Загрузка...
Мариенбад — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Мариенбад

Автор Шолом-Алейхем
0+121 читателей
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
письмателеграммыШолом-АлейхемМариенбадлюбовные письмаавторская коллекцияисторияеврейская литературапутаницароман

Описание

Книга представляет собой сборник писем, описывающих семейные заботы, путешествия и конфликты в еврейском сообществе, где главные герои сталкиваются с бытовыми трудностями, недоверием и культурными различиями.

Главный конфликт / проблема

недоверие и конфликт между супругами и внешними лицами, связанные с путешествиями и письмами

Ключевые идеи

  • «Мариенбад» – сборник писем, любовных записок и телеграмм, а не традиционный роман.
  • Шолом‑Алейхем известен своим юмором и лиризмом, а его персонажи стали нарицательными.
  • Бейльца сталкивается с финансовыми и медицинскими трудностями во время поездки в Берлин.
  • Шлойма обеспокоен тем, как Бейльца будет вести себя в Мариенбаде и просит друга помочь ей.
  • Путешествие и впечатления от Луна-парка в Берлине
  • Опасения мужа за здоровье и безопасность жены
  • Культурные различия и сплетни в Мариенбаде
  • Трудности и страхи при путешествии из Берлина в Мариенбад.
  • Культурные и социальные различия между русскими и немецкими жителями.
  • Брак и сватовство как важный аспект жизни в Мариенбаде.
  • Тревога мужа о безопасности жены в чужом городе.
  • Сомнения в достоверности слухов и сплетен о личной жизни.

Вывод

письмо служит как средство связи, но также становится источником конфликтов и недоразумений, подчеркивая важность открытого общения и доверия в семейных отношениях

Кому полезна

  • исследователи еврейской культуры
  • чтение исторических писем
  • люди, интересующиеся семейными отношениями и историей
  • писатели и литературоведы

Главные темы

  • семейные отношения
  • путешествия и культурные различия
  • конфликты и недоверие
  • социальные нормы и письмо

Персонажи

  • Бейльца Курлендер — Бейльца Курлендер – жена Шлоймы, путешествующая из Берлина в Мариенбад. Она описывает впечатления от Берлина, экономит деньги, сталкивается с врачами, выражает тревогу за безопасность и культурные различия. В письмах обвиняет мужа в шпионаже и передаче писем, критикует его строгие взгляды и пытается сохранить независимость.
  • Шлойма Курлендер — Шлойма Курлендер – муж Бейльцы, обеспокоенный её поездкой в Мариенбад. Он критически относится к местным обычаям, подозревает шпионаж и передает письма другу Хаиму. В письмах обвиняет Хаима и Меера в попытках навредить жене и советует ей покинуть город.
  • Хаим Сорокер — Хаим Сорокер – друг Шлоймы, который помогает Бейльце в Мариенбаде. Он наблюдает за её поведением, передает письма Эстеру, пытается убедить её в выгоде встречи, критикует немецких евреев и выражает недовольство её выбором жилья.
  • Меер Марьямчик — Меер Марьямчик – родственник Хаима, который пишет о сплетнях, долгах и желании вернуться домой. Он обвиняет Хаима в клевете, пытается убедить Бейльцу присоединиться к его обществу.
  • Ямайчиха — Ямайчиха – женщина из Мариенбада, разочарованная в брачных делах, утверждает, что Бейльца встретила Меера Марьямчика, участвует в сватовстве с дантистом и вызывает конфликт.
  • Перл Ямайкер — Перл Ямайкер – жена Велвла, получает письма о Мариенбаде, выражает разочарование и тревогу.
  • Эстер Сорокер — Эстер Сорокер – жена Хаима, выражает недовольство его поведением и участвует в письмах.
  • Берл Чапник — Берл Чапник – отец Хавеле, пишет о трудностях перевода денег и о «любовных записках», сообщает о сплетнях и проблемах с письмами.
  • Хавеле Чапник — Хавеле Чапник – жена Бернара, пишет о финансовых трудностях, поведении Бейльцы и сплетнях в Мариенбаде.
  • Гирш Лойферман — Гирш Лойферман – муж Броне, получает письма от Хаима, выражает недовольство его поведением и обвиняет его в неуважении к семейным ценностям.
  • Александр Свирский — Александр Свирский – путешественник, посетивший конгресс сионистов в Базеле в поисках партнёров для дочерей, но столкнувшийся с женатостью большинства участников и финансовыми долгами.
  • Марк Давидович — Марк Давидович – приглашает Мейрямчика и мадам Пекелис на прогулку в Эгер, обещая приятную компанию и чтение басни.

