Загрузка...
Акробаты благотворительности — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Акробаты благотворительности

Автор Дмитрий Васильевич Григорович
0+2 читателей
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
благотворительностьфилантропысатирасоветская эпохасоциальная критикаповестьреализммнимые филантропыкоррупция

Описание

Книга раскрывает путь выдающегося благотворителя Г. Воскресенского, его личный рост и влияние на развитие социальных инициатив в России, а также историю художника Алексея Максимыч Зиновьева, который, преодолевая финансовые и бюрократические трудности, завершает строительство церкви и открытие приюта.

Главный конфликт / проблема

Конфликты между личными убеждениями и бюрократическими ограничениями в реализации благотворительных проектов

Ключевые идеи

  • Благотворительность как двойное лицо: внешняя благородность и скрытая самодовольность.
  • Петербургское окружение и характер главного героя как отражение общественных ролей.
  • Путь от простого чиновника к влиятельному благотворителю
  • Важность личной преданности и практичности в работе с благотворительными деятелями
  • Сбор средств как ключевой инструмент реализации проектов
  • Преодоление финансовых и бюрократических препятствий
  • Влияние любви и ответственности на личную жизнь
  • Сочетание художественного видения с практическими ограничениями
  • Роль благотворительности в жизни архитектора
  • Зиновьев завершает строительство церкви и открывает приют, но сталкивается с болезнью.
  • Семейные праздники и поддержка помогают ему пережить трудный период.
  • Благотворительность и общественная ответственность становятся центральной темой церемонии.

Вывод

Книга показывает, как упорство, честность и сотрудничество могут преодолеть препятствия и привести к значимым социальным изменениям

Кому полезна

  • Историки
  • Благотворители
  • Профессионалы в сфере социальной работы
  • Любители биографий

Главные темы

  • Благотворительность
  • Личностный рост
  • Социальные инициативы

Персонажи

  • Иван Иваныч Воскресенский — Начинает как простой писарь, но благодаря усердию и аккуратности быстро поднимается по служебной лестнице, становясь ключевым игроком в благотворительности. Около пятидесяти лет, дряблый, но благородный, скрытно самодовольный, проявляет уверенность в своей благотворительности. Борется за справедливость в финансах проектов, поддерживает Зиновьева и участвует в открытии приюта.
  • Алексей Максимыч Зиновьев — Талантливый, добродушный, но часто сталкивающийся с финансовыми и бюрократическими трудностями. Старается завершить церковь, но страдает от болезни и внутреннего конфликта с Иваном Иванычем.
  • Губернатор — Старый и брюзгливый, но ценящий добросовестных служащих, его жена активно занимается благотворительностью.
  • Графиня Можайская — Покровительница Воскресенского, предоставляет ему должность и ресурсы для реализации проектов.
  • Граф Зинзев — Поддерживает проекты Воскресенского, включая строительство приюта.
  • Графиня Шилохвостова — Соперница графиня Можайская, но в конечном итоге сотрудничает с Воскресенским.
  • Швейцар — Парадный, аккуратный, заботится о госте.
  • Курьер — Скорый, внимательный, помогает с портфелем.
  • Экзекутор — Тщательный, безупречный, но мало известный начальнику.
  • Начальник — Мягкий, великодушный, но редко замечает присутствие экзекутора.
  • Буфетчик — Почтительный, внимательный, проявляет уважение к Воскресенскому.
  • Девушка из Дюссельдорфа — Двадцатилетняя женщина, которая потеряла ребёнка и нуждалась в помощи.

Цитаты

  • Служение общественной пользе! Благотворительность! То и другое святое дело, если только руководят ими искреннее чувство и убеждение…
  • Приговор тщеславным людям так же вообще несправедлив, как приговор самому тщеславию, считающемуся предосудительным чувством.
  • «Покорность и преданность – ключ к успеху в благотворительности»
  • «Сбор средств – это не просто деньги, а возможность изменить жизни людей»
  • Он был добродушен и прост
  • «Мне легче… Дурно было сделалось… Теперь гораздо легче…»
  • «Слава Богу! говорил граф, улыбаясь своей приятной улыбкой всякий раз, как Иван Иваныч докладывал ему о новых успехах работы.»

