Загрузка...
Жерминаль — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Жерминаль

Автор Эмиль Золя
0+3.2k читателей
Язык книгиru
Язык оригиналаfr
Возрастное ограничение0+
Темы
угольработапролетариатсоциальная критика19 векФранцияприродизмпроизводствопроизводственная жизньсоциальная справедливость

Описание

Роман «Жерминаль» описывает жизнь угольных шахтеров в XIX‑веке, их тяжелые условия труда, борьбу за справедливость и противостояние с руководством. Через судьбы главных персонажей, таких как Этьен, Катрин и другие, автор раскрывает социальные и экономические противоречия эпохи, показывая, как рабочий класс объединяется в борьбе за свои права.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между угольными шахтерами и руководством, проявляющийся в борьбе за справедливые условия труда, достойную оплату и защиту прав рабочих, а также в более широком противостоянии капиталистической эксплуатации и стремлении к коллективной солидарности

Ключевые идеи

  • Трудности поиска работы и миграция
  • Опасность и тяжесть шахтерского труда
  • Конфликты между рабочими и начальством
  • Важность человеческих связей и поддержки
  • Богатство семьи Грегуара напрямую связано с угольными копями и их акциями.
  • Семейные ритуалы и утренние ритуалы подчёркивают стабильность и порядок в доме.
  • Шахты рассматриваются как семейное божество, источник благосостояния и защиты.
  • Отношение к бедным и милостыне отражает социальную иерархию и семейные ценности.
  • Этилен быстро становится мастером откатчика и получает уважение коллег.
  • Создание кассы взаимопомощи как способ защиты рабочих от экономических рисков.
  • Политические идеи социализма и Интернационала влияют на восприятие рабочих.
  • Семейные и личные отношения осложняют рабочую жизнь и усиливают конфликты.

Вывод

Роман демонстрирует, как упорство и коллективная солидарность рабочих могут противостоять угнетению, но при этом подчёркивает высокую цену, которую приходится платить за борьбу за справедливость, оставляя читателя с ощущением стойкости и необходимости продолжать движение к лучшему обществу

Кому полезна

  • Студенты и преподаватели литературы и истории
  • Читатели, интересующиеся социальными движениями и трудовой историей
  • Люди, стремящиеся к более глубокому пониманию классовых отношений

Главные темы

  • Трудовые условия и эксплуатация шахтеров
  • Классовый конфликт и социальная несправедливость
  • Коллективная организация и политическая мобилизация рабочих
  • Влияние промышленной революции на семейную и общественную жизнь

Персонажи

  • Этьен — Молодой, смуглый, худощавый, ищущий работу в шахте, переживает трудности и конфликты, решает остаться. Сын Маэ, переживает семейные потери и пытается найти баланс между защитой семьи и необходимостью работать. Сильный, но истощённый после смерти Катрин, он переживает глубокую печаль, но сохраняет решимость бороться за права рабочих.
  • Маэ — Управляет шахтой, конфликтует с рабочими, уважает умелых, помогает Этилену в карьерном росте. Сильный и яростный, активно участвует в конфликте. Потеряла мужа в перестрелке, живет в печали и отчаянии. Переживает утраты, но сохраняет стойкость.
  • Катрин — Смелая и решительная, помогает Этьену в трудных ситуациях, проявляет заботу о Мукетте. В отношениях с Шавалом, но Этилен наблюдает за их напряжённостью. Решает вернуться в шахту, чтобы заработать на жизнь, несмотря на опасности. Смертельно уязвима, её смерть в шахте становится катализатором для Этьена.
  • Шавал — Ссорится с Этьеном и Катрин, ведёт конфликт с Этиленом из-за Катрин, внутреннее напряжение с Катрин и Этьен, вынужден работать в группе.
  • Этилен — Скоро становится мастером, проявляет упорство и умение, интересуется политикой.
  • Суварин — Обучает Этилена социализму, поддерживает идею кассы взаимопомощи. Рассказывает о своей жене, повешенной в Москве, и о судебном процессе.
  • Денелен — Представляет интересы рабочих, обсуждает требования с директором. Уставший от ночных трудов, обеспокоенный финансовыми проблемами и забастовкой рабочих.
  • Негрель — Наблюдает за шествием, пытается защитить семью. Представляет власть и несправедливость, участвует в жестоких действиях над рабочими.
  • Грегуар — Семейный глава, заботящийся о порядке и богатстве, видит шахты как источник благосостояния, участвует в переговорах с директором и поддерживает рабочих.
  • Жена Грегуар — Тщательно готовит еду, следит за порядком и поддерживает семейные традиции.
  • Сесиль — Пугается, но в конце возвращается, участвует в обсуждении забастовки и выражает поддержку рабочим.
  • Энбо — Ответственный и дисциплинированный руководитель, пытающийся справиться с массовой забастовкой, сталкивается с семейными конфликтами и испытывает страх.

