Удобнее читать в приложении
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
ТемысемьяпостреволюцияМосквапсихологиядетствосудьбаотношенияпамятьсоциальные изменения
Описание
Книга рассказывает о внутреннем кризисе бывшего общественного деятеля Василия Петровича, его попытках найти смысл в мире, охваченном войной и революцией, и о напряжённых семейных отношениях, отражающих конфликт поколений.
Главный конфликт / проблема
Конфликт между поколениями и потеря прежних ценностей в условиях войны и революции
Ключевые идеи
- Кризис идентичности и утрата прежних ценностей в условиях войны.
- Семейные конфликты как отражение общественных изменений.
- Поиск утешения в искусстве и человеческих отношениях.
Вывод
Книга приводит к выводу, что даже в хаосе войны и революции человек может найти человеческую связь, но внутренний конфликт остаётся неизбежным.
Кому полезна
- Люди, интересующиеся психологией и семейными отношениями
- Историки и исследователи, изучающие влияние войны и революции на общество
- Читатели, ищущие глубокие размышления о смысле жизни
Главные темы
- Психологический кризис в условиях войны
- Влияние революции на семейные отношения
- Потеря прежних ценностей
- Поиск человеческой связи в хаосе
Персонажи
- Василий Петрович — Бывший общественный деятель, теперь чувствует себя потерянным и одиноким, ищет смысл в изменившемся мире.
- Софья Ивановна — Мать, тревожится за будущее и новые правила правописания, выражает беспокойство.
- Николай — Сын, иронично относится к матери и отцу, выражает недовольство и сопротивление.
- Владимир — Сын, покорно принимает семейные решения, поддерживает гармонию.
- Ольга Андреевна — Бывшая жена поверенного, ищет утешения в искусстве, встречается с отцом в театре.
Цитаты
- Бессмертие души. Да.
- Только в этом мире...
Сводка по автору из Wikidata
1882–1945. Алексе́й Никола́евич Толсто́й. русский и советский писатель, общественный деятель
Читать онлайн
Страница 1 из 8Толстой Алексей Николаевич Милосердия !
Когда после супа подали горошек, Софья Ивановна сказала, что больше ничего не будет, и ее припудренный носик, ушедший в щеки, глазки, когда-то хорошенькие, теперь совсем круглые и выцветшие, прядь волос, висящая из прически,- прядь, когда-то непокорная, теперь просто непричесанная,- все это задрожало в негодовании и в страхе непонятного будущего.
Владимир, гимназист, младший, с еще детской кожей, испачканной чернилами, взглянул на мать и покорно взял тарелку.
Николай, старший, тоже гимназист, усмехнулся и дернул костлявым плечом. Его большой нос, уже лоснящийся, и тщательно приглаженный пробор, и жилистые, почти мужские руки, и длинные рыжие глаза выражали полное недоверие и семье и всем вообще пережиткам, еще таящимся в таких затхлых углах, как квартира присяжного поверенного Шевырева, что по Сивцеву-Вражку. Николай взял горох, сказал: "Благодарю, мать", и съел его со вкусом.
Сам Василий Петрович сидел, наморщив большими складками лоб, и, не спеша, с точностью, повертывал в изящных пальцах стеклянную подставочку. От гороха он отказался, задумчиво покачав головой. Ему было все теперь безразлично: и испуганная глупость Софьи Ивановны, которая, спустя девять месяцев революции, продолжала по всякому поводу восклицать, сжимая полные ручки: "Ужасно, послушайте, это же ужасно!" - словно где-то еще в пространстве маячила смущенная фигура попранной справедливости; безразличны рыжие глаза и самоуверенная усмешечка Николая и вялый и безвольный Володька,
Семья, сидевшая за обеденным столом, между буфетами из мореного дерева, была обломками когда-то хорошо оснащенного суденышка; подхваченное зловещим ветром, оно заплясало на одичавших волнах, потеряло руль и паруса и выкинулось на мель.
Сейчас сидели на мели,- это всем было ясно.
Вне всякой связи с предыдущим, Софья Ивановна покраснела и, отодвинув тарелку, сказала:
- Володенька всегда был плох в орфографии, а с этим новым правописанием просто ужасно!
