В книге «Королева Марго» автор Александр Дюма описывает политические интриги, религиозные конфликты и личные судьбы в Франции 1572‑го года, показывая, как королевские браки, заговоры и судебная жестокость влияют на судьбу героев.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между политическими и религиозными интересами, приводящий к интригам, убийствам и судебной жестокости

Ключевые идеи

Брак Маргариты и Генриха как политический инструмент объединения протестантов и католиков.
Слухи о заговоре над королевой‑матерью и подозрения в отравлении.
Тонкая игра доверия и предательства среди высших дворян: герцоги, адмирал Колиньи, король Карл IX.
Тайные встречи и обмен письмами, подтверждающие угрозы и обещания.
Политические интриги и личные амбиции в королевском дворе.
Влияние религиозных конфликтов (гугеноты) на решения высшего руководства.
Игра в карты как предлог для политической интриги
Религиозные разногласия между католиками и гугенотами
Важность личных покровителей и благостыней
Маргарита использует религиозные символы и политические связи, чтобы укрепить своё положение
Смерть и предательство становятся инструментами власти в конфликте гугенотов и католиков
Нобелизм и религиозные разногласия создают напряжение в обществе

Вывод

Книга показывает, как личные судьбы и политические интриги переплетаются в эпоху религиозных конфликтов, приводя к трагическим последствиям

Кому полезна

историки
любители исторической прозы
чтатели, интересующиеся Францией XVI века

Главные темы

Политические союзы и интриги
Религиозные конфликты и вероисповедание
Судебная жестокость и пытки

Цитаты

"Ipse attuli" – «Я сам принёс»
"Noctu pro more" – «Этой ночью, как обычно»
"Et vera incessu patuit dea"
"Герцог, собаки мои проголодались"
«Играйте, не сомневаясь; даже если я проиграю сто экю против ста ваших, завтра же утром я найду чем заплатить.»
«Дьявольщина! Надо думать, что я вас слушаю.»
«Боярышник расцвел ещё раз. Католики признали это чудом, разнесли весть о нем по городу…»
«Ключи от короля – это инструмент контроля над судьбой короля и политическими решениями.»
Труп врага всегда пахнет хорошо!
Дьявольщина! – воскликнул Коконнас.

Сводка по автору из Wikidata

1802–1870. Alexandre Dumas. французский писатель и драматург (1802—1870)

Читать онлайн

Страница 159 из 162

– Нет, – сказал Генрих, – король Карл задержал гонца.

– Король Карл задержал только одного, на дороге в Шато-Тьери; но королева-мать предусмотрительно послала трех, по трем разным дорогам.

– О! Тогда горе мне!

– Гонец из Варшавы прибыл сегодня утром. Король Польский выехал вслед за ним, и никому в голову не пришло его задерживать, потому что в Варшаве еще не знали о болезни короля. Гонец опередил Генриха Анжуйского всего на несколько часов.

– О, если бы в моем распоряжении было только семь дней! – воскликнул Генрих.

– Да, но вы не располагаете даже семью часами. Разве вы не слышали звона оружия, которое раздавали людям?

– Слышал.

– Это оружие – против вас. Они придут даже сюда и убьют вас хоть в спальне короля.

– Но король еще не умер.

Рене пристально посмотрел на Карла.

– Через десять минут он умрет. Итак, вам остается жить всего десять минут, а может быть, и меньше.

– Что же делать?

– Бежать, не теряя ни минуты, ни одной секунды.

– Но каким путем? Если меня поджидают в передней, то убьют, как только я отсюда выйду.

– Слушайте! Ради вас я рискую всем, не забывайте этого никогда.

– Будь покоен.

– Идемте, потайным ходом я доведу вас до задней калитки. Затем, чтобы дать вам время убежать, я пойду к королеве-матери и скажу, что вы сейчас сойдете вниз; подумают, что вы сами обнаружили этот потайной ход и воспользовались им, чтобы убежать. Идем, идем!

Генрих наклонился к Карлу и поцеловал его в лоб.

