разные заводы и фабрики или брали кататься за город — в Царское Село, Гатчину и Петергоф. Никто не скучал летом среди массы разнообразных впечатлений. К тому же мы сами всегда выдумывали себе развлечения среди однообразной институтской жизни. Одно из них заняло нас надолго.

Густая и тенистая «последняя аллея», где и днем-то было всегда мрачно, а вечером положительно жутко от прихотливо, в виде живой кровли, разросшихся дубовых ветвей, вела от веранды через весь сад к противоположной невысокой каменной ограде. Аллея заканчивалась маленькою площадкою, тесно окруженною пышными кустами акаций. Здесь, около этой площадки, ограда была еще ниже, так что позволяла видеть громадный серый дом с заколоченными ставнями на готических окнах, с массивными колоннами, висячими балкончиками и стрельчатой башенкой над крышей. Дом был обращен к нашему саду задним фасадом и казался необитаемым.

Институтки, всегда склонные к мечтательности, обожавшие все таинственное, из ряда вон выходящее, распустили о старом доме самые фантастические и легендарные слухи: говорилось, что в сером доме бродят привидения, мелькает свет по ночам через щели ставен и слышится по временам чье-то заунывное пение.

Страница 4 из 63

Вам также может понравиться

Страница 1 из 17

Назад1217Далее