Загрузка...
Пахатник и бархатник — обложка книги
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
реализмсельская жизньПетербургсоциальные классыДмитрий Григоровичповесть19 вексравнениеклассический русский романистория

Описание

Книга «Пахатник и бархатник» повествует о жизни крестьянского пахаря Карпа в жарком летнем поле, его взаимодействии с соседями, старостой Гаврилой и путешественником Федотом, а также о конфликте с местным управлением по поводу оброка. В повествовании также показан контраст между упадком деревни Антоновка и роскошью Петербурга, где живет аристократ Слободский. Автор через детали сельской жизни и городские сцены раскрывает социальные и экономические проблемы России XIX века.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между жителями Антоновки и управлением по поводу выплаты оброка, а также внутренний конфликт старосты Гаврилой, желающего освободиться от обязанностей, и напряжённые взаимоотношения с Федотом и Карпом.

Ключевые идеи

  • Жаркое лето и тяжелые условия труда крестьян
  • Роль старосты Гаврило Леоныч как посредника между крестьянами и конторой
  • Встреча Федота с Карпом и конфликт из-за задатка и избы
  • Трудности и напряжения в отношениях между персонажами
  • Карта Карпа как путешественника, ищущего лошадь и решения семейных вопросов.
  • Трудности и недоверие в отношениях между крестьянами и торговцами.
  • Сомнения Карпа в правдивости рассказов Федота и его семейных проблем.
  • Обязательства и сборы, связанные с оброком и милой.
  • Проблемы с лошадьми и их роль в сельской жизни.
  • Деревенский конфликт вокруг выплаты оброка и экономические трудности
  • Роль Филиппа и Гаврилы как инициаторов сопротивления
  • Встреча Карпа с фабрикантом Никанором и её экономические последствия

Вывод

Книга приводит к выводу, что крестьянская жизнь в России XIX века была наполнена трудностями, конфликтами и необходимостью балансировать между личными интересами и общественными обязанностями, при этом контраст между упадком деревни и роскошью столицы подчёркивает социальные и экономические различия того времени.

Кому полезна

  • Историки и студенты, интересующиеся русской историей и сельской жизнью
  • Читатели, интересующиеся социальными и экономическими аспектами России XIX века
  • Любители художественной литературы, ищущие глубокие социальные сюжеты

Главные темы

  • Крестьянская жизнь и социальные роли
  • Экономические трудности и оброк
  • Контраст сельской и городской жизни
  • Социальные проблемы России XIX века

Персонажи

  • Карп — Старый крестьянин, работает на поле, обеспокоен вопросами избы и задатка. Опытный и осторожный человек, ищущий лошадь и решающий семейные вопросы. Старший крестьянин, который внимательно следит за событиями, но не участвует в конфликте о оброке. Карп вспоминает своего сына, упомянутого в примечаниях.
  • Федот — Приходит к Карпу, чтобы обсудить задаток и избу, но сталкивается с недоверием. Рассказывает о своей жизни, но его слова оказываются преувеличенными. Обвиняет Карпа в сплетнях. Мельник из Люблина, упомянутый в примечаниях.
  • Гаврило — Объявляет о собрании для сбора оброка. Пытается убедить жителей идти к управителю, но сталкивается с сопротивлением. Пятьдесят лет, носит шапку и платок, отвечает за порядок в поле, испытывает внутренний конфликт из-за обязанностей.
  • Воробей — Скептически относится к Федоту и пытается защитить Карпа.
  • Аксен — Хитрый и проницательный, готов платить за мерина.
  • Филипп — Сторонник отложить оброк до осени, пытается убедить жителей.
  • Никанор — Отказывается покупать хлеб по низкой цене.
  • Аркадий Андреевич Слободский — Богатый, но равнодушный к окружающим, интересуется западными идеями.
  • Ипатов — Критик российского общества, любит западные идеи.
  • Лиговский — Обсуждает театр и балет, часто шутит.
  • Волынский — Любитель театра, обсуждает артистов.
  • Фанни Никошина — Молодая и талантливая артистка, привлекает внимание публики.

