Загрузка...
Отверженные. Том I — обложка книги
Язык книгиru
Язык оригиналаfr
Возрастное ограничение0+
Темы
французская литератураромантизмсоциальная справедливостьпарижпролетариатжизньлюбовьмилосердиежестокостьтрагедия

Описание

Книга «Отверженные. Том I» повествует о жизни епископа Мириэля, его благотворительных деяниях, философских дебатах, судьбе бывшего каторжника Жана Вальжана и судьбе девочки Козетты, раскрывая темы милосердия, социальной несправедливости и искупления.

Главный конфликт / проблема

Социальная несправедливость и личный путь искупления, а также конфликт между материализмом и религиозными убеждениями

Ключевые идеи

  • Благотворительность как основа епископского служения
  • Скромность и открытость в управлении епархией
  • Важность личного участия в жизни нуждающихся
  • Сочетание духовных обязанностей и практических задач
  • Сенатор отвергает богословские догмы и высмеивает известных философов, утверждая, что человек должен жить ради удовольствия и свободы.
  • Епископ Мириэл восхваляет материализм как путь к полной свободе и наслаждению жизнью, отказываясь от моральных ограничений.
  • Бисеписк живёт по принципу любви и смирения, отвергая сложные философские размышления.
  • Путник Жан Вальжан ищет убежище, сталкиваясь с отказами, но находит его в доме епископа.
  • Действия епископа демонстрируют христианскую доброту и сострадание к нуждающимся.
  • Проблемы бедности и социальной несправедливости в обществе.
  • Внутренний конфликт героя между долгом и выживанием.
  • Влияние каторжных условий на личность и её мораль.

Вывод

Книга приводит к выводу, что милосердие, вера и честность способны изменить судьбу человека и общества, открывая путь к искуплению и справедливости.

Кому полезна

  • Любители классической литературы
  • Студенты истории и философии
  • Читатели, ищущие глубокие моральные темы

Главные темы

  • Милосердие и благотворительность
  • Социальная несправедливость и наказание
  • Философские дебаты о материализме и религии
  • Искупление и личный путь
  • Вера и духовные практики

Персонажи

  • Jean Valjean — Jean Valjean is a former convict who, after years of hard labor, seeks refuge and redemption. He is hungry, tired, and constantly searching for shelter, but finds compassion from Bishop Miriél. Valjean struggles with guilt, critiques society, and later reveals his true identity in court, becoming a symbol of transformation and mercy.
  • Cosette — Cosette is an eight‑year‑old orphan left by Fante to the tavern of Ténard. She endures harsh treatment, scarce food, and fear of the tavern owners, yet she remains hopeful. Later she is rescued by Valjean and eventually finds a safer home.
  • Bishop Miriél — Bishop Miriél, known as Monseigneur Bienvenu, serves in Digne after the Revolution, living modestly with his sister Batistina and housekeeper Magluar. He allocates 15,000 livres to seminaries, missions, hospitals, orphanages, prisons, and personal expenses, actively visiting the sick, aiding the poor, and maintaining order in his household while keeping doors open to those in need.
  • Batistina — Batistina is a charitable sister who shares Bishop Miriél's income and supports his charitable work.
  • Magluar — Magluar is an elderly housekeeper who helps maintain Bishop Miriél's household and assists in his charitable efforts.
  • Foshlevan — Foshlevan is a humble gardener who aids Valjean and Cosette in their escape and later helps in burial.
  • Senator — Senator is a cynical philosopher who rejects religious and philosophical doctrines, preferring to live for pleasure and profit.
  • Madlen — Madlen is a responsible official who, during a meeting with Javer, grapples with her reputation and the justice system.
  • Shanmatie — Shanmatie is a man mistakenly identified as Valjean by Javer, later confirmed by former convict Bregue.
  • Javer — Javer is a stern police officer who once mistook Madlen for Valjean, later delivering Valjean to prison and seeking his own dismissal.
  • Ténard — Ténard is a thin, pale tavern owner who, along with his wife, takes in Cosette for money but often abuses her.
  • Fante — Fante is a poor woman who leaves her daughter Cosette with the tavern of Ténard, hoping for a better life.