В ее руках появилась откуда-то снизу тетрадочка; она порывисто перелистала ее. Володя с сожалением видел, что тетрадь помята в судорожной материнской ручке и сейчас будет замазана соусом. Василии Петрович пожал плечами, подумав: "Наплевать". Николай, вычерчивая вилкой на клеенке буквы, сказал:
- То, что тебе кажется ужасно, мать,- через десять лет будет не ужасно. А ужасно то, что мы безо всякого здравого смысла расходуем время и память на пустяки. Это мое мнение.
Василий Петрович быстрее завертел подставочку. Николай бросил вилку и осторожно почесал пробор.
- Люди, переставшие расти физически и умственно, судорожно цепляются за всякий пережиток, хотя бы он был совершенно глупый.
На это Василий Петрович отвечал:
Но цели не достиг. Сын сейчас же выговорил с большим удовольствием:
- Перестаньте, боже мой, как это ужасно!
- А я говорю, что он уже давно наглый осел!
- Я в этом не виноват, папочка.
- Колечка, не спорь с отцом. Василий Петрович, Коля сказал только свое мнение...
Выпучив на сына большие глаза, Василий Петрович сильно барабанил пальцами; кровь приливала и отливала от его щек.
Вошла с чашками кофе горничная на таких высоких каблуках, что ноги ее точно не сгибались; поняв, что ссорятся, удовлетворенно поджала пухлые губки. Софья Ивановна сказала поспешно:
- Придется пить с медом. И говорят - меду совсем не будет.
Молча выпили кофе. Обед кончился. Гимназисты ушли: Володя - медленно, точно тянулся на резинке, Николай - решительными шагами, хотя было очевидно, что всего-навсего завалится на диван с книжкой. Софья Ивановна потопотала где-то по комнатам и затихла. Василий Петрович пошел в кабинет, закурил и стал у окна.
Стоял ноябрь тысяча девятьсот семнадцатого года, холодный, страшный. За мутноватыми стеклами неохотно падал редкий снег. Крыши, покатые, длинные, крутые, устланные белым снегом, во множестве уходили до мглистой полоски Воробьевых гор. Тени становились синеватыми, сумерки застилали очертания. Летали галки, прощаясь с белым светом, пронеслись у самого окна плотной стаей и рассыпались, взмыв в вышину, точно их швырнули.
Напротив, на гребень крыши, рядом с трубой, села ворона, такая большая, что казалась почти с трубу, и, перегибаясь, стала кланяться, открывать клюв,- каркала. "Вот разжирела ворона, должно быть ей лет под пятьдесят, не меньше",- подумал Василий Петрович.
Среди этого угасания, когда на крыши и улицы, на застывающее от тоски сердце неохотно падал снег, хороня и город и землю, как похоронил уже не один город, не одно царство,- в эти сумерки жирная, головастая ворона, похожая на переодетого черта, утешала немного Василия Петровича: все-таки что-то еще осталось от жизни.
Он закурил вторую папироску и стал ходить по ковру. Делать было нечего.
Делать было нечего не по его вине, конечно. Окончательно нечего делать, и за последнее время, с горькою усмешкой, Василий Петрович решил следующее:
- С юности я воспитывал себя для общественной жизни, мечтал стать полезным членом общества. Мои планы рухнули, мои способности и знания не нужны. Я вышвырнут из общественной жизни. Будем жить для себя! Вы этого хотели? Вы этого добились! Превосходно!
Это был вызов. Решительно порвав со старым, Василий Петрович обратился к самому себе, но и тут неожиданно получил щелчок.
Оказалось, что "я" Василия Петровича, некоторая первоначальная сущность, ему одному принадлежащая, пребывающая в его упитанном теле, одетом с утра в синий пиджак и золотые очки,- не признаваемая Дарвином, а тем более всей этой непонятной дьявольщиной, происходящей в стране,-душа Василия Петровича оказалась смятенной и малой до жалости. Не душа, а эмбрион.
Оставленный сам с собою, Василий Петрович растерялся. Действительно было из-за чего: культурный, умный, значительный человек превращался в пар, как снежная баба. Знания, воспитанность, вкусы, идеи, нравственные задачи все это оказалось ненужно, даже враждебно сегодняшнему дню, даже преступно, так же, как год тому назад казалось преступным и враждебным отсутствие этих качеств.