Цитаты

  • Здоро́во?
  • Ворейская шахта.
  • "Когда забойщики спускались по людскому ходку, Катрин с Этьеном задержались, встретив Лидию, катившую вагонетку; девочка остановилась, пропуская их, и рассказала, что куда-то исчезла Мукетта"
  • "Внизу Этьен с Катрин оказались одни. Красные звездочки ламп уже исчезли вдали, на повороте штрека. Все веселье пропало."
  • Бедняжка, верно, всю ночь не сомкнула глаз из‑за этого проклятого ветра
  • Пойдем посмотрим
  • Налейте-ка мне кружечку, госпожа Раснер… Нет, нынче я никуда не пойду, устал, просто ноги не держат.
  • Глупости! — повторил Суварин.
  • «Ничего страшного… Народ тут порядочный. Г-жа Грегуар кивала головой, разделяя уверенность мужа в извечном смирении углекопов.»
  • «Мы и пришли вам заявить: подыхать так подыхать, а коли подыхать, так не для чего надрываться… По крайности, хоть не мучиться на работе…»

Сводка по автору из Wikidata

1840–1902. Émile Zola. французский писатель, публицист и политический деятель. (1840–1902)

Читать онлайн

Страница 5 из 153

Уже несколько минут за стеной, в соседней квартире, раздавался шум. Компания угольных копей строила для своих рабочих кирпичные домики весьма экономно, и стены выложили такие тонкие, что сквозь них слышно было каждое слово. Люди в поселке жили бок о бок, и интимная жизнь каждого была всем известна досконально, даже детям. Послышались тяжелые шаги, от которых тряслась лестница, потом глухой звук — кто-то бросился на постель и громко вздохнул от удовольствия.

— Здо́рово! — сказала Катрин. — Левак ушел, а к его жене Бутлу подкатился.

Жанлен захихикал, даже у Альзиры весело заблестели глаза. Каждое утро они развлекались, высмеивая соседей за их брак втроем: у забойщика Левака жил на хлебах разборщик Бутлу, и таким образом у жены Левака было два мужа один ночной, другой дневной.

— Филомена кашляет, — сказала Катрин.

Она говорила о старшей дочери соседей, девятнадцатилетней девушке, любовнице Захария, от которого у нее уже родилось двое детей; она болела чахоткой и была так слаба, что на шахте ее не могли поставить на подземные работы, и она работала на сортировке угля.

— Ну да, Филомена! Как бы не так! — возразил Захарий. — Она еще дрыхнет! Просто свинство спать до шести часов!

Надев штаны, он вдруг вспомнил что-то и быстро отворил окно. Поселок уже просыпался, в предрассветной тьме за решетчатыми ставнями появлялись огоньки. Снова начался спор: Захарий высунулся из окна посмотреть, не выйдет ли из дома Пьеронов, стоявшего напротив, старший штейгер, которого подозревали в любовной связи с женой Пьерона; а Катрин утверждала, что Пьерон всю эту неделю работает уже в дневную смену и, стало быть, Дансар не мог тут заночевать. Ледяной воздух клубами врывался в комнату, спорщики горячились, каждый доказывал, что его сведения самые точные, как вдруг раздался жалобный писк и плач, — малютка Эстелла озябла в своей колыбели. Маэ сразу проснулся. Да что ж это с ним делается? Подумайте, уснул опять, словно бездельник какой! И он так сердито кричал и бранился, что в соседней комнате стало тихо. Захарий и Жанлен умылись; по их вялым, медлительным движениям видно было, что они уже с утра чувствуют усталость. Альзира по-прежнему молчала, следя широко открытыми глазами за всем, что творилось вокруг. Два малыша, Ленора и Анри, невзирая на шум, поднявшийся в доме, спали сладким сном, обхватив друг друга ручонками, и тихонько посапывали.

— Катрин, дай свечку! — крикнул Маэ.

Застегнув последние пуговицы куртки, девушка отнесла свечу в закуток, где спали родители, предоставив братьям разыскивать свою одежду при слабом свете, падавшем из двери. Отец соскочил с постели. Осторожно ступая в толстых шерстяных чулках, Катрин ощупью спустилась в нижнюю комнату, чтобы сварить на плите кофе, и зажгла там другую свечу. Под буфетом стояли в ряд деревянные башмаки.

— Да замолчи ты, поганка! — крикнул Маэ, раздраженный неумолчными воплями Эстеллы.