Цитаты

  • Не будет пахатника, не будет и бархатника.
  • Эй, бабы, бабы! – покрикивал он, являясь то тут, то там, – что-то уж больно часто бегаете!
  • «Скажи ему, коли станет он шляться у моей риги или застану его опять у себя в огороде – ему так не сойдет; там что ни выйдет, на себя пусть пеняет!»
  • «Говорю вам, братцы, пуще всего надо проволочить время. Пока Прокофий Андреич с братом не поделятся – все же одно, делать нечего, деньги свои понапрасну проживать, что ли?»
  • Православные!
  • Никак не отдать оброка
  • Время между тем шло своим чередом, свершая в природе обычные, неумолимо неизменные перевороты.
  • Слободский был холост, любил роскошь и решительно не видел надобности себе в ней отказывать.
  • Мирским полем называется часть земли, которая отрезывается крестьянам для посева хлеба, поступающего потом в так называемые магазины.
  • Так звали сына.

Сводка по автору из Wikidata

1822–1899. Дмитрий Васильевич Григорович. русский писатель и переводчик

Читать онлайн

Страница 2 из 24

III

В голосе этом не было, впрочем, ничего повелительного или грозного; с появлением старосты никто не бросал в его сторону боязливых взглядов. Косы, правда, начинали скорее двигаться, и бабы усерднее принимались вязать снопы, но это, очевидно, происходило не столько от страха, сколько от жалкой привычки русского простолюдина жить и действовать не иначе, как с помощью понуканья. Гаврилу слушали точно так же, как стали бы слушать любого мужика, поставленного в старосты главным управляющим.

Гаврило ничем не отличался от остальных мужиков своей деревни; он только знал счеты и разбирал грамоту; основываясь на этом, его выбрали в начальники и выдавали ему ежегодно пятнадцать рублей жалованья из главной конторы, которая находилась верстах в семидесяти, в соседнем уезде. Гаврило сильно даже скучал своею должностью; пуще всего сокрушало старосту, что, будучи сам человеком домовитым и хозяином, он принужден был поминутно отрываться от дела и ездить в контору из-за каждой безделицы, иногда даже так, безо всякой надобности. Случалось, самое нужное дело на руках, – нет, бросай все и отправляйся! Кроме того, всякий раз надо было неизбежно стоять с глазу на глаз перед управляющим, который внушал Гавриле, точно так же, как и всем, находившимся в зависимости от конторы, страх непобедимый. Короче сказать, староста готов был ежегодно приплачивать еще своих денег, лишь бы освободили его от должности; то же самое готов был сделать каждый крестьянин, принадлежавший деревне Антоновке.

Не только в нравственном отношении, но и по наружности Гаврило во всем был сходен с мужиками, работавшими в поле. Ему было лет пятьдесят; на лице его, покрытом мелкими морщинками, явно проглядывал нрав мягкий, сговорчивый и веселый. Он носил на голове шапку на манер гречишника, из-под которой с той или другой стороны всегда выглядывал кончик клетчатого платка; платок служил скорее для того, чтобы утирать лицо, чем для настоящего употребления. Выходя в поле, Гаврило постоянно вертел в руках палочку, служившую ему биркой; на ней-то надрезывал он ножом число копен, скирд, снопов и проч. Как потом мог он добраться толку и распутать на своей бирке все эти насечки, зарубки и крестики – это останется вечной неразгаданной тайной.

IV

– Ну, братцы, подкашивай, подкашивай! – понукал Гаврило, переходя от одного ряда косарей к другому, – по-настоящему, к вечеру решить бы надо!.. Вот разве бабы не успеют снопы довязать…

– Нет, сват Гаврило, нонче не управимся, – заметил коротенький кудрявый мужичок, останавливаясь, чтобы снять шапку и отереть лицо, – добре уж оченно парит; раза три махнешь косой, так инда всего тебя размочалит. Невмоготу даже…

– Не одному тебе, всем жарко!.. Ну-ка, сват, полно, бери косу-то, бери! – подхватывал Гаврило, – оттого, что жарко, оттого и откоситься скорей надобно; погоди-ка денька три, в колосе совсем ничего не останется… Эку сухмень сотворил господь!.. эку сухмень!..