Это значило, что эти качества относительны,- пар. А сущность, неизменная и вечная, та, что отличает Василия Петровича от всех других людей, была, как уже сказано, в зачаточном, почти полудохлом состоянии.
Его сущности не хватало: зубов и когтей, чтобы защищаться, отваги, чтобы быть безрассудной, и хитрости, чтобы вовремя прекратить безрассудство, мимикрии, чтобы, меняя цвета и форму, прятаться от опасности; не хватало зоркости, ловкости, быстроты и, главное, звериной, непоколебимой, пышащей жаром любви к себе, чтобы жить.
Он стиснул зубы: нужно бороться. Борьба за самого себя! Борьба во имя самого себя!
Он опять остановился у окна. Вдалеке в большом доме светом заката пылали, точно полные углей, множество стекол. Два купола Христа-спасителя протянули над городом два жарких луча.
И там, и там, между крыш, загорались иголки и луковки церквей.
Вам также может понравиться
{"page":{"canonicalUrl":"https://bookra.app/books/3Yw2NJHI","pageTitle":"Милосердия! (Алексей Николаевич Толстой) — полный текст, краткое содержание, анализ и герои","metaDescription":"Полный текст книги «Милосердия!». А также краткое содержание, главные мысли, конфликт, темы, персонажи, цитаты и ответы на вопросы.","headingTitle":"«Милосердия!». Читать бесплатно онлайн","headingSubtitle":"Алексей Николаевич Толстой","structuredData":[{"@context":"https://schema.org","@type":"BreadcrumbList","@id":"https://bookra.app/books/3Yw2NJHI#breadcrumb","itemListElement":[{"@type":"ListItem","position":1,"name":"BookRa","item":"https://bookra.app/"},{"@type":"ListItem","position":2,"name":"классическая проза","item":"https://bookra.app/genre/5296"},{"@type":"ListItem","position":3,"name":"Милосердия!","item":"https://bookra.app/books/3Yw2NJHI"}]},{"@context":"https://schema.org","@type":"WebPage","@id":"https://bookra.app/books/3Yw2NJHI","url":"https://bookra.app/books/3Yw2NJHI","name":"«Милосердия!». Читать бесплатно онлайн","description":"Полный текст книги «Милосердия!». А также краткое содержание, главные мысли, конфликт, темы, персонажи, цитаты и ответы на вопросы.","breadcrumb":{"@id":"https://bookra.app/books/3Yw2NJHI#breadcrumb"},"mainEntity":{"@id":"https://bookra.app/books/3Yw2NJHI#work"},"primaryImageOfPage":{"@type":"ImageObject","url":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/import:fb:611598/thumbs/1200.webp"}},{"@context":"https://schema.org","@type":"Book","@id":"https://bookra.app/books/3Yw2NJHI#work","name":"Милосердия!","url":"https://bookra.app/books/3Yw2NJHI","description":"Книга рассказывает о внутреннем кризисе бывшего общественного деятеля Василия Петровича, его попытках найти смысл в мире, охваченном войной и революцией, и о напряжённых семейных отношениях, отражающих конфликт поколений.","image":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/import:fb:611598/thumbs/1200.webp","inLanguage":"ru","genre":["классическая проза"],"keywords":"семья, постреволюция, Москва, психология, детство, судьба, отношения, память, социальные изменения","author":[{"@type":"Person","@id":"https://bookra.app/author/5f4c8383-2a93-102a-9ac3-800cba805322#person","name":"Алексей Николаевич Толстой","url":"https://bookra.app/author/5f4c8383-2a93-102a-9ac3-800cba805322","sameAs":["https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A2%D0%BE%D0%BB%D1%81%D1%82%D0%BE%D0%B9%2C_%D0%90%D0%BB%D0%B5%D0%BA%D1%81%D0%B5%D0%B9_%D0%9D%D0%B8%D0%BA%D0%BE%D0%BB%D0%B0%D0%B5%D0%B2%D0%B8%D1%87","https://www.wikidata.org/wiki/Q192279"]}],"about":[{"@type":"Thing","name":"классическая проза"},{"@type":"Thing","name":"семья"},{"@type":"Thing","name":"постреволюция"},{"@type":"Thing","name":"Москва"},{"@type":"Thing","name":"психология"},{"@type":"Thing","name":"детство"},{"@type":"Thing","name":"судьба"},{"@type":"Thing","name":"отношения"},{"@type":"Thing","name":"память"},{"@type":"Thing","name":"социальные