Загрузка...
Жерминаль — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Жерминаль

Автор Эмиль Золя
0+3.2k читателей
Язык книгиru
Язык оригиналаfr
Возрастное ограничение0+
Темы
угольработапролетариатсоциальная критика19 векФранцияприродизмпроизводствопроизводственная жизньсоциальная справедливость

Описание

Роман «Жерминаль» описывает жизнь угольных шахтеров в XIX‑веке, их тяжелые условия труда, борьбу за справедливость и противостояние с руководством. Через судьбы главных персонажей, таких как Этьен, Катрин и другие, автор раскрывает социальные и экономические противоречия эпохи, показывая, как рабочий класс объединяется в борьбе за свои права.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между угольными шахтерами и руководством, проявляющийся в борьбе за справедливые условия труда, достойную оплату и защиту прав рабочих, а также в более широком противостоянии капиталистической эксплуатации и стремлении к коллективной солидарности

Ключевые идеи

  • Трудности поиска работы и миграция
  • Опасность и тяжесть шахтерского труда
  • Конфликты между рабочими и начальством
  • Важность человеческих связей и поддержки
  • Богатство семьи Грегуара напрямую связано с угольными копями и их акциями.
  • Семейные ритуалы и утренние ритуалы подчёркивают стабильность и порядок в доме.
  • Шахты рассматриваются как семейное божество, источник благосостояния и защиты.
  • Отношение к бедным и милостыне отражает социальную иерархию и семейные ценности.
  • Этилен быстро становится мастером откатчика и получает уважение коллег.
  • Создание кассы взаимопомощи как способ защиты рабочих от экономических рисков.
  • Политические идеи социализма и Интернационала влияют на восприятие рабочих.
  • Семейные и личные отношения осложняют рабочую жизнь и усиливают конфликты.

Вывод

Роман демонстрирует, как упорство и коллективная солидарность рабочих могут противостоять угнетению, но при этом подчёркивает высокую цену, которую приходится платить за борьбу за справедливость, оставляя читателя с ощущением стойкости и необходимости продолжать движение к лучшему обществу

Кому полезна

  • Студенты и преподаватели литературы и истории
  • Читатели, интересующиеся социальными движениями и трудовой историей
  • Люди, стремящиеся к более глубокому пониманию классовых отношений

Главные темы

  • Трудовые условия и эксплуатация шахтеров
  • Классовый конфликт и социальная несправедливость
  • Коллективная организация и политическая мобилизация рабочих
  • Влияние промышленной революции на семейную и общественную жизнь

Персонажи

  • Этьен — Молодой, смуглый, худощавый, ищущий работу в шахте, переживает трудности и конфликты, решает остаться. Сын Маэ, переживает семейные потери и пытается найти баланс между защитой семьи и необходимостью работать. Сильный, но истощённый после смерти Катрин, он переживает глубокую печаль, но сохраняет решимость бороться за права рабочих.
  • Маэ — Управляет шахтой, конфликтует с рабочими, уважает умелых, помогает Этилену в карьерном росте. Сильный и яростный, активно участвует в конфликте. Потеряла мужа в перестрелке, живет в печали и отчаянии. Переживает утраты, но сохраняет стойкость.
  • Катрин — Смелая и решительная, помогает Этьену в трудных ситуациях, проявляет заботу о Мукетте. В отношениях с Шавалом, но Этилен наблюдает за их напряжённостью. Решает вернуться в шахту, чтобы заработать на жизнь, несмотря на опасности. Смертельно уязвима, её смерть в шахте становится катализатором для Этьена.
  • Шавал — Ссорится с Этьеном и Катрин, ведёт конфликт с Этиленом из-за Катрин, внутреннее напряжение с Катрин и Этьен, вынужден работать в группе.
  • Этилен — Скоро становится мастером, проявляет упорство и умение, интересуется политикой.
  • Суварин — Обучает Этилена социализму, поддерживает идею кассы взаимопомощи. Рассказывает о своей жене, повешенной в Москве, и о судебном процессе.
  • Денелен — Представляет интересы рабочих, обсуждает требования с директором. Уставший от ночных трудов, обеспокоенный финансовыми проблемами и забастовкой рабочих.
  • Негрель — Наблюдает за шествием, пытается защитить семью. Представляет власть и несправедливость, участвует в жестоких действиях над рабочими.
  • Грегуар — Семейный глава, заботящийся о порядке и богатстве, видит шахты как источник благосостояния, участвует в переговорах с директором и поддерживает рабочих.
  • Жена Грегуар — Тщательно готовит еду, следит за порядком и поддерживает семейные традиции.
  • Сесиль — Пугается, но в конце возвращается, участвует в обсуждении забастовки и выражает поддержку рабочим.
  • Энбо — Ответственный и дисциплинированный руководитель, пытающийся справиться с массовой забастовкой, сталкивается с семейными конфликтами и испытывает страх.

