Загрузка...
Голод — обложка книги
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
голодпровинцияписательгениальностьнищетагаллюцинациявнутреннее зрениедушапсихологияборьба

Описание

Книга описывает жизнь бедного писателя, который пытается выжить и написать, сталкиваясь с голодом, бедностью и моральными дилеммами, но его вдохновение остаётся недостижимым.

Главный конфликт / проблема

Столкновение главного героя с голодом, бедностью и внутренним конфликтом, мешающим ему писать и жить достойно.

Ключевые идеи

  • Голод как метафора внутреннего и внешнего дефицита
  • Стремление к писательству и творчеству в условиях бедности
  • Внутренний конфликт и поиск вдохновения
  • Голод как главный мотив и источник отчаяния.
  • Бедность и отсутствие средств к существованию.
  • Взаимодействие с полицией и попытки получить помощь.
  • Страсть к загадочной даме в черном как движущая сила действий.
  • Обман и кража как способы выживания.
  • Попытка искупления через отдачу денег.
  • Писатель пытается заработать, чтобы погасить долг, но вдохновение не приходит.
  • Финансовые трудности и конфликт с хозяйкой приводят к отчаянию и разочарованию.
  • Небольшая жизнь в приюте отражает суровую реальность зимнего города.

Вывод

Книга показывает, что несмотря на все препятствия, герой продолжает искать вдохновение, но успех остаётся недостижимым.

Кому полезна

  • Читатели, интересующиеся реализмом
  • Студенты литературы
  • Писатели, сталкивающиеся с финансовыми трудностями

Главные темы

  • Бедность и выживание
  • Писательская борьба
  • Моральные дилеммы

Персонажи

  • Главный герой — Он живёт в чердаке и приюте, страдает от голода и нервных состояний, но мечтает стать писателем. Без денег он пытается писать статьи и работы, чтобы погасить долг, но его голод и отчаяние приводят к странным фантазиям и попыткам обмануть людей.
  • Ростовщик — Он принимает жилет героя в залог, выдаёт деньги, которые герой использует для покупки еды.
  • Старик калека — Он встречается с героем на улице, просит деньги за молоко, и герой, в отчаянии, отдает ему деньги, чувствуя вину.
  • Незнакомый бродяга — Живёт в нищете, часто пьёт, испытывает сильную страсть к даме в черном, совершает кражу и обманывает людей.
  • Дама в черном — Встречается с бродягой несколько раз, остаётся непредсказуемой, иногда отказывается от его предложений, но иногда соглашается на разговоры.
  • Полицейский — Он замечает кулек, но не видит в нём ценности. Позже направляет нарратора в резервную камеру.
  • Торговец — Служит объектом кражи бродяги, но позже получает деньги от него.
  • Командор — Дает бродяге десять крон, но герой всё равно чувствует вину.
  • Хозяйка — Кормит героя, но требует оплату, сомневается в его честности, знает, что она беременна.
  • Моряк — Приходит в приют, может дать работу герою.
  • Муж — Игрок в карты, не вмешивается в конфликт, иногда поддерживает хозяйку.

Цитаты

  • Голод обостряет «внутреннее зрение» героя, обнажает тайные движения его души.
  • Я лежу без сна у себя на чердаке и слышу, как часы внизу бьют шесть; уже совсем рассвело, началась беготня вверх и вниз по лестнице.
  • Голод стал невыносимым.
  • Я снова перебираю свои богатства: сломанный перочинный ножик, связка ключей, но ни единой монетки.
  • Илаяли!
  • Она подняла вуаль, и мгновение мы смотрели друг на друга.
  • Госпожа просила проверить счёт, и герой, не в силах разобраться с дробными долями, испытывает растерянность.
  • Герой решает написать пьесу «Знаменье креста», но в итоге не успевает закончить её из‑за постоянных преград.

Сводка по автору из Wikidata

1859–1952. Knut Hamsun. норвежский писатель (1859—1952)

Читать онлайн

Страница 1 из 43

Annotation

«Голод» – роман о молодом человеке из провинции, который мечтает стать писателем. Уверенный в собственной гениальности, он предпочитает страдать от нищеты, чем отказаться от амбиций. Больной душой и телом он превращает свою внутреннюю жизнь в сплошную галлюцинацию. Голод обостряет «внутреннее зрение» героя, обнажает тайные движения его души. Оставляя герояв состоянии длительного аффекта, автор разрушает его обыденное сознание и словно через увеличительное стекло рассматривает неисчислимый поток мыслей и чувств в отдаленных глубинах подсознания.

Кнут Гамсун

1

2

3

4

Кнут Гамсун Голод

1

Это было в те дни, когда я бродил голодный по Христиании, этому удивительному городу, который навсегда накладывает на человека свою печать…

Я лежу без сна у себя на чердаке и слышу, как часы внизу бьют шесть; уже совсем рассвело, началась беготня вверх и вниз по лестнице. У двери стена моей комнаты оклеена старыми номерами «Утренней газеты», и я четко вижу объявление смотрителя маяка, а чуть левее – жирную, огромную рекламу булочника Фабиана Ольсена, расхваливающую свежеиспеченный хлеб.

Едва открыв глаза, я по старой привычке начал подумывать, чему бы мне порадоваться сегодня. В последнее время жилось мне довольно трудно; мои пожитки помаленьку перекочевали к «Дядюшке Живодеру», я стал нервен и раздражителен, несколько дней мне пришлось даже пролежать в постели из-за головокружения. Временами, когда везло, мне удавалось получить пять крон за статейку в какой-нибудь газете.