изменения"},{"@type":"Thing","name":"чтение онлайн"},{"@type":"Thing","name":"саммари"},{"@type":"Thing","name":"AI-разбор"},{"@type":"Thing","name":"персонажи"},{"@type":"Thing","name":"цитаты"}],"workExample":{"@type":"Book","@id":"https://bookra.app/books/3Yw2NJHI#edition","url":"https://bookra.app/books/3Yw2NJHI","bookFormat":"https://schema.org/EBook","inLanguage":"ru","isAccessibleForFree":true,"potentialAction":{"@type":"ReadAction","name":"Читать бесплатно онлайн «Милосердия!»","target":{"@type":"EntryPoint","urlTemplate":"https://bookra.app/books/3Yw2NJHI","actionPlatform":["https://schema.org/DesktopWebPlatform"]},"expectsAcceptanceOf":{"@type":"Offer","category":"nologinrequired"}}}}],"book":{"idCatalog":798426,"shortId":"3Yw2NJHI","title":"Милосердия!","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/import:fb:611598/thumbs/1200.webp","annotationText":"В романе описывается жизнь семьи в Москве после революции. Главный герой, Василий Петрович, пытается справиться с изменениями в обществе и в собственной семье. Через диалоги и внутренние монологи раскрываются темы памяти, ответственности и поиска смысла. Книга погружает читателя в атмосферу переходного периода и заставляет задуматься о ценностях и отношениях.","catalogType":"PUBLIC_DOMAIN","catalogTypeLabel":"Общественное достояние","authorLine":"Алексей Николаевич Толстой","authors":[{"id":"5f4c8383-2a93-102a-9ac3-800cba805322","displayName":"Алексей Николаевич Толстой","protectedUrl":"/author/5f4c8383-2a93-102a-9ac3-800cba805322","wikipediaUrl":"https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A2%D0%BE%D0%BB%D1%81%D1%82%D0%BE%D0%B9%2C_%D0%90%D0%BB%D0%B5%D0%BA%D1%81%D0%B5%D0%B9_%D0%9D%D0%B8%D0%BA%D0%BE%D0%BB%D0%B0%D0%B5%D0%B2%D0%B8%D1%87","wikidataUrl":"https://www.wikidata.org/wiki/Q192279"}],"genres":[{"id":5296,"title":"классическая проза","token":null,"publicUrl":"https://bookra.app/genre/5296"}],"keywords":["семья","постреволюция","Москва","психология","детство","судьба","отношения","память","социальные изменения"],"facts":[{"key":"bookLanguage","label":"Язык книги","value":"ru"},{"key":"adult","label":"Возрастное ограничение","value":"0+"}],"seoSections":[{"key":"summaryShort","title":"Описание","body":"Книга рассказывает о внутреннем кризисе бывшего общественного деятеля Василия Петровича, его попытках найти смысл в мире, охваченном войной и революцией, и о напряжённых семейных отношениях, отражающих конфликт поколений."},{"key":"conflict","title":"Главный конфликт / проблема","body":"Конфликт между поколениями и потеря прежних ценностей в условиях войны и революции"},{"key":"keyIdeas","title":"Ключевые идеи","body":["Кризис идентичности и утрата прежних ценностей в условиях войны.","Семейные конфликты как отражение общественных изменений.","Поиск утешения в искусстве и человеческих отношениях."]},{"key":"conclusion","title":"Вывод","body":"Книга приводит к выводу, что даже в хаосе войны и революции человек может найти человеческую связь, но внутренний конфликт остаётся неизбежным."},{"key":"audience","title":"Кому полезна","body":["Люди, интересующиеся психологией и семейными отношениями","Историки и исследователи, изучающие влияние войны и революции на общество","Читатели, ищущие глубокие размышления о смысле жизни"]},{"key":"topics","title":"Главные темы","body":["Психологический кризис в условиях войны","Влияние революции на семейные отношения","Потеря прежних ценностей","Поиск человеческой связи в хаосе"]},{"key":"characters","title":"Персонажи","body":["Василий Петрович — Бывший общественный деятель, теперь чувствует себя потерянным и одиноким, ищет смысл в изменившемся мире.","Софья Ивановна — Мать, тревожится за будущее и новые правила правописания, выражает беспокойство.","Николай — Сын, иронично относится к матери и отцу, выражает недовольство и сопротивление.","Владимир — Сын, покорно принимает семейные решения, поддерживает гармонию.","Ольга Андреевна — Бывшая жена поверенного, ищет утешения в искусстве, встречается с отцом в театре."]