Цитаты

  • "Мой дорогой супруг"
  • "Человек хочет, а Бог хохочет"
  • «Вот я и стараюсь угодить тебе, хотя это вещь невозможная, ибо если бы я даже всю ночь сидела и писала, то разве можно описать хотя бы десятую часть того, что видишь в этом Луна-парке?»
  • «Словом, ад, что и говорить! Хорошо еще, что доктора можно надуть. Он велит есть хворобу – сам ешь! Велит ходить – ходи!»
  • «Накурено, как в бане. Немцы курят такие страшные сигары, от которых остаешься без головы.»
  • «Мариенбад за эти годы ни капельки не изменился.»
  • Твое письмо о том, что ты благополучно приехала в Мариенбад, я получил.
  • Между тем, гуляя таким образом сегодня после обеда и сбавляя, я вижу – шурьяк моей жены, Меер Марьямчик, идет с какой-то красивой женщиной.
  • Только что получила твое письмо, дважды его перечитала и не знала, что делать: смеяться ли над твоей глупостью или плакать над моей злосчастной долей?
  • Ты упрекаешь меня в том, что я не швырнула букет берлинскому холостяку, или «прощелыге», как ты его называешь, прямо в лицо.

Сводка по автору из Wikidata

1859–1916. שלום עליכם. еврейский писатель

Читать онлайн

Страница 4 из 36

Словом, дорогой друг, много рассказывать тебе нечего. Думаю, ты сам понимаешь, о чем я тебя прошу. Я хочу, чтобы ты присматривал за ней и время от времени писал мне, как ты живешь, и о Бейльце, как она живет. А если она обратится к тебе за деньгами, – я дал ей твой адрес, – выдай ей за мой счет сколько ей потребуется, конечно, не сразу, а понемногу, потому что для нее деньги – пусть это останется между нами – ничего не значат. Я знал наперед, что, сколько бы я ни дал ей с собой, она, попав в Берлин, пустит все на ветер. Так оно и есть, сердце мне подсказало. Я получил от нее письмо из Берлина (по дороге в Мариенбад она остановилась в Берлине). Она, Бейльця то есть, посылает мне привет от некоего Вертгеймера – владельца магазина, где можно найти все кроме птичьего молока. Она уже побывала там с визитом и, насколько я понимаю, не обманула надежд господина Вертгеймера… Тянется за мадам Чапник. Берл Чапник хвастает, что дал своей Хавеле пятьсот рублей на дорогу. А Хавеле, едва приехав в Берлин, сразу написала, чтобы ей выслали еще столько же. Швыряется пятисотенными этот Чапник! Не знаешь ли ты, какими это делами он ворочает? Человек живет в Варшаве лет двадцать, а знает ли кто-нибудь, чем он торгует? Расфранченный человек, с брюшком, с приятным произношением, лишнего слова не скажет, один глаз смотрит куда-то в сторону, второй прикидывает, как бы это раскрыть ваши карманы и одолжить у вас денежки без отдачи…

Словом, не стоит он того, этот Чапник, чтобы о нем так много говорить. Ты знаешь, Хаим, как дорога мне Бейльця. Я очень огорчен тем, что она едет одна. Я бы поехал с ней, но как могу я бросить дела? У меня самый сезон. Я собираюсь строить и надеюсь, что год у меня выдастся неплохой. Насколько я предвижу, квартиры в нынешнем году будут значительно дороже, чем в прошлом. Но Бейльце не обязательно знать об этом. Наоборот, если придется к слову, можешь ей сказать обратное… Но мне незачем учить тебя. Ты сам все знаешь. А вообще особых новостей нет. Наши газеты ты, конечно, и там читаешь и знаешь, что у нас не больно весело. Могу тебе передать привет от твоей Эстер. Я видел ее издали. Мне кажется, она уже совсем на сносях. Не сегодня-завтра… Если будет мальчик, то как же без тебя состоится обрезание? Смотри, друг мой, сделай то, о чем я тебя прошу и отвечай немедленно.

От меня, твоего лучшего друга Шлоймы Курлендера

3. Бейльця Курлендер из Берлина – своему мужу Шлойме Курлендеру на улицу Налевки в Варшаву

Моему дорогому просвещенному супругу Шлойме, да сияет светоч его!

