Загрузка...
Необыкновенные приключения доктора — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Необыкновенные приключения доктора

Автор Михаил Афанасьевич Булгаков
0+
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
докторприключениявойнабелая гвардиядневникРоссия19181919медицинаистория

Описание

Книга представляет собой сочетание реальных военных воспоминаний Михаила Булгакова и художественной переработки их в рассказ о докторе N, раскрывая личные переживания автора, политические ограничения и сложность сохранения памяти о войне.

Главный конфликт / проблема

Трудность сохранения и передачи памяти о войне в условиях политической цензуры и личной потери.

Ключевые идеи

  • Война как хаос и бессмысленность
  • Потеря и поиск идентичности
  • Сочетание реального и фантастического
  • Бессилие и отчаяние автора
  • Переобразование дневниковых записей в художественный рассказ под политические ограничения.
  • Анонимность и бессвязные записки как средство скрытия белогвардейского прошлого.
  • Рассказ как схематическое изображение неосуществленного романа «Белая гвардия».
  • Булгаков глубоко погружён в исторический контекст своего времени и часто размышляет о том, как события прошлого влияют на его жизнь.
  • Автор участвовал в различных военных конфликтах, служил в белой армии и, возможно, в красных частях, но детали его военной карьеры остаются неясными.
  • Сложность политических и военных альянсов в Чеченском конфликте.
  • Влияние Лермонтова и других культурных отсылок на эмоциональное восприятие войны.

Вывод

Книга демонстрирует, как автор, сталкиваясь с хаосом войны и политическими ограничениями, смог сохранить и адаптировать свои воспоминания, превращая их в художественный рассказ, который одновременно служит автобиографией и критикой.

Кому полезна

  • Люди, интересующиеся историей России
  • Читатели, изучающие творчество Михаила Булгакова
  • Писатели и исследователи памяти и военной истории
  • Психологи, изучающие влияние войны на личность

Главные темы

  • Война и её бессмысленность
  • Проблемы памяти и воспоминаний
  • Переобразование личных записей в художественный текст
  • Политические и военные конфликты в России и Украине

Персонажи

  • Доктор N — Доктор, чья судьба неизвестна – убит, утонул, жив в Буэнос-Айресе.
  • Сестра доктора N — Отправляет письмо и записную книжку автору, выражает слезы и размышления о пользе чтения.
  • Автор — Бактериолог, переживает войны, пишет дневник, публикует записки.
  • Михаил Булгаков — Военный врач, писатель, чьи дневниковые записи были переработаны в рассказ.
  • Шугаев — Участвует в боях, описывается как опытный, иногда комментирует события.
  • Голендрюк — Потерян без вести, упоминается в письме автора.
  • П. С. Попов — Утверждает дату дебюта Булгакова 19 ноября 1919 г.
  • Т. Н. Кисельгоф — Свидетельствует о печати Булгакова в кавказских газетах.
  • Ю. Слезкин — Писал о встрече с Булгаковым во Владикавказе.
  • А. В. Амфитеатров — Его произведение служит литературным ориентиром для Булгакова.
  • Н. А. Земской — Писал о желании Булгакова купить книгу по бактериологии.
  • Т. Н. Лаппа — Указывает, что у неё и Булгакова не было детей из-за «жизни».

Цитаты

  • Вы литератор и его друг, напечатайте, т. к. это интересно
  • Йод спасает жизнь
  • Впервые — Рупор. 1922. Вып. 2.
  • Не могу выразить, как иногда мучительно мне приходится.
  • Почему я не родился сто лет тому назад?
  • Кончено. Меня увозят.
  • …в „Гудке“… держал речь обычную и заданную мне,— о том, каким должен быть „Гудок“.
  • …Тебя я, вольный сын эфира.

Сводка по автору из Wikidata

1891–1940. Михаил Афанасьевич Булгаков. советский писатель, драматург, театральный режиссёр и актёр (1891—1940)

Читать онлайн

Страница 3 из 7

IX

Дым и пух

Утро.

Готово дело. С плато поднялись клубы черного дыма. Терцы поскакали за кукурузные пространства. Опять взвыл пулемет, но очень скоро перестал.

Взяли Чечен-аул…

И вот мы на плато. Огненные столбы взлетают к небу. Пылают белые домики, заборы, трещат деревья. По кривым уличкам метет пламенная вьюга, отдельные дымки свивают в одну тучу, и ее тихо относит на задний план к декорации оперы «Демон» {19}.

Пухом полна земля и воздух. Лихие гребенские станичники проносятся вихрем к аулу, потом обратно. За седлами, пачками связанные, в ужасе воют куры и гуси.

У нас на стоянке с утра идет лукулловский пир {20}. Пятнадцать кур бухнули в котел. Золотистый, жирный бульон — объедение. Кур режет Шугаев, как Ирод младенцев.

А там, в таинственном провале между массивами, по склонам которых ползет и тает клочковатый туман, пылая мщением, уходит таинственный Узун со всадниками {21}.

Голову даю на отсечение, что все это кончится скверно. И поделом — не жги аулов.

Для меня тоже кончится скверно. Но с этой мыслью я уже помирился. Стараюсь внушить себе, что это я вижу сон. Длинный и скверный.