– Прощай, мой брат, – сказал он, – я не забуду, что последним твоим желанием было видеть меня твоим преемником. Я не забуду, что последним твоим желанием было сделать меня королем. Почий с миром! От имени моих собратьев прощаю тебе их пролитую кровь.

– Скорей! Скорей! – сказал Рене. – Он приходит в чувство! Бегите, пока он не раскрыл глаз, бегите!

– Кормилица! – пробормотал Карл. – Кормилица!

Генрих схватил шпагу Карла, висевшую в головах у короля и теперь ненужную ему, засунул за пазуху грамоту о назначении регентом, в последний раз поцеловал в лоб Карла, обежал вокруг кровати и бросился в проход, который закрылся вслед за ним.

– Кормилица! – крикнул Карл громче. – Кормилица!

Кормилица подбежала и спросила:

– Что тебе, Шарло?

– Кормилица, – сказал Карл, приподняв веки и раскрывая глаза с расширенными зрачками, страшно застывшими в смертной неподвижности, – кормилица, пока я спал, что-то произошло во мне: я вижу яркий свет, я вижу господа нашего бога; я вижу пресветлого Иисуса Христа и присноблаженную Деву Марию. Они просят, они молят за меня бога. Всемогущий господь меня прощает… зовет меня к себе… Господи! Господи! Прими меня в милосердии твоем… Господи! Забудь, что я был королем, ведь я иду к тебе без скипетра и без короны. Господи! Забудь преступления короля и помни лишь мои страдания как человека… Господи! Вот я!

Произнося эти слова, Карл приподнимался все больше и больше, как будто двигался на голос того, кто звал его к себе, затем с последними словами испустил дух и упал на руки кормилицы мертв, недвижим.

Пока солдаты, отряженные Екатериной, занимали коридор, по которому Генрих должен был неминуемо пройти от короля, сам Генрих, по указанию Рене, проскользнул по потайному ходу к задней калитке, вскочил на приготовленную лошадь и поскакал в том направлении, где, как он знал, его ждет де Муи.

Вдруг несколько часовых обернулись на топот лошади, скакавшей по гулкой мостовой, и крикнули:

– Бежит! Бежит!

– Кто? – закричала королева-мать, подходя к окну.

– Король Наваррский! Король Наваррский! – орали часовые.

– Стреляй! Стреляй по нему! – крикнула Екатерина.

Часовые прицелились, но Генрих был уже недосягаем.

– Бежит – значит, побежден! – воскликнула королева– мать.

– Бежит – значит, король я! – прошептал герцог Алансонский.

Но в ту самую минуту, когда Франсуа и королева-мать еще стояли у окна, подъемный мост загромыхал под лошадиными копытами, послышалось бряцание оружия, гул многих голосов, и молодой человек со шляпою в руке въехал галопом во двор Лувра, крича: «Франция!», а вслед за ним – четверо дворян, покрытых, как и он, пылью, потом и пеною взмыленных коней.

– Сын! – крикнула Екатерина, протягивая руки в раскрытое окно.

– Мама! – ответил молодой человек, спрыгивая с лошади.

– Брат! Анжуйский! – с ужасом воскликнул Франсуа, отступая от окна.

– Опоздал? – спросил свою мать Генрих Анжуйский.

– Нет, наоборот, как раз вовремя; сама десница божия не привела бы тебя более кстати. Смотри и слушай!

В это время начальник охраны де Нансе вышел на балкон королевской опочивальни. Все взоры обратились на него.

Он вынес деревянный жезл, разломил надвое, затем, держа в вытянутых руках по половинке, три раза крикнул:

– Король Карл Девятый умер! Король Карл Девятый умер! Король Карл Девятый умер!

И выпустил из рук обе половинки.

– Да здравствует король Генрих Третий! – крикнула Екатерина и перекрестилась, выражая благодарность богу. – Да здравствует король Генрих Третий!

Все повторили этот возглас, кроме Франсуа.

– А-а! Она провела меня, – прошептал он, раздирая ногтями себе грудь.