Сводка по автору из Wikidata

1822–1899. Дмитрий Васильевич Григорович. русский писатель и переводчик

Читать онлайн

Страница 1 из 38

Annotation

«Акробаты благотворительности» – увлекательная повесть русского писателя-реалиста Дмитрия Васильевича Григоровича (1822 – 1900). *** В этом произведении изображены мнимые филантропы, которые используют благотворительность в корыстных целях, в то время как до нуждающихся доходит лишь малая толика пожертвований. Д. Григорович также известен как автор произведений «Бобыль», «Неудавшаяся жизнь», «Капельмейстер Сусликов», «Прохожий», «Смедовская долина», «Свистулькин», «Пахарь», «Кошка и мышка», «Пахатник и бархатник». Дмитрий Васильевич Григорович стал знаменитым еще при жизни. Сам будучи дворянином, он прославился изображением быта крестьян и просто бедных людей.

Дмитрий Григорович

I

II

III

IV

V

VI

VII

VIII

IX

X

XI

XII

XIII

XIV

XV

ХVI

notes

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

Дмитрий Григорович АКРОБАТЫ БЛАГОТВОРИТЕЛЬНОСТИ Повесть

… «Служение общественной пользе! Благотворительность! То и другое святое дело, если только руководят ими искреннее чувство и убеждение…»

Аббат Ламенэ

«Глядишь, сеют рожь, а выходит ложь».

Русская поговорка.

I

В одной из улиц Петербурга находится большое каменное здание, сооруженное в двадцатых годах нашего столетия; вы отсюда уже видите характер архитектуры: наверху неизбежный треугольный фронтон; ниже ряд толстых колонн, заслоняющих свет в средней части бель-этажа; еще ниже – совсем уже ни на что не нужный выступ с пятью арками; в средней арке помещается подъезд. К нему, в последнее время, приделали крытый железом намет на чугунных столбах.

Многие годы дом окрашивался краской цвета крутого желтка; цвет был тогда в моде. Но с тех пор произошли значительные перемены: нравы умягчились, вместе с ними умягчился вкус, и дом перекрасили в одноцветный жидко-серо-молочный цвет, не выключая колонн и фронтона. Не изменилось одно только: мостовая. Известно, что в наших городах вообще экипажи не столько катятся, сколько подскакивают, и возницы не столько правят вожжами, сколько дергают; но здесь уже просто, как говорится, вышибало из сиденья и часто ломались оси.

При доме находился, однако же, экзекутор; но жалованье получал он маленькое, детей имел кучу и по необходимости посвящал большую часть времени собственным двум дачам на Черной речке; к дачам прилегал хозяйственно устроенный огород, снабжавши окрестных жителей прекрасной и даже недорогой клубникой. Служебные его обязанности, главным образом, сосредоточивались на квартире начальника, которая помещалась в бельэтаже, – и с этой стороны, надо отдать справедливость экзекутору, он был безупречен: камины и печи никогда не дымили, полы натирались до зеркальности, мебель и ковры всегда тщательно выбивались, дверные ручки и ключи поворачивались как в масле, все блистало чистотою и показывало примерное усердие. Последнее качество заслуживало тем больше внимания, что экзекутор никогда почти не встречал начальника, ни разу не удостоился от него похвалы.

Начальник был человек превосходный, с мягкой душой и великодушным сердцем; но он стоял на такой высоте, откуда можно было видеть только крупные предметы. Постоянно озабоченный самыми сложными и разнообразными вопросами, постоянно устремляя взор на дальние горизонты, он проходил обыкновенно мимо, изредка кивая головою, часто даже не отдавая себе отчета в том, кому кивал и кто ему кланялся. Он вряд ли даже подозревал, о существовании экзекутора. Еще труднее было ему заметить неисправность мостовой, так как на всех его экипажах шины постоянно перетягивались толстым обводом из гуттаперчи.

