Загрузка...
Необыкновенные приключения доктора — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Необыкновенные приключения доктора

Автор Михаил Афанасьевич Булгаков
0+
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
докторприключениявойнабелая гвардиядневникРоссия19181919медицинаистория

Описание

Книга представляет собой сочетание реальных военных воспоминаний Михаила Булгакова и художественной переработки их в рассказ о докторе N, раскрывая личные переживания автора, политические ограничения и сложность сохранения памяти о войне.

Главный конфликт / проблема

Трудность сохранения и передачи памяти о войне в условиях политической цензуры и личной потери.

Ключевые идеи

  • Война как хаос и бессмысленность
  • Потеря и поиск идентичности
  • Сочетание реального и фантастического
  • Бессилие и отчаяние автора
  • Переобразование дневниковых записей в художественный рассказ под политические ограничения.
  • Анонимность и бессвязные записки как средство скрытия белогвардейского прошлого.
  • Рассказ как схематическое изображение неосуществленного романа «Белая гвардия».
  • Булгаков глубоко погружён в исторический контекст своего времени и часто размышляет о том, как события прошлого влияют на его жизнь.
  • Автор участвовал в различных военных конфликтах, служил в белой армии и, возможно, в красных частях, но детали его военной карьеры остаются неясными.
  • Сложность политических и военных альянсов в Чеченском конфликте.
  • Влияние Лермонтова и других культурных отсылок на эмоциональное восприятие войны.

Вывод

Книга демонстрирует, как автор, сталкиваясь с хаосом войны и политическими ограничениями, смог сохранить и адаптировать свои воспоминания, превращая их в художественный рассказ, который одновременно служит автобиографией и критикой.

Кому полезна

  • Люди, интересующиеся историей России
  • Читатели, изучающие творчество Михаила Булгакова
  • Писатели и исследователи памяти и военной истории
  • Психологи, изучающие влияние войны на личность

Главные темы

  • Война и её бессмысленность
  • Проблемы памяти и воспоминаний
  • Переобразование личных записей в художественный текст
  • Политические и военные конфликты в России и Украине

Персонажи

  • Доктор N — Доктор, чья судьба неизвестна – убит, утонул, жив в Буэнос-Айресе.
  • Сестра доктора N — Отправляет письмо и записную книжку автору, выражает слезы и размышления о пользе чтения.
  • Автор — Бактериолог, переживает войны, пишет дневник, публикует записки.
  • Михаил Булгаков — Военный врач, писатель, чьи дневниковые записи были переработаны в рассказ.
  • Шугаев — Участвует в боях, описывается как опытный, иногда комментирует события.
  • Голендрюк — Потерян без вести, упоминается в письме автора.
  • П. С. Попов — Утверждает дату дебюта Булгакова 19 ноября 1919 г.
  • Т. Н. Кисельгоф — Свидетельствует о печати Булгакова в кавказских газетах.
  • Ю. Слезкин — Писал о встрече с Булгаковым во Владикавказе.
  • А. В. Амфитеатров — Его произведение служит литературным ориентиром для Булгакова.
  • Н. А. Земской — Писал о желании Булгакова купить книгу по бактериологии.
  • Т. Н. Лаппа — Указывает, что у неё и Булгакова не было детей из-за «жизни».

Цитаты

  • Вы литератор и его друг, напечатайте, т. к. это интересно
  • Йод спасает жизнь
  • Впервые — Рупор. 1922. Вып. 2.
  • Не могу выразить, как иногда мучительно мне приходится.
  • Почему я не родился сто лет тому назад?
  • Кончено. Меня увозят.
  • …в „Гудке“… держал речь обычную и заданную мне,— о том, каким должен быть „Гудок“.
  • …Тебя я, вольный сын эфира.

Сводка по автору из Wikidata

1891–1940. Михаил Афанасьевич Булгаков. советский писатель, драматург, театральный режиссёр и актёр (1891—1940)

Читать онлайн

Страница 2 из 7

IV

Итальянская гармоника

15 февраля.

Сегодня пришел конный полк, занял весь квартал. Вечером ко мне на прием явился один из 2-го эскадрона (эмфизема). Играл в приемной, ожидая очереди, на большой итальянской гармонии. Великолепно играет этот эмфизематик («На сопках Маньчжурии»), но пациенты были страшно смущены, и выслушивать совершенно невозможно. Я принял его вне очереди. Моя квартира ему очень понравилась. Хочет переселиться ко мне со взводным. Спрашивает, есть ли у меня граммофон…

Эмфизематику лекарство в аптеке сделали в двадцать минут и даром. Это замечательно, честное слово!

17 февраля.

Спал сегодня ночью — граммофон внизу сломался.

Достал бумажки с 18 печатями о том, что меня нельзя уплотнить, и наклеил на парадной двери, на двери кабинета и в столовой.

21 февр.

Меня уплотнили…

22 февр.

…И мобилизовали {10}.

…марта.

Конный полк ушел воевать с каким-то атаманом. За полком на подводе ехал граммофон и играл «Вы просите песен» {11}. Какое все-таки приятное изобретение!

