Загрузка...
Голод — обложка книги
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
голодпровинцияписательгениальностьнищетагаллюцинациявнутреннее зрениедушапсихологияборьба

Описание

Книга описывает жизнь бедного писателя, который пытается выжить и написать, сталкиваясь с голодом, бедностью и моральными дилеммами, но его вдохновение остаётся недостижимым.

Главный конфликт / проблема

Столкновение главного героя с голодом, бедностью и внутренним конфликтом, мешающим ему писать и жить достойно.

Ключевые идеи

  • Голод как метафора внутреннего и внешнего дефицита
  • Стремление к писательству и творчеству в условиях бедности
  • Внутренний конфликт и поиск вдохновения
  • Голод как главный мотив и источник отчаяния.
  • Бедность и отсутствие средств к существованию.
  • Взаимодействие с полицией и попытки получить помощь.
  • Страсть к загадочной даме в черном как движущая сила действий.
  • Обман и кража как способы выживания.
  • Попытка искупления через отдачу денег.
  • Писатель пытается заработать, чтобы погасить долг, но вдохновение не приходит.
  • Финансовые трудности и конфликт с хозяйкой приводят к отчаянию и разочарованию.
  • Небольшая жизнь в приюте отражает суровую реальность зимнего города.

Вывод

Книга показывает, что несмотря на все препятствия, герой продолжает искать вдохновение, но успех остаётся недостижимым.

Кому полезна

  • Читатели, интересующиеся реализмом
  • Студенты литературы
  • Писатели, сталкивающиеся с финансовыми трудностями

Главные темы

  • Бедность и выживание
  • Писательская борьба
  • Моральные дилеммы

Персонажи

  • Главный герой — Он живёт в чердаке и приюте, страдает от голода и нервных состояний, но мечтает стать писателем. Без денег он пытается писать статьи и работы, чтобы погасить долг, но его голод и отчаяние приводят к странным фантазиям и попыткам обмануть людей.
  • Ростовщик — Он принимает жилет героя в залог, выдаёт деньги, которые герой использует для покупки еды.
  • Старик калека — Он встречается с героем на улице, просит деньги за молоко, и герой, в отчаянии, отдает ему деньги, чувствуя вину.
  • Незнакомый бродяга — Живёт в нищете, часто пьёт, испытывает сильную страсть к даме в черном, совершает кражу и обманывает людей.
  • Дама в черном — Встречается с бродягой несколько раз, остаётся непредсказуемой, иногда отказывается от его предложений, но иногда соглашается на разговоры.
  • Полицейский — Он замечает кулек, но не видит в нём ценности. Позже направляет нарратора в резервную камеру.
  • Торговец — Служит объектом кражи бродяги, но позже получает деньги от него.
  • Командор — Дает бродяге десять крон, но герой всё равно чувствует вину.
  • Хозяйка — Кормит героя, но требует оплату, сомневается в его честности, знает, что она беременна.
  • Моряк — Приходит в приют, может дать работу герою.
  • Муж — Игрок в карты, не вмешивается в конфликт, иногда поддерживает хозяйку.

Цитаты

  • Голод обостряет «внутреннее зрение» героя, обнажает тайные движения его души.
  • Я лежу без сна у себя на чердаке и слышу, как часы внизу бьют шесть; уже совсем рассвело, началась беготня вверх и вниз по лестнице.
  • Голод стал невыносимым.
  • Я снова перебираю свои богатства: сломанный перочинный ножик, связка ключей, но ни единой монетки.
  • Илаяли!
  • Она подняла вуаль, и мгновение мы смотрели друг на друга.
  • Госпожа просила проверить счёт, и герой, не в силах разобраться с дробными долями, испытывает растерянность.
  • Герой решает написать пьесу «Знаменье креста», но в итоге не успевает закончить её из‑за постоянных преград.

