Загрузка...
Нетерпение сердца — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Нетерпение сердца

Автор Стефан Цвейг
0+12k читателей
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
любовьбезнадежностьпараличвоенныйавстрияроманпсихологияисторияпарализованнаясудьба

Описание

Главный герой, молодой лейтенант Тони Гофмиллер, сталкивается с внутренним конфликтом между долгом и состраданием, когда его внимание привлекает парализованная девушка Эдит фон Кекешфальва. По мере развития сюжета он погружается в семейные тайны, медицинские дилеммы и моральные дилеммы, в итоге принимая решение покинуть службу и поддержать Эдит, но при этом сталкиваясь с последствиями своих действий.

Главный конфликт / проблема

Внутренний конфликт лейтенанта Тони Гофмиллер между долгом перед войной и состраданием к парализованной девушке Эдит, а также его попытки понять и принять ответственность за свои действия.

Ключевые идеи

  • Встреча лейтенанта с Гофмиллером открывает ему мир военной славы и личных связей
  • Сострадание и чувство вины становятся центральными мотивами после приглашения Эдит к танцу
  • Война и личный долг конфликтуют с человеческой эмпатией
  • Сила простого сострадания как источника личной ценности
  • Переход от чувства ничтожности к ощущению значимости
  • Внутренний конфликт между желанием помогать и страхом быть использованным
  • Влияние окружения и социальных ожиданий на личные решения
  • Врач-пациент: доверие и непредсказуемость взаимодействия
  • Переход от простого агента к аристократу через обман и умелое управление
  • Влияние прошлого и личных мотивов на текущие решения
  • Непредсказуемость поведения пациента как индикатор лечения
  • Быстрый обретённый успех может сопровождаться внутренним конфликтом и чувством вины.

Вывод

Книга приводит к выводу, что сострадание и личная ответственность требуют осознанного баланса, и что решения, даже если они направлены на помощь, несут за собой последствия, которые необходимо учитывать.

Кому полезна

  • Читатели художественной литературы, интересующиеся военными темами и моральными дилеммами
  • Люди, ищущие психологические и эмоциональные аспекты человеческих отношений
  • Те, кто ценит глубокий внутренний конфликт и развитие персонажей

Главные темы

  • Героизм и долг
  • Сострадание и личная ответственность
  • Моральные дилеммы

Персонажи

  • Тони Гофмиллер — Тони Гофмиллер – лейтенант кавалерии, чувствующий себя лишним, но открывающий в себе способность помогать. Он испытывает сострадание к парализованной Эдит, но боится, что его чувства будут восприняты как романтика. Внутренний конфликт между долгом и состраданием приводит к решению уйти из службы, но он остаётся тревожным, сомневается в своих действиях и чувствует вину за ложное обручение.
  • Эдит — Эдит – парализованная красавица, уязвимая и изолированная, но ценящая внимание Тони. Её письма раскрывают страсть и страх, она требует поддержки и внимания, эмоционально нестабильна.
  • Леопольд Каниц — Леопольд Каниц – бывший еврейский агент, ставший аристократом через обман и манипуляции. Он гостеприимен к Тони, но раздражён и недоверчив, просит помощи в отношении Эдит. Внутренний конфликт после сделки и участие в наследственной афере с княгиней Орошвар.
  • Доктор Кондор — Доктор Кондор – опытный врач, обсуждающий состояние Эдит и историю отца лейтенанта. Он заботится о пациентке, но скрывает детали, чтобы не тревожить Тони. Взволнованный, но осведомлённый о методах лечения, он требует от лейтенанта поддержки и старается защитить свою жену.
  • Илона — Илона – смелая и любящая, помогает лейтенанту в общении, поддерживает семейные традиции и понимает, что присутствие Гофмиллер может ранить Эдит, пытаясь объяснить сложность ситуации. Организует визит и помогает лейтенанту.
  • Ференц — Ференц – скептически относится к визитам Тони, высмеивает его, но поддерживает Гофмиллера и участвует в обсуждении.
  • Йозхи — Йозхи – участник шуток, поддерживает Ференца, но сомневается в честности Гофмиллера и задаёт вопросы о его обручении.
  • Балинка — Балинка – предлагает Гофмиллеру помощь в уходе из армии и поиске новой жизни за границей.
  • Полковник Бубенчич — Полковник Бубенчич – не позволяет Гофмиллеру убить себя, выдает приказ о переводе в резерв и помогает скрыть скандал.
  • Клара — Клара – слепая жена Кондора, ведёт вязание и обеспокоена состоянием Эдит.
  • Фрейлейн Дитценгоф — Фрейлейн Дитценгоф – молодая женщина, благодарна за продажу, но остаётся настороженной.
  • Голдбаум — Голдбаум – участник беседы о портсигаре, проявляет интерес к Тони.