В июле месяце, часу в десятом утра, парадная дверь описанного здания внезапно отворилась; на пороге ее показался швейцар. Он был пока запросто: парадная форма и перевязь заменялись длиннополым синим сюртуком и белым галстуком; но галун на фуражке и гербовые пуговицы на сюртуке достаточно указывали его звание. Из-за швейцара просунулся бочком румяный, как амур, курьер, с бляхой на груди, крутыми завитками на голове и толстым туловищем на коротких ножках.

Курьер закурил папироску; швейцар попросил у него огня; но, в ту же минуту, из-за угла показалась крытая коляска и прямо покатила к подъезд.

– Воскресенский! шепнул курьер, поспешно бросая папиросу и затаптывая ее подошвой.

– Вижу! отозвался швейцар, повторяя то же движение.

Не дав экипажу окончательно остановиться, оба с озабоченными лицами ринулись вперед, отстегнули фартук коляски и принялись бережно, почтительно высаживать длинного согбенного господина, который, как только стал на ноги и выпрямился, оказался совсем еще не дряхлым человеком, – лет пятидесяти, не больше, – но уже значительно поседевшим. Волосы его не столько, впрочем, были белы, сколько отличались мутно-зеленоватым отливом; золотые очки, низко сидевшие на переносице, открывали пару выпуклых близоруких беловатых зрачков, которые мигали и щурились, как глаза совы, неожиданно выставленной на солнце. Несмотря на июль месяц, он был в теплом ватном пальто и резиновых калошах, надетых на огромные плоские ступни с наростами подле большого пальца в виде луковиц. Малокровие, заставлявшее его зябнуть в то время, как другие не знали куда деваться от жары, достаточно, впрочем, подтверждалось мутно-золотушным цветом худощавого лица, обтянутого дряблой, расслабленной кожей. В целом, приезжий имел вид чего-то мягкого, разварного, замшевого и унылого, но, вместе с тем, было в нем также что-то вкрадчивое, подползающее, невольно, со стороны, внушавшее чувство осторожности.

– Афанасьев, медленно проговорил он, обратясь к курьеру, – возьми портфель из коляски; возьмешь также заодно ящик, завернутый в бумагу; но только осторожней; не толкни как-нибудь; то и другое снесешь в приемную…

– Слушаю, ваше превосходительство!

Пока курьер хлопотал в коляске, приезжий, сопровождаемый швейцаром, продолжавшим бережливо поддерживать его под локоть, успел пройти в прихожую, – просторную, высокую комнату на сводах; вся нижняя часть стен в промежутках, остававшихся свободными от э дверей и окон, была обита лакированным деревом с бесчисленным множеством вешалок; под выступающим карнизом выдвигался ряд стульев с прямыми спинками; перед одним из окон находился стол с чернильницей и толстыми книгами, где расписывались приезжающие и отмечались адресы. Прихожая освещалась, с одной стороны, окнами на улицу, с другой – широкой парадной лестницей.

– Позвольте вас почистить, ваше превосходительство. Вы изволили запылиться, озабоченно произнес швейцар, подбегая со щеткой, которая как бы скрывалась наготове в его рукаве и вдруг оттуда выскочила. – Теперь сухо, ваше превосходительство; изволили с дачи приехать – мудрено ли запылиться? добавил он с подобострастной фамильярностью служителей, обращающихся к важным лицам, давно знакомым и близко стоящим к высшему начальству.

Отдавая себя в руки швейцара, г. Воскресенский ограничился тем, что поправил очки и снял шляпу, которую живо подхватил другой курьер, выскочивший из боковой двери,

Страница 1 из 38

Назад1238Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 407

Назад12407Далее