Цитаты

  • «На малую семинарию — тысяча пятьсот ливров»
  • «Ни дверей не запирает священник, но открывает их для всех»
  • Долой великое Все, которое мне докучает!
  • Отлично сказано! — вскричал он. — Какая великолепная штука этот материализм!
  • «Он не делал никаких попыток расположить складки своего облачения так, чтобы оно походило на плащ Илии, не старался осветить лучом предвидения туманную зыбь совершающихся событий…»
  • «Бисеписк Бьенвеню избрал кратчайшую тропу — Евангелие.»
  • Он был признан виновным.
  • Он был отправлен в Тулон.
  • «В 1817 году Пеллегрини пел, м — ль Биготтини танцевала, царил Потье;»
  • «Это и есть сюрприз».

Сводка по автору из Wikidata

1802–1885. Victor Hugo. французский писатель, поэт и драматург (1802—1885)

Читать онлайн

Страница 2 из 172

Мириэль прибыл в Динь вместе с пожилой девицею, Батистиной, своей сестрой, которая была моложе его на десять лет.

Их единственная служанка, Маглуар, ровесница Батистины, бывшая прежде «служанкой кюре», получила теперь двойное звание: «горничной мадмуазель Батистины» и «экономки его преосвященства».

Батистина была высокая, бледная, худощавая, кроткая девушка. Она олицетворяла собой идеал всего, что заключается в слове «достоуважаемая», ибо, как нам кажется, одно лишь материнство дает женщине право называться «досточтимой». Она никогда не была хороша собой, но ее жизнь, являвшаяся непрерывной цепью добрых дел, в конце концов придала ее облику какую-то белизну, какую-то ясность, и, состарившись, она приобрела то, что можно было бы назвать «красотой доброты». Что в молодости было худобой, в зрелом возрасте обратилось в воздушность, и сквозь эту прозрачную оболочку светился ангел. Это была девственница, более того — это была сама душа. Она казалась сотканной из тени; ровно столько плоти, сколько нужно, чтобы слегка наметить пол; комочек материи, светящийся изнутри; большие глаза, всегда опущенные долу, словно душа ее искала предлога для своего пребывания на земле.

Маглуар была маленькая старушка, седая, полная, даже тучная, хлопотливая, всегда задыхавшаяся, во-первых, от постоянной беготни, во-вторых, из-за мучившей ее астмы.

Когда Мириэль прибыл в город, его с почестями водворили в епископском дворце, согласно императорскому декрету, который в списке чинов и званий ставит епископа непосредственно после бригадного генерала. Мэр и председатель суда первые нанесли ему визит; к генералу же и префекту первым поехал Мириэль.

Когда епископ вступил в управление епархией, город стал ждать, как он проявит себя на деле.

Глава вторая. Священник Мириэль превращается в Монсеньора Бьенвеню

Епископский дворец в Дине примыкал к больнице.

Дворец представлял собой огромное, прекрасное каменное здание, построенное вначале прошлого столетия Анри Пюже — доктором богословия Парижского университета, аббатом Симорским, с 1712 года епископом Диньским Это был поистине княжеский дворец. Все здесь имело величественный вид: и апартаменты епископа, и гостиные, и парадные покои, и обширный двор со сводчатыми галереями в старинном флорентийском вкусе, и сады с великолепными деревьями. В столовой — длинной н роскошной галерее, расположенной в нижнем этаже и выходившей в сад, Анри Пюже дал 29 июля 1714 года парадный обед, на котором присутствовали Шарль Брюлар де Жанлис, архиепископ и князь Амбренский; Антуан де Мегриньи, капуцин, епископ Грасский; Филипп Вандомский, великий пpиop Франции, аббат Сент-Оноре Леренский; Франсуа де Бертон Крильонский, епископ, барон Ванский; Сезар де Сабран Форкалькьерский, владетельный епископ Гландевский, и Жан Соанен, пресвитер оратории, придворный королевский проповедник, владетельный епископ Сенезский. Портреты этих семи высокочтимых особ украшали стены столовой, а знаменательная дата — 29 июля 1714 года — была золотыми буквами выгравирована на белой мраморной доске.