Цитаты

  • «Нетерпение сердца» — это не сострадание, а истинное действие, требующее решимости.
  • «Я не мог бы не пригласить бедняжку танцевать…» — слова лейтенанта, отражающие его внутренний конфликт и чувство вины.
  • Мне, молодому человеку, скромному, заурядному офицеру, дана власть осчастливить кого-то!
  • Быть может, чтобы объяснить себе то упоение, в которое я пришёл после неожиданного открытия, я должен был вспомнить, что с детских лет меня всегда подавляло сознание собственного ничтожества.
  • "Врач и пациент – это как если бы вы открыли свою душу перед Богом, и я не могу сказать, что эта непокорность мне не по душе."
  • "Переход от простого агента к аристократу через обман и умелое управление – это то, что делает Леопольда Каница настоящим мастером своего дела."
  • «Бедняжка, — подумал он, — крепко же ты попалась!»
  • «Провожу её до отеля, — мелькнуло у него в голове, — и дело с концом»
  • Пожалуйста, никаких дискуссий по этому поводу! Никому другому я ни словом не обмолвился.
  • Насколько важно, чтобы вы не оставляли меня в отчаянии.

Сводка по автору из Wikidata

1881–1942. Stefan Zweig. австрийский писатель

Читать онлайн

Страница 1 из 101

Annotation

Литературный шедевр Стефана Цвейга — роман «Нетерпение сердца» — превосходно экранизировался мэтром французского кино Эдуаром Молинаро.

Однако даже очень удачной экранизации не удалось сравниться с силой и эмоциональностью истории о безнадежной, безумной любви парализованной юной красавицы Эдит фон Кекешфальва к молодому австрийскому офицеру Антону Гофмюллеру, способному сострадать ей, понимать ее, жалеть, но не ответить ей взаимностью…

Стефан Цвейг

notes

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

Стефан Цвейг Нетерпение сердца

© Перевод. Н. Н. Бунин, наследники, 2014

Все права защищены.

* * *

…Есть два рода сострадания. Одно — малодушное и сентиментальное, оно, в сущности, не что иное, как нетерпение сердца, спешащего поскорее избавиться от тягостного ощущения при виде чужого несчастья; это не сострадание, а лишь инстинктивное желание оградить свой покой от страданий ближнего. Но есть и другое сострадание — истинное, которое требует действий, а не сантиментов, оно знает, чего хочет, и полно решимости, страдая и сострадая, сделать все, что в человеческих силах и даже свыше их.

«Нетерпение сердца»

«Ибо кто имеет, тому дано будет» — каждый писатель может с легким сердцем признать справедливость этих слов из Книги Мудрости, применив их к себе: кто много рассказывал, тому многое расскажется. Ничто так не далеко от истины, как слишком укоренившееся мнение, будто писатель только и делает, что сочиняет всевозможные истории и происшествия, снова и снова черпая их из неиссякаемого источника собственной фантазии. В действительности же, вместо того чтобы придумывать образы и события, ему достаточно лишь выйти им навстречу, и они, неустанно разыскивающие своего рассказчика, сами найдут его, если только он не утратил дара наблюдать и прислушиваться. Тому, кто не раз пытался толковать человеческие судьбы, многие готовы поведать о своей судьбе.

Эту историю мне тоже рассказали, причем совершенно неожиданно, и я передаю ее почти без изменений.

В мой последний приезд в Вену, как-то вечером, уставший от множества дел, я отыскал один пригородный ресторан, полагая, что он давно вышел из моды и вряд ли многолюден. Однако едва я вошел в зал, как мне пришлось раскаяться в своем заблуждении. Из-за первого же столика поднялся знакомый и, проявляя все признаки искренней радости, которой я отнюдь не разделял, предложил подсесть к нему. Было бы неверно утверждать, что этот суетливый господин сам по себе несносный или неприятный человек; он лишь принадлежал к тому сорту назойливых людей, что коллекционируют знакомства с таким же усердием, как дети — почтовые марки, чрезвычайно гордясь каждым экземпляром своей коллекции.