Цитаты

  • Здоро́во?
  • Ворейская шахта.
  • "Когда забойщики спускались по людскому ходку, Катрин с Этьеном задержались, встретив Лидию, катившую вагонетку; девочка остановилась, пропуская их, и рассказала, что куда-то исчезла Мукетта"
  • "Внизу Этьен с Катрин оказались одни. Красные звездочки ламп уже исчезли вдали, на повороте штрека. Все веселье пропало."
  • Бедняжка, верно, всю ночь не сомкнула глаз из‑за этого проклятого ветра
  • Пойдем посмотрим
  • Налейте-ка мне кружечку, госпожа Раснер… Нет, нынче я никуда не пойду, устал, просто ноги не держат.
  • Глупости! — повторил Суварин.
  • «Ничего страшного… Народ тут порядочный. Г-жа Грегуар кивала головой, разделяя уверенность мужа в извечном смирении углекопов.»
  • «Мы и пришли вам заявить: подыхать так подыхать, а коли подыхать, так не для чего надрываться… По крайности, хоть не мучиться на работе…»

Сводка по автору из Wikidata

1840–1902. Émile Zola. французский писатель, публицист и политический деятель. (1840–1902)

Читать онлайн

Страница 2 из 153

— В Монсу? Еще бы! Сколько их там! Поглядел бы ты года три-четыре назад. Все так и кипело, не хватало рабочих. Зарабатывали хорошо! Сроду таких заработков не бывало… А теперь вот опять брюхо подводит с голоду. Смотреть жалко, что кругом делается! Увольняют всех подряд, мастерские одна за другой закрываются… Император, может, и не виноват… Да зачем он ввязался в войну в Америке? А к тому же холера людей косит, да и скот тоже мрет.

Тогда и прохожий начал жаловаться, вторя старику короткими фразами, потому что от ветра перехватило дыханье. Он рассказал о своих бесплодных поисках работы, о скитаниях, длившихся уже неделю. Так что же теперь, с голоду, что ли, подсыхать? Скоро на дорогах полно будет нищих. Да, соглашался старик, дело может плохо кончиться: это ведь не по-божески выбрасывать столько народу на улицу.

— Мяса и в глаза не видим.

— Да хоть бы хлеб был!

— Вот именно, хоть бы хлеб!

Голоса их заглушал ветер, уносивший с унылым свистом обрывки фраз.

— Погляди! — выкрикнул возчик, поворачиваясь к югу. — Вон там Монсу…

И, вновь протянув руку, он указывал на невидимые в темноте селения, перечисляя их одно за другим. В Монсу сахарный завод Фовеля еще работает, но на другом сахарном заводе — у Готона — часть рабочих уволили. Только паровая мельница Дютилейля да завод Блеза, где изготовляют канаты для рудников, устояли. Затем старик повернулся к северу и широким жестом обвел полгоризонта: в Сонвиле машиностроительные мастерские не получили двух третей обычных заказов; в Маршьене из трех домен зажгли только две; на стекольном заводе Гажбуа того и гляди рабочие забастуют, потому что им хотят снизить заработную плату.

— Знаю, знаю, — повторял прохожий, выслушивая эти сведения. — Я уже был там.

— У нас тут пока еще держатся, — добавил возчик. — Но все ж таки на шахте добычу уменьшили. А вот глядите, прямо перед вами — Виктуар, там только две коксовые батареи горят.

Он сплюнул, перепряг свою сонную лошадь к поезду пустых вагонеток и зашагал позади них.

Этьен пристально смотрел вокруг. По-прежнему все тонуло во мраке, но рука старика возчика словно наполнила тьму великими скорбями обездоленных, и молодой путник безотчетно их чувствовал, — они были повсюду в этой беспредельной шири. Уж не стоны ли голодных разносит мартовский ветер по этой голой равнине? Как он разбушевался! Как злобно воет, словно грозит, что скоро всему конец: не будет работы, и наступит голод, и много-много людей умрет! Этьен все смотрел, стараясь пронизать взглядом темноту, хотел и боялся увидеть, что в ней таится. Все скрывала черная завеса ночи, лишь вдалеке брезжили отсветы над доменными печами и коксовыми батареями. Коксовые подняли вверх чуть наискось десятки своих труб, и над ними блещут красные языки пламени, а две башни доменных печей бросают в небо голубое пламя, словно гигантские факелы. В ту сторону жутко было смотреть, — там как будто полыхало зарево пожара; в небе не было ни единой звезды, лишь эти ночные огни горели на мрачном горизонте — как символ края каменного угля и железной руды.