Из пушек стреляли под утро…

V

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

VI

Артиллерийская подготовка и сапоги

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

VII

Кончено. Меня увозят {12}.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

…Из пушек . . . . . . . . . . . . .

…и . . . . . . . . . . . . .

VIII

Ханкальское ущелье

Сентябрь.

Временами мне кажется, что все это сон. Бог грозный наворотил горы. В ущельях плывут туманы. В прорезях гор грозовые тучи. И бурно плещет по камням

…мутный вал. Злой чечен ползет на берег, Точит свой кинжал {13}.

Узун-Хаджи {14} в Чечен-ауле {15}. Аул растянулся на плоскости на фоне синеватой дымки гор. В плоском Ханкальском ущелье пылят по дорогам арбы, двуколки. Кизлярогребенские казаки стали на левом фланге, гусары на правом. На вытоптанных кукурузных полях батареи. Бьют шрапнелью по Узуну. Чеченцы как черти дерутся с «белыми чертями». У речонки, на берегу которой валяется разбухший труп лошади, на двуколке треплется краснокрестный флаг. Сюда волокут ко мне окровавленных казаков, и они умирают у меня на руках.

Грозовая туча ушла за горы. Льет жгучее солнце, и я жадно глотаю смрадную воду из манерки. Мечутся две сестры, поднимают бессильные свесившиеся головы на соломе двуколок, перевязывают белыми бинтами, поят водой.

Пулеметы гремят дружно целой стаей.

Чеченцы шпарят из аула. Бьются отчаянно. Но ничего не выйдет. Возьмут аул и зажгут. Где ж им с двумя паршивыми трехдюймовками устоять против трех батарей кубанской пехоты…

С гортанными воплями понесся их лихой конный полк вытоптанными, выжженными кукурузными пространствами. Ударил с фланга в терских казачков.

Те чуть теку не дали. Но подсыпали кубанцы, опять застрочили пулеметы и загнали наездников за кукурузные поля на плато, где видны в бинокль обреченные сакли.

Ночь.

Все тише, тише стрельба. Гуще сумрак, таинственнее тени. Потом бархатный полог и бескрайний звездный океан. Ручей сердито плещет. Фыркают лошади, а на правой стороне в кубанских батальонах горят, мигая, костры. Чем черней, тем страшней и тоскливей на душе. Наш костер трещит. Дымом то на меня потянет, то в сторону отнесет. Лица казаков в трепетном свете изменчивые, странные. Вырываются из тьмы, опять ныряют в темную бездну. А ночь нарастает безграничная, черная, ползучая. Шалит, пугает. Ущелье длинное. В ночных бархатах — неизвестность. Тыла нет. И начинает казаться, что оживает за спиной дубовая роща. Может, там уже ползут, припадая к росистой траве, тени в черкесках. Ползут, ползут… И глазом не успеешь моргнуть: вылетят бешеные тени, распаленные ненавистью, с воем, с визгом и… аминь!

Тьфу, черт возьми!

— Поручиться нельзя,— философски отвечает на кой-какие дилетантские мои соображения относительно непорочности и каверзности этой ночи сидящий у костра Терского 3-го конного казачок,— заскочуть с хлангу. Бывало.

Ах, типун на язык! «С хлангу»! Господи Боже мой! Что же это такое! Навоз жуют лошади, дула винтовок в огненных отблесках. «Поручиться нельзя»! Туманы в тьме. Узун-Хаджи в роковом ауле… {16}

Да что я, Лермонтов, что ли! Это, кажется, по его специальности? При чем здесь я!!

Заваливаюсь на брезент, съеживаюсь в шинели и начинаю глядеть в бархатный купол с алмазными брызгами. И тотчас взвивается надо мной мутно-белая птица тоски. Встает зеленая лампа, круг света на глянцеватых листах, стены кабинета… Все полетело верхним концом вниз и к чертовой матери! За тысячи верст на брезенте, в страшной ночи. В Ханкальском ущелье…

Но все-таки наступает сон. Но какой? То лампа под абажуром, то гигантский темный абажур ночи и в нем пляшущий огонь костра. То тихий скрип пера, то треск огненных кукурузных стеблей. Вдруг утонешь в мутноватой сонной мгле, но вздрогнешь и вскинешься. Загремели шашки, взвыли гортанные голоса, засверкали кинжалы, газыри с серебряными головками… Ах!.. Напали!

…Да нет! Это чудится… Все тихо. Пофыркивают лошади, рядами лежат черные бурки — спят истомленные казаки. И золой покрываются угли, и холодом тянет сверху. Встает бледный далекий рассвет.

Усталость нечеловеческая. Уж и на чеченцев наплевать. Век не поднимешь — свинец. Пропадает из глаз умирающий костер… Наскочат с «хлангу», как кур зарежут. Ну и зарежут. Какая разница…

Противный этот Лермонтов. Всегда терпеть не мог {17}. Хаджи. Узун. В красном переплете в одном томе. На переплете золотой офицер с незрячими глазами и эполеты крылышками. «Тебя я, вольный сын эфира» {18}. Склянка-то с эфиром лопнула на солнце… Мягче, мягче, глуше, темней. Сон.

Страница 2 из 7

Вам также может понравиться

Страница 1 из 407

Назад12407Далее