Для этого чудака — между прочим, дельного и знающего архивариуса — весь смысл жизни, казалось, заключался в чувстве скромного удовлетворения, которое он испытывал, если при упоминании какого-либо имени, время от времени мелькавшего в газетах, мог небрежно обронить: «Это мой близкий друг», или: «Да я его только вчера видел», или: «Мой друг А. говорит, а мой приятель Б. полагает», — и так до конца алфавита. Знакомые актеры всегда могли рассчитывать на его аплодисменты, знакомым актрисам он звонил утром после премьеры, торопясь поздравить их; не бывало случая, чтобы он позабыл чей-нибудь день рождения; пристально следя за рецензиями, он оставлял без внимания малоприятные, хвалебные же вырезал из газет и от чистого сердца посылал друзьям. В общем, это был неплохой малый, ибо в своем усердии он руководствовался самыми добрыми намерениями и почитал за счастье, если кто-либо из его именитых друзей обращался к нему с пустячной просьбой или же пополнял его коллекцию новым экземпляром.

Нет нужды подробней описывать нашего друга «при ком-то» — как в насмешку окрестили венцы этих добродушных прилипал из многоликой породы снобов, — любой из нас встречал их и знает, что только грубостью можно отделаться от их безобидного, но назойливого внимания. Итак, покорившись судьбе, я подсел к нему. Не проболтали мы и четверти часа, как в ресторан вошел рослый господин с моложавым румяным лицом и сединой на висках; по выправке в нем сразу угадывался бывший военный. Поспешно привстав с места, мой сосед с присущим ему усердием поклонился вошедшему, на что тот ответил скорее безразлично, нежели учтиво. Не успел новый посетитель сделать подбежавшему кельнеру заказ, как мой друг «при ком-то», подвинувшись ко мне поближе, тихо спросил:

— Знаете, кто это?

Помня его привычку хвастать любым, даже малоинтересным экземпляром своей коллекции и опасаясь слишком пространных объяснений, я холодно бросил «нет» и занялся тортом. Однако мое равнодушие только подзадорило этого собирателя имен; поднося ладонь ко рту, он зашептал:

— Это же Гофмиллер из главного интендантства; ну, помните, тот, что в войну получил орден Марии-Терезии.

Поскольку этот факт вопреки ожиданию не произвел на меня ошеломляющего впечатления, господин «при ком-то» с патриотическим пылом, достойным школьной хрестоматии, принялся выкладывать все подвиги, совершенные ротмистром Гофмиллером сначала в кавалерии, затем в воздушном бою над Пьяве, когда он один сбил три вражеских самолета, и, наконец, когда его пулеметная рота трое суток сдерживала натиск противника. Рассказ свой господин «при ком-то» сопровождал массой подробностей (я их здесь опускаю) и то и дело выражал безмерное изумление по поводу того, что я никогда не слышал об этом выдающемся человеке, которому император Карл самолично вручил высшую австрийскую военную награду.

Невольно поддавшись искушению, я взглянул на соседний столик, чтобы с двухметровой дистанции увидеть героя, отмеченного печатью истории. Но я встретил твердый, недовольный взгляд, который словно говорил: «Этот тип уже что-то наплел тебе? Нечего на меня глазеть». И, не скрывая своей неприязни, ротмистр резко передвинул стул и уселся к нам спиной. Несколько смущенный, я отвернулся и с этой минуты избегал даже краешком глаза смотреть в его сторону.

Вскоре я распрощался с моим усердным сплетником. При выходе я не преминул отметить про себя, что он уже успел перебраться к своему герою: видимо, не терпелось поскорее доложить ему обо мне, как он докладывал мне о нем.

Вот, собственно, и все. Я бы скоро позабыл эту мимолетную встречу взглядов, но случаю было угодно, чтобы на следующий день в небольшом обществе я оказался лицом к лицу с неприступным ротмистром. В смокинге он выглядел еще более эффектно и элегантно, нежели вчера в костюме спортивного покроя. Узнав друг друга, мы оба постарались скрыть невольную усмешку, словно два заговорщика, оберегающие от посторонних тайну, известную только им. Вероятно, воспоминание о вчерашнем незадачливом своднике в одинаковой мере раздражало и забавляло нас обоих. Сначала мы избегали говорить друг с другом, что, впрочем, все равно не удалось бы, поскольку вокруг разгорелся жаркий спор.

Страница 1 из 101

Назад12101Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 407

Назад12407Далее