},{"key":"quotes","title":"Цитаты","body":["Бессмертие души. Да.","Только в этом мире..."]}],"authorSummary":{"key":"authorSummary","title":"Сводка по автору из Wikidata","body":"1882–1945. Алексе́й Никола́евич Толсто́й. русский и советский писатель, общественный деятель"},"hasArtifacts":true,"canReadInApp":true,"readUrl":"https://web.bookra.app/?startapp=r_798426","artifactsUrl":"https://web.bookra.app/?startapp=b_798426","readCtaLabel":"Читать бесплатно","artifactsCtaLabel":"AI-разбор","appReadLinks":{"tg":"https://t.me/bookra_lib_bot/BookRa?startapp=r_798426","vk":"https://vk.com/app54470698#startapp=r_798426","max":"https://max.ru/id7751370047_bot?startapp=r_798426","web":"https://web.bookra.app/?startapp=r_798426"},"appAnalysisLinks":{"tg":"https://t.me/bookra_lib_bot/BookRa?startapp=b_798426","vk":"https://vk.com/app54470698#startapp=b_798426","max":"https://max.ru/id7751370047_bot?startapp=b_798426","web":"https://web.bookra.app/?startapp=b_798426"},"guestReaderUrl":"/books/3Yw2NJHI#reader-content","authorCtaLabel":"Все книги автора","authorProtectedUrl":"/author/5f4c8383-2a93-102a-9ac3-800cba805322","readersCount":0,"adultLabel":"0+","yearLabel":null,"datePublished":null,"publisherLabel":null,"isbn":null,"oclc":null,"lccn":null,"partnerUrl":null,"accessNote":"Полный текст книги и AI-разбор откроются на защищенных страницах BookRa после входа."},"reader":{"page":1,"totalPages":8,"hasPrev":false,"hasNext":true,"prevPageUrl":null,"nextPageUrl":"/books/3Yw2NJHI?page=2#reader-content","progressLabel":"Страница 1 из 8","sections":[{"id":"id21:0","kind":"heading","text":"Толстой Алексей Николаевич Милосердия !"},{"id":"id21:1","kind":"paragraph","text":"Толстой А.Н."},{"id":"id21:2","kind":"paragraph","text":"МИЛОСЕРДИЯ!"},{"id":"id21:3","kind":"paragraph","text":"1"},{"id":"id21:4","kind":"paragraph","text":"Когда после супа подали горошек, Софья Ивановна сказала, что больше ничего не будет, и ее припудренный носик, ушедший в щеки, глазки, когда-то хорошенькие, теперь совсем круглые и выцветшие, прядь волос, висящая из прически,- прядь, когда-то непокорная, теперь просто непричесанная,- все это задрожало в негодовании и в страхе непонятного будущего."},{"id":"id21:5","kind":"paragraph","text":"Владимир, гимназист, младший, с еще детской кожей, испачканной чернилами, взглянул на мать и покорно взял тарелку."},{"id":"id21:6","kind":"paragraph","text":"Николай, старший, тоже гимназист, усмехнулся и дернул костлявым плечом. Его большой нос, уже лоснящийся, и тщательно приглаженный пробор, и жилистые, почти мужские руки, и длинные рыжие глаза выражали полное недоверие и семье и всем вообще пережиткам, еще таящимся в таких затхлых углах, как квартира присяжного поверенного Шевырева, что по Сивцеву-Вражку. Николай взял горох, сказал: \"Благодарю, мать\", и съел его со вкусом."},{"id":"id21:7","kind":"paragraph","text":"Сам Василий Петрович сидел, наморщив большими складками лоб, и, не спеша, с точностью, повертывал в изящных пальцах стеклянную подставочку. От гороха он отказался, задумчиво покачав головой. Ему было все теперь безразлично: и испуганная глупость Софьи Ивановны, которая, спустя девять месяцев революции, продолжала по всякому поводу восклицать, сжимая полные ручки: \"Ужасно, послушайте, это же ужасно!