– Везде сухо, везде зерно сыплется, – промолвил высокий рыжий мужик с коротенькой, крутой, кудрявой бородкой. – Вот уже третий день никто в свое поле не заглядывает! – присовокупил он, не оборачиваясь к старосте и продолжая косить, – значит, здесь справляйся, а со своим добром как знаешь, – пропадать должно!..

– Это точно, – проговорил старый мужичок, усыпанный веснушками, – хошь бы на один день ослобонили!.. Здесь хлеб уберегай, а со своим управляйся, как бог велит.

– Толкуют, точно первинку рассказывают, точно про то никто не знает! – перебил Гаврило, встряхивая шапкой, – опять-таки, я, что ли, тому причиной?.. Так велено; кто велел – сами знаете; поди-тка сладь с ним! «Чтобы все поле, говорит, на мирской магазин которое отрезано, убрать, говорит, к воскресенью; уберут, говорит, тогда за свое пускай принимаются!» Сам обещался наведаться; сам до всего доходит. А мне что? Мое дело сторона; как велят, так и делаю…

– Надо, значит, самим идти просить в контору, – сказал рыжий мужик.

– Поди-ка сунься, – много возьмешь! – заметил Гаврило.

– Значит, – продолжал опять рыжий мужик, размахивая так сильно косою, что звон ее сделался вдруг слышнее других кос, – значит, оброк только для виду для одного; слава только: вот, дескать, на оброк отпущены! Поглядеть – выходит хуже барщины! Барщинные по крайности оброка не знают; у нас деньги оброчные отдай само собою, а там еще плетни плети вокруг садов, луга коси господские, дороги починяй; пришла пора рабочая, хоть бы вот теперича – идти бы убирать свой хлеб, – нет, сюда ступай… Дни, вишь, такие выговорили!.. Сосчитай-ка эти выговоренные дни – много ли время на свое дело останется?.. Право, барщина сходнее…

– Знамо так; Филипп правду сказывает… Это точно как есть!.. – отозвались ближайшие мужики.

– Поди-ка столкуй с управителем, поговори ему, что он тебе скажет, – произнес Гаврило с сердцем, – уж было такое дело, из других вотчин приезжали, говорили ему, – с тем и уехали! Ты свое – он свое: «знать, говорит, ничего не хочу; мое дело, говорит, было бы прежде всего исправно!..» А что насчет работы, какую теперь справляем, – продолжал рассудительна Гаврило, – надо правду сказать – браниться да жаловаться не за что: поле не господское, «мирское»[1] – стало, все единственно, для себя трудимся!

– Главная причина, дядя Гаврило, – заговорил опять мужичок с веснушками: – не ко времени работа – вот что! Этим пуще всего народ обижается; у самих хлеб сыплется, а ты здесь валандайся; оно хоть и мирское дело – а свое все жалчее упустить.

– Потому и говоришь вам: братцы, велено! как ни бейся, сделать надо; работай дружнее, не тормози рук; здесь скоро отделаемся, за свое скорей примемся… Ну, дружней, ребята, подкашивай, подкашивай – к вечеру чтобы совсем убраться!.. – подхватил Гаврило, возвышая голос и принимаясь снова ходить по полю. – Эй вы, бабы, – полно вам бесперечь к люлькам бегать!.. Ох, эти бабы пуще всего!.. Авдотья, ты никак с самого обеда торчишь у люльки, ни одного снопа не связала… Брось, говорю!.. Эки, право, ни стыда в них нет, ни совести!..

Страница 2 из 24

Вам также может понравиться

Страница 1 из 407

Назад12407Далее