Становилось все светлей, и я принялся читать объявления у двери; я даже мог разобрать тощие, похожие на оскаленные зубы буквы, которые возвещали, что «у йомфру Андерсен, в подворотне направо, можно приобрести самый лучший саван». Это объявление долго занимало меня, и когда я, встав, начал одеваться, часы внизу пробили восемь.

Я открыл окно и выглянул во двор. Мне видна была веревка для сушки белья и пустырь; в отдалении чернел скелет сгоревшей кузницы, где возились какие-то люди, разгребая угли. Я облокотился о подоконник и смотрел вдаль. Без сомнения, день будет ясный. Пришла осень, дивная, прохладная пора, все меняет цвет, увядает. На улицах уже поднялся шум, он манит меня выйти из дому; пустая комната, где половицы стонали от каждого моего шага, походила на трухлявый, отвратительный гроб; здесь не было ни порядочного замка на двери, ни печки; по ночам я обыкновенно клал носки под себя, чтобы они хоть немного высохли к утру. Единственным моим утешением была маленькая красная качалка, в которой я сидел вечерами, подремывал и думал о всякой всячине. Когда поднимался сильный ветер и входная дверь внизу бывала открыта, пол и стены пронзительно стонали на все лады, а в «Утренней газете» у двери появлялись щели длиною с мою руку.

Я отошел от окна и принялся искать в узелке, что лежал в углу, подле кровати, чем бы позавтракать, но ничего не нашел и снова вернулся к окну.

«Бог весть, – думал я, – удастся ли мне вообще приискать себе занятие!» Столько было отказов, полуобещаний, решительных «нет», взлелеянных и обманутых надежд, новых и новых попыток, которые всякий раз кончались ничем, что я совсем утратил решимость. Наконец я попытался поступить в кассиры, но опоздал; и кроме того, я не мог бы внести залога в пятьдесят крон. Вечно мне что-либо мешало. А еще я просился в пожарную команду. Нас там стояло с полсотни человек, и каждый выпячивал грудь, чтобы произвести впечатление силача и редкого смельчака. Меж нами расхаживал наниматель, осматривал претендентов, щупал мускулы, расспрашивал, а проходя мимо меня, только головой покачал да обронил, что люди в очках для этого дела не годятся. Я пришел снова уже без очков и стоял, насупившись, стараясь придать своему взгляду остроту ножа, но он снова прошел мимо меня и только улыбнулся, потому что узнал меня. В довершение всех зол, мое платье износилось до такой степени, что я уже не казался работодателям приличным человеком.

Как медленно и неуклонно катился я под гору! Под конец у меня не осталось решительно ничего, даже гребенки или хотя бы книжки, которой я утешился бы в грустную минуту. Летом я всякий день уходил куда-нибудь на кладбище или в парк, где стоит замок, сидел там и писал статьи для газет, столбец за столбцом, и чего только не было в этих статьях, сколько удивительных выдумок, причуд, капризов моей беспокойной фантазии! Отчаявшись, я брал самые отвлеченные темы, эти статьи я сочинял много мучительных часов, и никто не хотел их печатать. Закончив одну, я тотчас принимался за другую и редко приходил в уныние от редакторского отказа. Я старался убедить себя, что когда-нибудь мне повезет. И действительно, по временам, когда счастье мне улыбалось и я сочинял что-нибудь путное, мне платили пять крон за работу, которая отнимала полдня.

Я снова оторвался от окна, подошел к умывальнику и смочил водой колени своих лоснившихся брюк, чтобы они казались черными и стали как будто новее. Сделав это, я, по обыкновению, сунул в карман бумагу и карандаш и вышел за дверь. По лестнице я спустился тихонько, чтобы не привлечь внимания хозяйки; срок уплаты за квартиру истек несколько дней назад, а платить мне было нечем.

Пробило девять часов. Грохот экипажей и людские голоса витали в воздухе – то был стоустый утренний хор, раздававшийся под стук шагов пешеходов и щелканье извозчичьих кнутов. Это шумное движение тотчас оживило меня, и я стал чувствовать себя уверенней. Менее всего я собирался просто вот так гулять с утра на свежем воздухе. На что был моим легким воздух? Я чувствовал себя неодолимым, как исполин, мог упереться плечом в повозку и остановить ее. Мной овладело удивительное, чудесное чувство, какое-то светлое удовлетворение. Я смотрел на встречных, читал вывески на домах, ловил на лету взгляды, брошенные на меня из проносившихся мимо карет, замечал всякую мелочь, не упускал ни малейшей случайности, что попадалась мне на пути и сразу же исчезала.

Какой дивный денек, вот бы еще поесть хоть немного! Я проникся этим радостным утром, счастье переполняло меня, и я вдруг, ни с того ни с сего, принялся напевать. Возле мясной лавки стояла женщина с корзинкой и выбирала колбасу к обеду; когда я проходил мимо, она взглянула на меня. Изо рта у нее торчал лишь один зуб. В последние дни я стал таким нервным и впечатлительным, что лицо этой женщины показалось мне отвратительным; длинный, желтый зуб походил на мизинец, торчащий изо рта, а когда она подняла на меня глаза, взгляд ее еще был полон мыслей о колбасе. Мне сразу расхотелось есть, тошнота подкатила к горлу. Дойдя до рынка, я напился воды из-под крана; потом поднял голову и взглянул на колокольню храма Спасителя – часы показывали десять.

Я долго еще бродил по городу, ни о чем не думая, потом безо всякой надобности постоял на каком-то углу и свернул на боковую улицу, хотя у меня не было там никакого дела. Я плыл по течению, купался в радостном утре, беззаботно расхаживал среди других веселых людей; воздух был чист и ясен, душу мою не омрачало ничто.

Страница 1 из 43

Назад1243Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 407

Назад12407Далее