\" - словно где-то еще в пространстве маячила смущенная фигура попранной справедливости; безразличны рыжие глаза и самоуверенная усмешечка Николая и вялый и безвольный Володька,"},{"id":"id21:8","kind":"paragraph","text":"Семья, сидевшая за обеденным столом, между буфетами из мореного дерева, была обломками когда-то хорошо оснащенного суденышка; подхваченное зловещим ветром, оно заплясало на одичавших волнах, потеряло руль и паруса и выкинулось на мель."},{"id":"id21:9","kind":"paragraph","text":"Сейчас сидели на мели,- это всем было ясно."},{"id":"id21:10","kind":"paragraph","text":"Вне всякой связи с предыдущим, Софья Ивановна покраснела и, отодвинув тарелку, сказала:"},{"id":"id21:11","kind":"paragraph","text":"- Володенька всегда был плох в орфографии, а с этим новым правописанием просто ужасно!"},{"id":"id21:12","kind":"paragraph","text":"В ее руках появилась откуда-то снизу тетрадочка; она порывисто перелистала ее. Володя с сожалением видел, что тетрадь помята в судорожной материнской ручке и сейчас будет замазана соусом. Василии Петрович пожал плечами, подумав: \"Наплевать\". Николай, вычерчивая вилкой на клеенке буквы, сказал:"},{"id":"id21:13","kind":"paragraph","text":"- То, что тебе кажется ужасно, мать,- через десять лет будет не ужасно. А ужасно то, что мы безо всякого здравого смысла расходуем время и память на пустяки. Это мое мнение."},{"id":"id21:14","kind":"paragraph","text":"Василий Петрович быстрее завертел подставочку. Николай бросил вилку и осторожно почесал пробор."},{"id":"id21:15","kind":"paragraph","text":"- Люди, переставшие расти физически и умственно, судорожно цепляются за всякий пережиток, хотя бы он был совершенно глупый."},{"id":"id21:16","kind":"paragraph","text":"На это Василий Петрович отвечал:"},{"id":"id21:17","kind":"paragraph","text":"- Ты осел."},{"id":"id21:18","kind":"paragraph","text":"Но цели не достиг. Сын сейчас же выговорил с большим удовольствием:"},{"id":"id21:19","kind":"paragraph","text":"- Благодарю, папа."},{"id":"id21:20","kind":"paragraph","text":"- Перестаньте, боже мой, как это ужасно!"},{"id":"id21:21","kind":"paragraph","text":"- А я говорю, что он уже давно наглый осел!"},{"id":"id21:22","kind":"paragraph","text":"- Я в этом не виноват, папочка."},{"id":"id21:23","kind":"paragraph","text":"- Виноват!"},{"id":"id21:24","kind":"paragraph","text":"- Колечка, не спорь с отцом. Василий Петрович, Коля сказал только свое мнение..."},{"id":"id21:25","kind":"paragraph","text":"Выпучив на сына большие глаза, Василий Петрович сильно барабанил пальцами; кровь приливала и отливала от его щек."},{"id":"id21:26","kind":"paragraph","text":"Вошла с чашками кофе горничная на таких высоких каблуках, что ноги ее точно не сгибались; поняв, что ссорятся, удовлетворенно поджала пухлые губки. Софья Ивановна сказала поспешно:"},{"id":"id21:27","kind":"paragraph","text":"- Придется пить с медом. И говорят - меду совсем не будет."},{"id":"id21:28","kind":"paragraph","text":"Молча выпили кофе. Обед кончился. Гимназисты ушли: Володя - медленно, точно тянулся на резинке, Николай - решительными шагами, хотя было очевидно, что всего-навсего завалится на диван с книжкой. Софья Ивановна потопотала где-то по комнатам и затихла. Василий Петрович пошел в кабинет, закурил и стал у окна."},{"id":"id21:29","kind":"paragraph","text":"Стоял ноябрь тысяча девятьсот семнадцатого года, холодный, страшный. За мутноватыми стеклами неохотно падал редкий снег. Крыши, покатые, длинные, крутые, устланные белым снегом, во множестве уходили до мглистой полоски Воробьевых гор. Тени становились синеватыми, сумерки застилали очертания. Летали галки, прощаясь с белым светом, пронеслись у самого окна плотной стаей и рассыпались, взмыв в вышину, точно их швырнули."