Загрузка...
В городке — обложка книги
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
портовый городночные сторожамакрельконсулсуднопутешествиесемьяэкономикасоциальная жизньистория

Описание

Книга описывает повседневную жизнь небольшого городка, его жителей, экономические потрясения и смену власти, а также личные трагедии, которые влияют на сообщество.

Главный конфликт / проблема

Экономический кризис и банкротство консула, приводящие к смене власти в небольшом городе

Ключевые идеи

  • Маленький городок живёт по ритму верфи и церковных служб.
  • Теннес Олай – загадочный и уважаемый персонаж, чья роль остаётся непонятной.
  • Трагические события (смерть фотографа, банкротство консула) меняют социальную структуру.
  • Новый лидер, купец Берг, берёт на себя управление городом.

Вывод

Несмотря на кардинальные изменения и личные трагедии, жители продолжают жить своей загадочной жизнью, демонстрируя устойчивость и адаптивность.

Кому полезна

  • Читатели, интересующиеся историей городских сообществ и социальными изменениями

Главные темы

  • Городская жизнь и ритуалы
  • Экономические кризисы и смена власти

Персонажи

  • Теннес Олай — Маленький человек с рыжими волосами, известен своей спокойностью и умением ходить по городу, но никто не знает, чем он живёт.
  • Консул — Бывший влиятельный человек, который в конце главы обанкротился и отдал власть купцу Бергу.
  • Купец Берг — Простой торговец, который после банкротства Консула становится новым руководителем и директором банка.
  • Фотограф Росен — Постоянно переезжает, не может найти стабильность, в итоге покончил с собой.

Цитаты

  • Ежедневный шум молота на верфи и тишина в городе.
  • Консул, бывший влиятельный человек, который в конце главы обанкротился и отдал власть купцу Бергу.

Сводка по автору из Wikidata

1859–1952. Knut Hamsun. норвежский писатель (1859—1952)

Читать онлайн

Страница 4 из 5

— Каким это образом? По маленьким частям? Как ты смеешь предлагать мне это?

Теннес Олай восклицает:

— По маленьким частям, господин консул? Господин консул, разрази меня Бог на этом месте…

— А я думал, ты это имеешь в виду.

— Да ведь это можно было бы разделить на две части! На две части! Если господин консул один не в состоянии, так она может кое-что прибавить, поделить, так сказать, с господином консулом. У неё денег достаточно.

Консул снова встаёт.

— Вот как? В таком случае убирайся! Убирайся, говорят тебе! Впрочем, ты с ней говорил уже об этом?

— Я намекнул.

Консул что-то обдумывает и садится снова.

— Не то чтобы это мне было не под силу, — говорит он, — но быть в состоянии и хотеть — это вещи разные. Похоже на то, будто я собираюсь отнять эти деньги у моих собственных детей… Сколько же, по её мнению, пришлось бы на её долю?

— Этого она не говорила, но она добрейшей во всех отношениях души, имейте это в виду, господин консул. И она, наверное, не будет скупиться.

— Половина, — решительно говорит консул. — Ты думаешь, я торгуюсь? Больше половины не должно прийтись на её долю.

Они приходят к соглашению.

— Половину ты можешь у меня получить, скажем — завтра. Когда кассир в конторе: у меня нет ключа.

Консул выпустил Теннеса Олая, сам же вернулся в контору, закурил и погрузился в раздумье и подсчёты…

Ночные сторожа всё ещё стояли на прежнем месте. Они видели, как впускали Теннеса Олая и как его потом выпустили, но ничего не слыхали. И потому они ничего не поняли и попытались догнать Теннеса Олая. Но это им не удалось: Теннес Олай заметил их, прямо направился к гостинице и мимо неё перешёл на другую сторону от фонаря, где его уже не было видно.

И снова поздней ночью встречаются ночные сторожа и благодушествуют, покуривая трубку, беседуя и прогуливаясь.

— Я опять перешёл к жевательному табаку, — говорит один.

— Я тоже, — отвечает другой, раскуривая. — Дело в том, что картузный табак, какой я курил обыкновенно, стал теперь чертовски дорог.

— Прямо приступу нет, так дорог.

— А потребности всё растут. Скоро концов с концами не сведёшь прямо! Что, не правду я говорю, а?

— Ты ропщешь на Бога, Тобисен, но это верно, то, что ты говоришь. А насчёт потребностей, то я скажу только, что всем следует быть бережливыми, стараться «копить деньгу», как в старину говорили. Весной была конфирмация моей младшей дочери, и ты думаешь, мы могли купить для неё обновку? Такое важное и крупное событие, а ей пришлось надеть платье сестры…

— Люди завидуют нам, чиновникам. Казённый, мол, человек спокоен за своё жалование. Но я спрашиваю, Маркусен, что толку быть чиновником, когда потребности становятся так дороги, что просто житья нет? Прямо не видишь своих денег.