— Вы, может, из Бельгии? — послышался за спиной Этьена голос возчика, успевшего сделать еще один рейс.

На этот раз он пригнал только три вагонетки. Надо разгрузить хоть эти три: случилось повреждение в клети, подающей уголь на-гора, — сломалась какая-то гайка; работа остановилась на четверть часа, если не больше. У подножия террикона стало тихо, смолк долгий грохот колес, сотрясавший мост. Слышался только отдаленный стук молота, ударявшего о железо.

— Нет, я с юга, — ответил Этьен.

Рабочий опорожнил вагонетки и сел на землю, радуясь нежданному отдыху; он по-прежнему угрюмо молчал и только вскинул на возчика тусклые выпуклые глаза, словно досадуя на его словоохотливость. Возчик обычно был неразговорчив. Должно быть, незнакомец чем-то ему понравился, и на него нашло желание излить душу, — ведь недаром старики зачастую говорят вслух сами с собой.

— А я из Монсу, — сказал он. — Звать меня Бессмертный.

— Это что ж, прозвище? — удивленно спросил Этьен.

Старик захихикал с довольным видом и, указывая на шахту, — ответил:

— Да, да, прозвали так. Меня три раза вытаскивали оттуда еле живого. Один раз обгорел я, в другой раз — землей засыпало при обвале, а в третий наглотался воды, брюхо раздуло, как у лягушки… И вот как увидели, что я не согласен помирать, меня и прозвали в шутку «Бессмертный».

И он засмеялся еще веселее, но его смех, напоминавший скрип немазаного колеса, перешел в сильнейший приступ кашля. Языки пламени, вырывавшиеся из жаровни, ярко освещали его большую голову с редкими седыми волосами, его бледное, круглое лицо, испещренное синеватыми пятнами. У этого низкорослого человека была непомерно широкая шея, кривые ноги, выпяченные икры и такие длинные руки, что узловатые кисти доходили до колен. А вдобавок он, как и его лошадь, которая спала стоя, как будто не чувствуя северного ветра, тоже был словно каменный и, казалось, не замечал ни холода, ни порывов ветра, свистевшего ему в уши. Когда приступ кашля, раздиравшего ему горло и грудь, кончился, он сплюнул на землю около огня, и на ней осталось черное пятно.

Этьен посмотрел на старика, посмотрел на землю, испещренную черными плевками.

— В копях давно работаете? — спросил он. Бессмертный развел руками:

— Давно ли? Да с измальства — восьми лет еще не было, как спустился в шахту, — вот как раз в эту самую, в Ворейскую, а сейчас мне пятьдесят восемь. Ну-ка сосчитайте… Всем перебывал: сперва коногоном, потом откатчиком — когда сил прибавилось, а потом стал забойщиком, восемнадцать лет рубал уголек. Да вот обезножел я, ревматизм одолел, и из-за него, проклятого, меня перевели из забойщиков в ремонтные рабочие, а потом пришлось поднять меня на-гора, а то доктор сказал, что я под землей так навеки и останусь. Ну вот, пять лет назад меня поставили возчиком. Что? Здорово все-таки! Пятьдесят лет на шахте, а из них — сорок пять под землей.

Пока он рассказывал, горящие куски угля, то и дело падавшие из жаровни, багровыми отблесками освещали его бледное лицо.

— Теперь они мне говорят: на покой пора, — продолжал он. — А я не хочу. Нашли тоже дурака!.. Еще два годика протяну — до шестидесяти, значит, — и буду тогда получать пенсию в сто восемьдесят франков. А если сейчас с ними распрощаюсь, они дадут только сто пятьдесят. Ловкачи! И чего гонят? Я еще крепкий, только вот ноги сдали. А все, знаешь ли, из-за воды. Вода меня в забоях поливала восемнадцать лет, — ну и взошла под кожу. Иной день, чуть пошевельнешься, криком кричишь.

И он опять закашлялся.

— Кашель тоже от этого? — спросил Этьен.

Но старик вместо ответа энергично мотал головой. А когда отдышался, сказал:

— Нет. В прошлом месяце простудился. Раньше-то никогда кашля не бывало, а тут, гляди-ка, привязался, никак от него не отвяжешься. И вот чудное дело: харкаю, харкаю…

В горле у него заклокотало, и он опять сплюнул черным.

— Это что же, кровь? — осмелился наконец спросить Этьен.

Бессмертный не спеша вытер рот рукавом.

Страница 2 из 153

Вам также может понравиться

Страница 1 из 407

Назад12407Далее