},{"id":"id21:30","kind":"paragraph","text":"Напротив, на гребень крыши, рядом с трубой, села ворона, такая большая, что казалась почти с трубу, и, перегибаясь, стала кланяться, открывать клюв,- каркала. \"Вот разжирела ворона, должно быть ей лет под пятьдесят, не меньше\",- подумал Василий Петрович."},{"id":"id21:31","kind":"paragraph","text":"Среди этого угасания, когда на крыши и улицы, на застывающее от тоски сердце неохотно падал снег, хороня и город и землю, как похоронил уже не один город, не одно царство,- в эти сумерки жирная, головастая ворона, похожая на переодетого черта, утешала немного Василия Петровича: все-таки что-то еще осталось от жизни."},{"id":"id21:32","kind":"paragraph","text":"Он закурил вторую папироску и стал ходить по ковру. Делать было нечего."},{"id":"id21:33","kind":"paragraph","text":"Делать было нечего не по его вине, конечно. Окончательно нечего делать, и за последнее время, с горькою усмешкой, Василий Петрович решил следующее:"},{"id":"id21:34","kind":"paragraph","text":"- С юности я воспитывал себя для общественной жизни, мечтал стать полезным членом общества. Мои планы рухнули, мои способности и знания не нужны. Я вышвырнут из общественной жизни. Будем жить для себя! Вы этого хотели? Вы этого добились! Превосходно!"},{"id":"id21:35","kind":"paragraph","text":"Это был вызов. Решительно порвав со старым, Василий Петрович обратился к самому себе, но и тут неожиданно получил щелчок."},{"id":"id21:36","kind":"paragraph","text":"Оказалось, что \"я\" Василия Петровича, некоторая первоначальная сущность, ему одному принадлежащая, пребывающая в его упитанном теле, одетом с утра в синий пиджак и золотые очки,- не признаваемая Дарвином, а тем более всей этой непонятной дьявольщиной, происходящей в стране,-душа Василия Петровича оказалась смятенной и малой до жалости. Не душа, а эмбрион."},{"id":"id21:37","kind":"paragraph","text":"Оставленный сам с собою, Василий Петрович растерялся. Действительно было из-за чего: культурный, умный, значительный человек превращался в пар, как снежная баба. Знания, воспитанность, вкусы, идеи, нравственные задачи все это оказалось ненужно, даже враждебно сегодняшнему дню, даже преступно, так же, как год тому назад казалось преступным и враждебным отсутствие этих качеств."},{"id":"id21:38","kind":"paragraph","text":"Это значило, что эти качества относительны,- пар. А сущность, неизменная и вечная, та, что отличает Василия Петровича от всех других людей, была, как уже сказано, в зачаточном, почти полудохлом состоянии."},{"id":"id21:39","kind":"paragraph","text":"Его сущности не хватало: зубов и когтей, чтобы защищаться, отваги, чтобы быть безрассудной, и хитрости, чтобы вовремя прекратить безрассудство, мимикрии, чтобы, меняя цвета и форму, прятаться от опасности; не хватало зоркости, ловкости, быстроты и, главное, звериной, непоколебимой, пышащей жаром любви к себе, чтобы жить."},{"id":"id21:40","kind":"paragraph","text":"Он стиснул зубы: нужно бороться. Борьба за самого себя! Борьба во имя самого себя!"},{"id":"id21:41","kind":"paragraph","text":"Он опять остановился у окна. Вдалеке в большом доме светом заката пылали, точно полные углей, множество стекол. Два купола Христа-спасителя протянули над городом два жарких луча."},{"id":"id21:42","kind":"paragraph","text":"И там, и там, между крыш, загорались иголки и луковки церквей."