— Я тебя спрошу, Тобисен: кому это, по-твоему, известно так хорошо, как мне? Уж если собственных денег у себя в руках не видишь, так жить нельзя после этого.

— А макрель в этом году ещё не так дорога. И всё-таки всё жалуются. Говорят, банк кое-кому отказывает в кредите.

— Что ты говоришь! Кому же?

— Да говорят про многих. Скоро выйдет так, что, кроме консула, никто не стоит прочно, вот что выйдет.

— Да, консул в счёт не идёт, у него всегда лишек остаётся. У него так: не повезёт на одном деле, — он покроет на другом, да ещё с лихвой покроет. Опять же все эти корабли.

Сторожа бредут вверх по улице. Вдруг слышится стук колёс почтовой кареты.

— Опять она едет куда-то.

Они останавливаются; мимо них проезжает акушерка.

— Посмотрим, куда она едет, — говорит Маркусен.

— Вот-вот. Я только что хотел тебе предложить это самое, — говорит Тобисен. — Кажется, завернула налево за фонарём. Видно, она туда едет, за пустырь. Должно быть, к Олаве Воллертсен.

— Этакая свинья! Непозволительно ведёт себя эта особа! Сама замужняя, и тому подобное… Как по-твоему, что скажет на это Воллертсен?

— Да уж что и говорить!

— А потом ещё нахально посылает за акушеркой.

— Да что уж и говорить! А Воллертсен уже два года как уехал…

Акушерка поехала к Олаве Воллертсен. Утром об этом знали все в городе. Теперь это уже не могло оставаться тайной. А хитрая эта Олава, так ловко прятавшая от людей своё положение!

— Но отец, кто же отец?

Впрочем, Теннес Олай и не скрывал, что отец — он, простите за выражение. И во всём городе не было никого, кто не удивлялся бы этому, никто не мог этого понять. Будь хоть здесь сердечное увлечение, — Олава была молода и красива, — но с Теннесом Олай? Нет, это был чистейший разврат.

Теннес Олай и сам говорил, что он не понимает как он добился доступа туда. Но он находил для неё оправдание.

— У таких деликатных дам, — говорил он, — иногда бывают странности. Им часто нравятся мужчины, которые гораздо ниже их по общественному положению и по внешности. Так было и в данном случае, это надо иметь в виду.

И Теннес Олай продолжал всюду ходить тихо и без претензий, и его приятели на пристани не стали меньше уважать его после этого.

— Этот пройдоха Теннес Олай, — говорили они, — показал себя в данном случае совсем с новой стороны. От него можно ожидать, что он когда-нибудь откроет торговлю, начнёт вести большие дела, и его будут звать Янсеном, потому что он мастер на все руки. И он уже теперь смахивает на купца, так он пополнел в теле.

К концу зимы бомба разорвалась. Ах, все остальные события ничто в сравнении с этой страшной катастрофой.

Консул обанкротился.

В банке происходило заседание.

С некоторого времени стали замечать, — и это вызвало всеобщее удивление, — что на векселях консула красовались какие-то неизвестные подписи. И вот, наконец, купец Берг предложил не дать отсрочки по одному из подобных векселей. Он потребовал, чтобы бланконадписатель был заменён кем-нибудь другим, более солидным. Это было, конечно, очень грубо по отношению к такому человеку, как консул: раз он нашёл данное имя солидным, значит, так оно и есть. Словом, предложение Берга было отклонено.

Во время этой маленькой передряги на заседании консул чувствовал себя почти уничтоженным. Но он овладел собой и принял вид холодного равнодушия. У него оставалась ещё одна надежда, последняя: он ждал телеграммы от капитана Воллертсена насчёт фруктов; маленькая телеграмма должна была принести ему счастливое известие о продаже его груза в Нью-Йорке.

— Господин Берг хочет другого, лучшего имени, — сказал консул. — По-моему, всякое имя — не более как пустая формальность. К следующему заседанию я буду иметь честь выкупить этот вексель.

Да, он вполне заслуженно, конечно, срезал этого Берга. Но наступило следующее заседание, и консул по векселю не уплатил. Увы, — он вообще больше не платил по векселям.

В телеграмме Воллертсена было мало радостного, — напротив, её точно сумасшедший писал. Воллертсен покинул своё судно, так его встревожили загадочные письма из дому, и теперь он находится на пути домой.

Теперь положение консула было безвыходное.

Он поднялся со стула и сдул пыль с сюртука. К своему сожалению, он должен сообщить почтенной дирекции банка, что большие убытки, несчастия с кораблями и плохие времена привели его к невозможности удержаться на месте; об этом узнали его кредиторы. По этому случаю он слагает свой почётный пост в банке.

Страница 4 из 5

Вам также может понравиться

Страница 1 из 407

Назад12407Далее