Туссен Маэ был невысокого роста, как и отец, да и лицом походил на старика Бессмертного, только сложения был более крепкого; такая же, как у отца, крупная голова, круглое бледное лицо и такой же соломенно-желтый цвет коротко остриженных волос. Ребенок расплакался еще сильнее, испугавшись взмахов больших жилистых рук.

— Оставь ее, ты ведь знаешь, она все равно не уймется, — сказала мать, вытягиваясь на середине постели.

Она тоже проснулась и жаловалась, что ей никогда не дают выспаться. Вот бессовестные! Шумят, орут! Не могут потихоньку собраться и уйти. Она закуталась в одеяло, видно было только ее продолговатое лицо с крупными чертами, все еще красивое грубоватой красотой; в тридцать девять лет она уже поблекла — виной тому были нищенская жизнь и рождение семерых детей. Устремив взгляд в потолок, она вела невеселую беседу с мужем, пока тот одевался. И оба не замечали, что крошка Эстелла зашлась от крика.

— Слушай, у меня ни гроша, а ведь нынче только еще понедельник, до получки шесть дней… Как жить дальше будем? Вы все вместе приносите домой девять франков. Разве можно на эти деньги кормиться две недели? Ведь дома-то десять ртов.

— Постой, почему же девять франков? — возразил Маэ. — Я и Захарий — по три франка, вдвоем, значит, шесть. Катрин и отец по два франка, вдвоем четыре. Четыре да шесть — десять. Да Жанлен один франк, — стало быть, всего одиннадцать франков.

— Верно, одиннадцать. А воскресенья? А те дни, когда у вас простой? Больше девяти франков на круг никогда не приходится.

Маэ не ответил, отыскивая упавший на пол кожаный пояс. Потом, выпрямившись, сказал:

— Нам жаловаться нечего, я как-никак еще крепок здоровьем. А разве мало забойщиков в мои годы переводят в ремонтные рабочие?

— Может, оно и так, а хлеба у нас от того не прибавляется… Ну, как мне вывернуться, скажи? У тебя нисколько нет?

— Два су найдется.

— Оставь их себе, выпьешь кружку пива… Боже ты мой, как мне вывернуться? Шесть дней! Будто целый год! В лавку Мегра мы должны шестьдесят франков. Он меня позавчера выставил за дверь. Я, понятно, все равно опять к нему пойду. А что, если он заупрямится и не даст ничего?..

И все так же угрюмо, с каменным лицом, лишь щурясь иногда от дрожащего, унылого пламени свечи, жена Маэ продолжала свои сетования. Она говорила, что в буфете у них пусто, а малыши просят «хлебушка с маслом», и кофе нет, а если пустую воду пьешь, — от здешней воды рези в животе делаются. Долго дни тянутся, когда нечего есть, кроме вареной капусты. Ей приходилось говорить все громче — Эстелла заглушала своим визгом слова матери. Вопли эти стали просто нестерпимыми. Маэ как будто внезапно услышал их и, выхватив малютку из колыбели, бросил матери на кровать, раздраженно пробормотав:

— На, возьми, а не то я ее пристукну! Вот чертова девчонка! Живет себе, спит, сосет сколько хочет, а жалуется громче всех.

Эстелла и в самом деле принялась сосать. Укрытая одеялом, согревшись в теплой постели, она утихла и только жадно чмокала.

— А господа из Пиолены не говорили, чтобы ты зашла к ним? — спросил Маэ после минутного молчания.

Мать прикусила губу и с унылым видом ответила:

— Говорили. Они со мной встретились, когда приходили в поселок, бедным детям одежду принесли. Нынче я сведу к ним Ленору и Анри. Хоть бы дали нам пять франков!

Опять настало молчание. Маэ уже оделся. Он постоял, задумавшись, потом сказал глухим голосом:

— Ну, что я могу сделать? Так вот получилось. Устраивайся как-нибудь с кормежкой… Словами горю не поможешь. Лучше уж на работу идти.

— Ну, конечно, — ответила жена. — Задуй-ка свечу, я и без света знаю, какие у меня черные думки.

Маэ задул свечу. Захарий и Жанлен уже спускались по лестнице; вслед за ними сошел вниз и отец; ступени поскрипывали под их тяжелыми шагами, хотя у всех троих на ногах были только толстые шерстяные чулки. Спальня и коридор наверху снова погрузились в темноту. Малыши спали, даже у Альзиры сомкнулись веки. Но мать лежала во мраке с открытыми глазами, малютка Эстелла, прильнув к ее опавшей груди, мурлыкала, как котенок.

Страница 5 из 153

Вам также может понравиться

Страница 1 из 407

Назад12407Далее