}],"toc":[{"id":"id21:0:1","label":"Толстой Алексей Николаевич Милосердия !","page":1,"pageUrl":"/books/3Yw2NJHI#reader-content"}]},"similarBooks":[{"idCatalog":186027,"shortId":"34aNnYdh","title":"Триумфальная арка","authorLine":"Эрих Мария Ремарк, Михаил Львович Рудницкий","primaryAuthorId":"5b4f5fdd-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-litres-public/content/8f2187be-a441-11e7-a9a5-0cc47a5453d6/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/34aNnYdh"},{"idCatalog":798051,"shortId":"0256PsEv","title":"Маленький принц","authorLine":"Антуан де Сент-Экзюпери","primaryAuthorId":"3cd020f9-2a93-102a-9ac3-800cba805322","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/import:fb:297878/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/0256PsEv"},{"idCatalog":797395,"shortId":"2dYWwOPV","title":"Скотный двор","authorLine":"Джордж Оруэлл","primaryAuthorId":"2da25377-2a82-102a-9ae1-2dfe723fe7c7","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/import:fb:50030/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/2dYWwOPV"},{"idCatalog":8567,"shortId":"0QiXuCTJ","title":"Искра жизни","authorLine":"Эрих Мария Ремарк, Михаил Львович Рудницкий","primaryAuthorId":"5b4f5fdd-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-litres-public/content/ce60f2e2-f1c4-4aa2-9069-ae799bd18343/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/0QiXuCTJ"},{"idCatalog":209584,"shortId":"3ATHSpf4","title":"Три товарища","authorLine":"Эрих Мария Ремарк, Юрий Иванович Архипов","primaryAuthorId":"5b4f5fdd-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-litres-public/content/8ec7a6b9-453c-11e8-b51e-0cc47a520424/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/3ATHSpf4"},{"idCatalog":800541,"shortId":"0qY8BmT9","title":"Камо грядеши","authorLine":"Генрик Сенкевич","primaryAuthorId":"cd064c19-f26e-11ea-977d-0cc47a5f3f85","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/import:fb:549128/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/0qY8BmT9"},{"idCatalog":22429,"shortId":"1JG7Ok4p","title":"Острие бритвы","authorLine":"Сомерсет Моэм, Мария Федоровна Лорие","primaryAuthorId":"c5bc9047-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-litres-public/content/026dde1c-3ed9-4af6-960f-ee6598ef8e72/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/1JG7Ok4p"},{"idCatalog":3674,"shortId":"0FiqqbI8","title":"Звезды смотрят вниз","authorLine":"Арчибальд Джозеф Кронин, Мария Ефимовна Абкина","primaryAuthorId":"d4ac1332-2a82-102a-9ae1-2dfe723fe7c7","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-litres-public/content/54f25259-8281-47af-ae0f-33c101f777b9/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/0FiqqbI8"},{"idCatalog":800421,"shortId":"3arkY6wN","title":"Гордость и предубеждение","authorLine":"Джейн Остин","primaryAuthorId":"ca97780f-7e3a-11e6-aa0e-0cc47a5454c6","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/import:fb:118304/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/3arkY6wN"},{"idCatalog":803231,"shortId":"38XmWmxB","title":"Отверженные","authorLine":"Виктор Мари Гюго, Надежда Александровна Коган, Дебора Григорьевна Лившиц, Н. Д. Эфрос, Вильгельм Вениаминович Левик, М. В. Вахтерова, Константин Григорьевич Локс","primaryAuthorId":"483a07d7-2a82-102a-9ae1-2dfe723fe7c7","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/6bfb57d5-3c9b-4e9b-b0ef-1bb1579fc919/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/38XmWmxB"},{"idCatalog":3790,"shortId":"4cx1c9fQ","title":"Возвращение","authorLine":"Эрих Мария Ремарк, Ира А. Горкина","primaryAuthorId":"5b4f5fdd-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-litres-public/content/368000b2-49ec-4ca1-ba50-5fc4e3bf655f/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/4cx1c9fQ"},{"idCatalog":3835,"shortId":"2a4IdIVx","title":"Жизнь взаймы","authorLine":"Эрих Мария Ремарк, Людмила Борисовна Чёрная","primaryAuthorId":"5b4f5fdd-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-litres-public/content/2cc9a061-8061-4a4d-8778-3e8b268e9a5b/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/2a4IdIVx"}],"similarBooksPagination":{"page":1,"pageSize":12,"totalItems":4876,"totalPages":407,"hasPrev":false,"hasNext":true}},"notFound":false}