Сводка по автору из Wikidata

1859–1952. Knut Hamsun. норвежский писатель (1859—1952)

Читать онлайн

Страница 2 из 43

Минут десять впереди меня шел хромой старик. В одной руке он нес узел, и все тело его напрягалось от усилий ускорить шаг. Я слышал, как тяжко он дышал, и подумал, что мог бы понести его узел; однако я не попытался догнать его. Близ Гренсена я встретил Ханса Паули, он поклонился и быстро прошел мимо. Почему он так спешил? Ведь я и не думал выпрашивать у него крону, я даже хотел при первой возможности вернуть ему одеяло, которое взял у него несколько недель назад. Как только я мало-мальски выкарабкаюсь, никто не сможет сказать, что я не отдал одеяла; пожалуй, еще сегодня начну писать статью о роли преступлений в будущем, или о свободе воли, или вообще о чем-нибудь важном, и получу за нее по меньшей мере десять крон… Я вдруг почувствовал потребность немедленно приняться за дело, потому что мысли переполняли меня; я решил отыскать подходящее местечко в парке и даже не помышлять об отдыхе, покуда статья не будет кончена.

Но старый калека все так же шел впереди меня, уродливо напрягаясь на ходу. В конце концов меня стало раздражать, что старик все время идет передо мною. Казалось, этому не будет конца; может быть, он шел как раз туда же, куда и я, а если так, он все время будет маячить у меня перед глазами. Я так разволновался, что мне казалось, будто на каждом перекрестке он замедляет шаг и как бы ждет, куда я поверну, а потом он вскидывал свой узел повыше и прибавлял шагу, чтобы опередить меня. Я иду, всматриваюсь в этого несчастного калеку и проникаюсь все большим и большим ожесточением против него; я чувствую, как он мало-помалу портит мое радостное настроение и вместе с тем как бы омрачает чистое, прекрасное утро своим уродством. Он был похож на огромное искалеченное насекомое, которое упорно и настойчиво стремится куда-то и занимает собою весь тротуар. Когда мы поднялись на холм, я не пожелал больше терпеть это и остановился у витрины, дожидаясь, покуда он уйдет. Когда через несколько минут я двинулся дальше, этот человек снова оказался впереди меня, – он тоже останавливался. Не долго думая, я в три-четыре больших шага настиг его и хлопнул по плечу.

Он остановился как вкопанный. Мы пристально посмотрели друг на друга.

– Подайте, сколько можете, на молоко! – сказал он наконец и склонил голову набок.

Ну вот, в хорошенькое я попал положение! Я пошарил в карманах и сказал:

– Ах, на молоко… Гм!.. Но ведь в наше время деньги на улице не валяются, а я не знаю, крайняя ли у вас нужда.

– Я не ел со вчерашнего дня, как ушел из Драммена, – сказал он. – У меня нет ни эре, и я еще не нашел работы.

– Вы ремесленник?

– Да, я скорняк.

– Как?

– Скорняк. Впрочем, умею еще шить сапоги.

– Это меняет дело, – сказал я. – Погодите-ка здесь минутку, а я сбегаю за деньгами и дам вам несколько эре.

Я что было духу побежал на Пилестредет, где в одном из домов, на втором этаже, жил ростовщик; впрочем, мне еще не приходилось у него бывать. Войдя в подворотню, я быстро снял жилет, свернул его и сунул под мышку; потом поднялся по лестнице и постучал в дверь. Войдя, я поклонился и бросил жилет на прилавок.

– Полторы кроны, – сказал ростовщик.

– Хорошо, благодарю вас, – отвечал я. – Не будь он для меня слишком узок, я, конечно, не расстался бы с ним.

Взяв деньги и квитанцию, я отправился назад. В сущности, это была великолепная мысль – заложить жилет; ведь у меня еще останутся деньги на плотный завтрак, а к вечеру будет готова моя статья о роли преступлений в будущем. Мне сразу стало казаться, что жизнь не так уж мрачна, и я поспешил к старику, чтобы избавиться от него.

– Пожалуйста! – сказал я ему. – Счастлив, что вы первым делом обратились ко мне.

