Читать бесплатно онлайн

Долбня

Автор Николай Герасимович Помяловский

personВсе книги автора

Удобнее читать в приложении

Читать в Telegram Читать в MAX Читать в VK Читать в WEB

menu_bookЧитать здесь

Язык книгиru

Возрастное ограничение0+

Жанры

классическая проза

Темы

школьная жизньмолодостьпамяткапедагогикадолбняучебапамятныепсихологиядетствообразование

Описание

Книга представляет собой воспоминание о переходе из деревенской простоты в строгую школьную дисциплину, описывая внутренний конфликт главного героя и атмосферу училища.

Главный конфликт / проблема

Внутренний конфликт Данила между желанием свободы и требованиями строгой дисциплины

Ключевые идеи

Суровая дисциплина («долбня») как основа школьной культуры
Школьничество как реакция учеников на жесткую систему
Переход от деревенской жизни к училищной и внутренний конфликт

Вывод

Книга приводит к выводу, что переход от деревенской простоты к строгому училищному режиму вызывает внутренний конфликт и желание вернуться к прежней свободе.

Кому полезна

Ученики
Родители
Педагоги
Историки образования
Люди, интересующиеся культурой приволжских деревень

Главные темы

Дисциплина в школе
Адаптация к новой среде
Внутренний конфликт между свободой и порядком

Персонажи

Данила Иванов — Родом из приволжской деревни, привыкший к свободной жизни, испытывает трудности с жесткой дисциплиной в училище.
Краснояров — Строгий, часто спит, применяет жесткую дисциплину, требует безошибочности.
Комедо — Участвует в играх, помогает другим ученикам в «школьничестве».
Светозаров — Выучил длинные тексты без ошибок, считается «башкой».
Момзаков — Изучает гримасы и «смазь» на лице.
Хитонов — Стал жертвой табличных шуток.

Цитаты

«долбня, долбня ужасающая, мертвящая»
«Коль блаженны те народы, Кого крепкие природы»

Сводка по автору из Wikidata

1835–1863. Nikołaj Pomiałowski. русский писатель, прозаик

Читать онлайн

Страница 3 из 3

Как объяснить все эти аномалии школярства, темные нелепые явления училищной жизни? Но не было ни физической, ни нравственной возможности высидеть классное время без всяких проделок. Только не ученик, не он виноват во всей это пошлости, все явления его жизни необходимо вытекают из тех условий, при которых он растет и развивается. И не педагоги виноваты — их самих долбня била в самое темя своим тяжелым для здоровой мысли молотом, ковала их мозг, как кусок железа. Разве негодяй — Краснояров? Он несчастно воспитанный педагог, ему самому школа ничего не дала, и он теперь не может, а не то что не хочет, дать своим ученикам ничего кроме долбни. Ведь не Краснояров, не нынешний аудитор, не современная приходчина создали долбню и прочую грязь училищную; здесь грязь копилась веками, ее завещали отцы, деды, распрадеды, велели хранить, как святыню. Виновата рутина, виноваты время и обстоятельства, виновато само общество, позволившее воспитывать своих детей по системе долбни. На кого жаловаться, когда сами допустили и терпели зло, уживались с ним очень легко и подчас покровительствовали ему.

Странная судьба Данилы. Доучилищная жизнь не приготовила его к школьным порядкам. Родился он в приволжской деревне. Отец его Иван Иванов владел небольшим пространством земли, которую сам возделывал, был у него и неводок, а мать, Татьяна Карповна, ткала знатные полотна, вязала вареги, копила творог. Кроме того, Иванов учил детей грамоте, был мастер резать из меди, кипариса, кедра и певга — крестики, четки, печати, ложки, уховертки и другие мелкие вещи. Вследствие всего этого семья жила не богато, но и не бедно. Воспитание Данила получил деревенское. В быту других детей жизнь взрослого резко отличается от жизни дитяти, там возрасты менее соприкасаются в занятиях, дети не выходят из сферы игрушек и учебников и начинают жить полною жизнию только по выходе из школы; но в таком семействе, каково у Иванова, дитя живет вполне и до училища. Он работник в доме, помощник в трудах, участвует в хозяйственных интересах семьи, у него нет детской, нет гувернера, он рано бросает помочи. Так, Данила водит лошадь на водопой, помогает отцу и в саду, и в огороде, и в рыбных промыслах, он нянчит маленького брата, Все это развивает в нем самостоятельность и практичность. Потом, другая сторона, воспитание не стесняет свободы Данилы. Он, не спрашиваясь, уходит в лес, на Волгу, в соседнюю деревню, и родители не боятся, что их сын заблудится или потонет. Данила любил бродячую жизнь; он исходил все окрестности. Он учился не столько из книги, сколько из жизни и природы. Особенно он любил Волгу, ездил в свободное время вверх и вниз в легком челноке, заправлял в камыши и, спустив с длинных удовищ лесы, замрет в ожидании, скоро ли поплавок нырнет в воду. А потянутся по Волге суда, каких он ни увидит людей и товаров, каких ни наслушается песней! Любил он и лес, выходит все места, где растут дикие яблони, лучшие ягоды, орехи и грибы; прислушивался к голосам птиц, знал всех их по имени, заслушивался по ночам соловья, его детский крик спугивал рябчиков, тетерей, он видывал, как с полей поднимались стада гусиные и целые полки лебедей. Данила был мастер отыскивать диких пчел, а иногда стоял по часу над муравейником, наблюдал хлопоты и работы насекомых, их походы и битвы, управление, порядки и нравы. Чего, бывало, в один день Данила ни заметит на воде и в лесу! Не выезжая из деревни, он знал более всякого городского мальчика. Отец научил его только читать да писать, да и это обучение совершалось понемногу и незаметно, в продолжение трех лет. Все познания он черпал из семейной, мирной, деревенской жизни и из приволжской природы. Легко ему прожилось двенадцать лет, на тринадцатом году отвезли его в училище.

И вот после свежей, деревенской, более или менее разумной жизни Данила перешел к жизни школьных затей и долбни. Затеи сначала ему нравились, но потом страстно опротивели. Начала душить его школьная атмосфера. Он был в том переходном состоянии, когда человек, будучи перенесен к новым порядкам, к иной жизни, вникает во все подробности ее, она занимательна на первых порах; но вот, изучив ее, Данила увидел, что в новой жизни ничего нет доучилищного; тогда-то наступает тоска, беспокойство и скука и страх за свое счастие. Данила как будто вырос, похудел, руки его в чесотке. Oн изобретает исходы из своего положения и не может изобрееть. Представлялось ему и бегство из училища, и желание напакостить так, чтобы выгнали его вон, намеревался иногда просить отца, чтобы взял его домой. Хотелось ему полей и лесов, и воды, и семейной жизни, и никак он не мог понять, зачем эта школьная жизнь, лишенная всякого смысла. Нечего говорить, что переходное время минет, и в нем рано или поздно совершится новый характер и выработается один из училищных типов; но всякая коренная перемена в жизни, круто поворачивающая на новую дорогу, дается человеку с болью. Оттого-то Данила Иванов и смотрит так угрюмо на мир божий. Но... минет переходное время, и выйдет же что-нибудь из Данилы. Что выйдет? Да кто же это знает?

Страница 3 из 3

Назад 1 2 3Далее