Вчера я обещала тебе описать берлинский Луна-парк, как только вернусь оттуда. Вот я и стараюсь угодить тебе, хотя это вещь невозможная, ибо если бы я даже всю ночь сидела и писала, то разве можно описать хотя бы десятую часть того, что видишь в этом Луна-парке? Вот это парк так парк! Представь себе огромный парк, весь в огнях, кругом огни, все здания сверху донизу залиты огнем. И сразу, как приходишь, попадаешь в зал смеха. Это такой зал, что, как только входишь, на тебя нападает смех и ты смеешься, пока чуть не лопнешь со смеху, потому что, куда бы ты ни повернулся, ты видишь, что похож на черта. Потом платишь за билет и садишься на какой-то сумасшедший поезд, который бешено мчится по горам и долам. То тебя подбрасывает выше домов, а то летишь вниз ко всем чертям, в преисподнюю, так что чуть на куски не распадаешься. Начинается визг, писк, но тут тебя снова вскидывает на гору и снова бросает в ямы. И так до тех пор, пока ты не окажешься на прежнем месте и стоишь как дурак. Немец велит тебе «аусштайген», то есть выйти. Выходишь как одурелый. Потом подходишь к реке и видишь: люди скользят в лодках куда-то вниз, падают прямо в воду, но не тонут. Тебя, конечно, разбирает, и ты лезешь по лестнице наверх, снова покупаешь билет, садишься в лодку, и летишь, как сумасшедший, в воду, и вылезаешь оттуда весь мокрый, и только стоишь и смотришь, за что немец деньги берет? Пройдешь немного дальше и видишь диких людей и цыган из Египта, которые поют, прыгают и кружатся, лижут языком раскаленное железо, прокалывают себя пиками, вертят животами и за все это тянут из тебя деньги. А если хочешь, тебя приведут прямо в ад и покажут мертвецов, духов и чертей, змей и всякую нечисть, и ты готов благодарить Бога за то, что тебя выпустили живым. О кафе, ресторанах, музыке, игральных ящиках, кинематографах, комедиях, фотографиях и тому подобных вещах и говорить нечего – этого здесь как звезд на небе. И если бы тебе вздумалось потакать немцам и ходить всюду, куда тебя приглашают, ты бы оттуда вышел гол как сокол. Мне же вся эта канитель не стоила ровно ничего, ни ломаного гроша. Спросишь, как же это возможно? А вот послушай.

Тот самый холостяк с красной смородиной на носу, который выманил у меня пятнадцать марок за то, что порекомендовал мне замечательного доктора, пригласил меня в Луна-парк на свой счет, да еще угощал меня сельтерской водой, и шоколадом, и чем хочешь. Увидав, однако, что мне это не нравится, он сказал: «Для хорошеньких женщин, которым требуется доктор, я – комиссионер, но для осмотра Берлина я не комиссионер, а кавалер и джентльмен!» Ну что ты скажешь про такого недотепу? Уже на обратном пути он обращается ко мне, этот умник, а сам сияет, как солнышко в июне: «Мадам! Если вы не обидитесь, я вам кое-что скажу». «Если что-нибудь умное», – отвечаю я. «Умное ли, не знаю, – он говорит, – но вам это будет очень интересно». «Если интересно, – отвечаю, – почему нет?» Тогда он говорит: «Но с условием, мадам, что вы мне потом скажете ваше мнение». «Почему не сказать?» – отвечаю я. «Нет, я имею в виду, – говорит он, – что вы скажете мне откровенно, не скрывая». «Зачем же мне скрывать?» – говорю я. «Нет, – продолжает он, – если вам не понравится то, что я скажу, то вы мне так и скажете, что вам это не нравится». «Говорите, – отвечаю я, – чего вы тянете?» Тогда он останавливается и говорит: «Выслушайте же, мадам, дело вот в чем. Поверите ли вы мне? Может быть, поверите, а может быть, и нет. Хотя я не знаю, почему бы вам мне не поверить. Я человек откровенный, у меня что на уме, то на языке. Я не люблю полуслов. У меня раз, два, три – и готово. Должен вам сказать, мадам, что я такой человек: если есть у меня что-нибудь, я тут же выкладываю. Долго держать про себя я не умею. Я уже давно хотел вам сказать, что вы мне понравились с первой минуты, когда я вас увидел. Что вы на это скажете?» Что мне, отвечаю, сказать? Ваше счастье, что мы в Берлине, на Фридрихштрассе, не то я бы вам показала, что значит быть нахалом! На этом наш разговор окончился. Я осталась без кавалера и вынуждена всюду ходить одна. Однако не беда: Берлин – не темный лес, а немцы такие люди, что не ленятся, останавливаются, выслушивают и показывают вам все, что у них спрашивают. Больше того, если спросишь такое, чего они не знают, то прямо-таки видишь, что люди вне себя. Немец немцем остается.

Страница 4 из 36

Вам также может понравиться

Страница 1 из 407

Назад12407Далее