Он взял деньги и начал меня разглядывать. Чего он на меня уставился? Мне показалось, что он особенно пристально глядит на мои колени, и его бесстыдство меня взбесило. Неужели этот бродяга думает, что, если я так одет, меня можно почитать за нищего? Ведь я уже почти начал писать статью за десять крон. И вообще будущее мне не страшно, на мою долю хватит. Что тут такого, если в этот ясный день я дал немного денег незнакомому человеку? Его взгляд мне не нравился, и я решил, прежде чем уйти, сделать ему внушение. Я пожал плечами и сказал:

– Любезный, у вас отвратительная привычка таращить глаза на колени человека, который дал вам целую крону.

Он прислонился к стене, закинул голову и разинул рот. В мозгах этого нищего шевелилась какая-то мысль, он, конечно, подумал, что я хочу как-нибудь над ним посмеяться, и протянул мне деньги обратно.

Я стал топать ногами и требовать, чтобы он оставил деньги у себя. Уж не думает ли он, что я хлопотал по-пустому? В конце концов я попросту должен ему эту крону, я вспомнил этот старый долг, а он имеет дело с порядочным человеком, честным до мозга костей. Словом, это его деньги… Ах, не стоит благодарности, я очень рад. До свидания!

И я ушел. Наконец-то этот назойливый калека отвязался от меня, теперь мне никто не помешает. Я снова пошел на Пилестредет и остановился у продуктового магазина. Витрина была завалена съестными припасами, и я решил войти и прихватить чего-нибудь с собой.

– Кусок сыру и французскую булку! – сказал я и бросил на прилавок полкроны.

– Сыру и хлеба на все деньги? – насмешливо спросила продавщица, не глядя на меня.

– Да, на все пятьдесят эре, – невозмутимо ответил я.

Я получил покупку, почтительно поклонился старой толстой продавщице и быстро зашагал к холму, где был парк. Там я отыскал скамейку и с жадностью принялся за еду. Мне сразу полегчало; давно уже не было у меня столь обильной трапезы, и мало-помалу я успокоился, почувствовал облегчение, как бывает, когда выплачешь все слезы. Вскоре я совсем воспрял духом; теперь мне уже мало было написать статью на такую простую и нехитрую тему, как роль преступлений в будущем, к тому же это всякий мог сам предугадать, стоило просто-напросто заглянуть в историю; я же чувствовал себя способным на гораздо большее свершение, мне хотелось преодолевать необычайные трудности, и я решил написать сочинение в трех частях о философском познании. Разумеется, я не премину разнести в пух и прах некоторые из Кантовых софизмов… Я хотел вынуть письменные принадлежности и приступить к работе, но тут обнаружилось, что у меня нет карандаша, я забыл его в лавочке у ростовщика – ведь карандаш лежал в кармане жилета.

Господи, до чего же мне все-таки не везет! Я выругался несколько раз, встал со скамейки и принялся ходить взад-вперед по дорожкам. Вокруг было тихо; в отдалении, подле королевской беседки, какие-то няньки катали младенцев в колясках, а больше нигде не было ни души. Я был очень расстроен и как безумный бегал вокруг скамейки. Со всех сторон на меня обрушивались беды! Мне нельзя написать философское сочинение в трех частях лишь потому, что в кармане у меня нет грошового карандаша! А что, если вернуться на Пилестредет и взять карандаш? Тогда я все-таки успею порядочно написать, прежде чем гуляющие хлынут в парк. Ведь от этого сочинения о философском познании зависело так много – как знать, быть может, счастье всего человеческого рода. И я полагал, что оно окажется весьма полезным многим молодым людям. Если поразмыслить хорошенько, то мне вовсе незачем нападать на Канта: этого легко избежать, стоит только чуть-чуть уклониться в сторону, когда речь пойдет о времени и пространстве; зато уж Ренана, этого старого священника, я не пощажу… Но так или иначе, нужно было написать определенное количество столбцов: за квартиру я не заплатил, хозяйка пристально смотрела на меня по утрам, когда я встречал ее на лестнице, и это мучило меня весь день, всплывало даже в самые радостные мгновения, когда ни одна черная дума не омрачала мою душу. Надо было положить этому конец. Я быстрым шагом покинул парк и отправился к ростовщику за своим карандашом.

Страница 2 из 43

Вам также может понравиться

Страница 1 из 407

Назад12407Далее