Я всегда говорил, что фельдшер Голендрюж — умный человек. Сегодня ночью он пропал без вести. Но хотя вести он и не оставил, я догадываюсь, что он находится на пути к своей заветной цели, именно на пути к железной дороге, на конце которой стоит городок. В городке его семейство. Начальство приказало мне «произвести расследование». С удовольствием. Сижу на ящике с медикаментами и произвожу. Результат расследования: фельдшер Голендрюк пропал без вести. В ночь с такого-то на такое-то число. Точка.

X

Достукался и до чеченцев

Жаркий сентябрьский день {22}.

…Скандал! Я потерял свой отряд. Как это могло произойти? Вопрос глупый, здесь все может произойти. Что угодно. Коротко говоря: нет отряда.

Над головой раскаленное солнце, кругом выжженная травка. Забытая колея. У колеи двуколка, в двуколке я, санитар Шугаев и бинокль. Но главное — ни души. Ну ни души на плато. Сколько ни шарили стекла Цейса {23} — ни черта. Сквозь землю провалились все. И десятитысячный отряд с пушками, и чеченцы. Если бы не дымок от догорающего в верстах пяти Чечена, я бы подумал, что здесь и никогда вообще людей не бывало.

Шугаев встал во весь рост в двуколке, посмотрел налево, повернулся на 180 градусов, посмотрел и направо, и назад, и вперед, и вверх и слез со словами:

— Паршиво.

Лучше ничего сказать нельзя. Что произойдет в случае встречи с чеченцами, у которых спалили пять аулов, предсказать нетрудно. Для этого не нужно быть пророком. . . . . . . . . . . . . .

Что же, буду записывать в книжечку до последнего. Это интересно.

Поехали наобум.

…Ворон взмыл кверху. Другой вниз. А вон и третий. Чего это они крутятся? Подъезжаем. У края брошенной заросшей дороги лежит чеченец. Руки разбросал крестом. Голова закинута. Лохмотья черной черкески. Ноги голые. Кинжала нет. Патронов в газырях нет. Казачки народ запасливый, вроде гоголевского Осипа {24}:

— И веревочка пригодится {25}.

Под левой скулой черная дыра, от нее на грудь, как орденская лента, тянется выгоревший под солнцем кровавый след. Изумрудные мухи суетятся, облепив дыру. Раздраженные вороны вьются невысоко, покрикивают…

Дальше!..

…Цейс галлюцинирует! Холм, а на холме, на самой вершине,— венский стул! Кругом пустыня! Кто на гору затащил стул? Зачем?..

…Объехали холм осторожно. Никого. Уехали, а стул все лежит.

Жарко. Хорошо, что полную манерку захватил.

Под вечер.

Готово! Налетели. Вот они, горы, в двух шагах. Вон ущелье. А из ущелья катят. Кони-то, кони! Шашки в серебре… Интересно, кому достанется моя записная книжка? {26} Так никто и не прочтет! У Шугаева лицо цвета зеленоватого. Вероятно, и у меня такое же. Машинально пошевелил браунинг в кармане. Глупости. Что он поможет! Шугаев дернулся. Хотел погнать лошадей и замер.

Глупости. Кони у них — смотреть приятно. Куда ускачешь на двух обозных? Да и шагу не сделаешь. Вскинет любой винтовку, приложится, и кончен бал.

— Э-хе-хе,— только и произнес Шугаев.

Заметили. Подняли пыль. Летят к нам. Доскакали. Зубы белые сверкают, серебро сверкает. Глянул на солнышко. До свиданья, солнышко…

…И чудеса в решете!.. Наскакали, лошади кругом танцуют. Не хватают… галдят:

— Та-ла-га-га!

Черт их знает, что они хотят. Впился рукой в кармане в ручку браунинга, предохранитель на огонь перевел. Схватят — суну в рот. Так оно лучше. Так научили.

А те галдят, в грудь себя бьют, зубы скалят, указывают вдаль.

— А-ля-ма-мя… Болгатоэ-э!

— Шали-аул! Га-го-гыр-гыр.

Шугаев человек бывалый. Опытный. Вдруг румянцем по зелени окрасился, руками замахал, заговорил на каком-то изумительном языке:

— Шали, говоришь? Так, так. Наша Шали-аул пошла? Так, так. Болгатоэ. А наши-то где? Там?

Те расцвели улыбками, зубы изумительные. Руками машут, головами кивают.

Шугаев окончательно приобрел нормальный цвет лица.

— Мирные! Мирные, господин доктор. Замирили их. Говорят, что наши через Болгатоэ на Шали-аул пошли. Проводить хотят! Да вот и наши! С места не сойти, наши!

Глянул — внизу у склона пылит. Уходит хвост колонны. Шугаев лучше Цейса видит.

У чечен лица любовные. Глаз с Цейса не сводят.

— Понравился бинок,— хихикнул Шугаев.

— Ох, и сам я вижу, что понравился. Ох, понравился. Догнать бы скорей колонну!

Шугаев трясется на облучке, читает мысли, утешает.

— Не извольте беспокоиться. Тут не тронут. Вон они, наши! Вон они! Не ежели бы версты две подальше,— он только рукой махнул.

А кругом:

— Гыр… гыр!

Хоть бы одно слово я понимал! А Шугаев понимает и сам разговаривает. И руками, и языком. Скачут рядом, шашками побрякивают. В жизнь не ездил с таким конвоем…

Страница 3 из 7

Вам также может понравиться

Страница 1 из 407

Назад12407Далее