Больница помещалась в тесном, низеньком двухэтажном доме, при котором был небольшой садик.

Через три дня после приезда епископ посетил больницу, а затем попросил смотрителя пожаловать к нему.

Мириэль не имел состояния, его семья была разорена во время революции. Сестра его пользовалась пожизненной рентой в пятьсот франков, которых при их скромной жизни в церковном доме хватало на ее личные расходы. Как епископ, Мириэль получал от государства содержание в пятнадцать тысяч ливров. Перебравшись в больницу, он в тот же день, раз и навсегда, распределил эту сумму следующим образом. Приводим смету, написанную им собственноручно:

Смета распределения моих домашних расходов

На малую семинарию — тысяча пятьсот ливров

Миссионерской конгрегации — сто ливров

На лазаристов в Мондидье — сто ливров

Семинарии иностранных духовных миссий в Париже — двести ливров

Конгрегации св. Духа — сто пятьдесят ливров

Духовным заведениям Святой Земли — сто ливров

Обществам призрения сирот — сто ливров

Сверх того, тем же обществам в Арле — пятьдесят ливров

Благотворительному обществу по улучшению содержания тюрем — четыреста ливров

Благотворительному обществу вспомоществования заключенным и их освобождения — пятьсот ливров

На выкуп из долговой тюрьмы отцов семейств — тысяча ливров

На прибавку к жалованью нуждающимся школьным учителям епархии — две тысячи ливров

На запасные хлебные магазины в департаменте Верхних Альп — сто ливров

Женской конгрегации в городах Динь, Манок и Систерон на бесплатное обучение девочек из бедных семей — тысяча пятьсот ливров

На бедных — шесть тысяч ливров

На мои личные расходы — тысяча ливров

Итого — пятнадцать тысяч ливров.

— Господни смотритель! Сколько больных у вас в настоящее время? — спросил он.

— Двадцать шесть, ваше преосвященство.

— Да, я насчитал столько же, — подтвердил епископ.

— Кровати стоят слишком близко одна к другой, — добавил смотритель.

— Да, я заметил.

— Комнаты не приспособлены для палат, и проветривать их довольно затруднительно.

— И мне так показалось.

— А когда выпадает солнечный день, садик не вмещает всех выздоравливающих.

— Я тоже об этом подумал.

— Во время эпидемий — в нынешнем году был тиф, а два года тому назад горячка — у нас бывает иногда до сотни больных, и мы просто не знаем, что с ними делать.

— Да, эта мысль тоже пришла мне в голову.

— Ничего не поделаешь, ваше преосвященство, — сказал смотритель, — приходится мириться.

Этот разговор происходил в столовой нижнего этажа, имевшей форму галереи.

С минуту епископ хранил молчание.

— Сударь, — спросил он смотрителя больницы, — сколько кроватей могло бы, по-вашему, поместиться в одной этой комнате?

— В столовой вашего преосвященства? — с изумлением вскричал смотритель.

Епископ обводил комната взглядом и, казалось, мысленно производил какие-то измерения и расчеты.

— Здесь можно разместить не менее двадцати кроватей, — сказал он как бы про себя. — Послушайте, господин смотритель, вот что я хочу сказать, — продолжал он громче. — Тут, по-видимому, какая-то ошибка. Вас двадцать шесть человек, и вы ютитесь в пяти или шести маленьких комнатках. Нас же только трое, а места у нас хватит на шестьдесят человек. Повторяю, тут явная ошибка. Вы заняли мое жилище, а я ваше. Верните мне мой дом. Здесь же хозяева — вы.

На следующий день все двадцать шесть больных бедняков были переведены в епископский дворец, а епископ занял больничный домик.

За все время своего пребывания в Дине епископ Мириэль ничего не изменил в этой записи. Как видим, он называл ее сметой распределения своих домашних расходов.

Страница 2 из 172

Вам также может понравиться

Страница 1 из 407

Назад12407Далее