Загрузка...
Мариенбад — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Мариенбад

Автор Шолом-Алейхем
0+121 читателей
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
письмателеграммыШолом-АлейхемМариенбадлюбовные письмаавторская коллекцияисторияеврейская литературапутаницароман

Описание

Книга представляет собой сборник писем, описывающих семейные заботы, путешествия и конфликты в еврейском сообществе, где главные герои сталкиваются с бытовыми трудностями, недоверием и культурными различиями.

Главный конфликт / проблема

недоверие и конфликт между супругами и внешними лицами, связанные с путешествиями и письмами

Ключевые идеи

  • «Мариенбад» – сборник писем, любовных записок и телеграмм, а не традиционный роман.
  • Шолом‑Алейхем известен своим юмором и лиризмом, а его персонажи стали нарицательными.
  • Бейльца сталкивается с финансовыми и медицинскими трудностями во время поездки в Берлин.
  • Шлойма обеспокоен тем, как Бейльца будет вести себя в Мариенбаде и просит друга помочь ей.
  • Путешествие и впечатления от Луна-парка в Берлине
  • Опасения мужа за здоровье и безопасность жены
  • Культурные различия и сплетни в Мариенбаде
  • Трудности и страхи при путешествии из Берлина в Мариенбад.
  • Культурные и социальные различия между русскими и немецкими жителями.
  • Брак и сватовство как важный аспект жизни в Мариенбаде.
  • Тревога мужа о безопасности жены в чужом городе.
  • Сомнения в достоверности слухов и сплетен о личной жизни.

Вывод

письмо служит как средство связи, но также становится источником конфликтов и недоразумений, подчеркивая важность открытого общения и доверия в семейных отношениях

Кому полезна

  • исследователи еврейской культуры
  • чтение исторических писем
  • люди, интересующиеся семейными отношениями и историей
  • писатели и литературоведы

Главные темы

  • семейные отношения
  • путешествия и культурные различия
  • конфликты и недоверие
  • социальные нормы и письмо

Персонажи

  • Бейльца Курлендер — Бейльца Курлендер – жена Шлоймы, путешествующая из Берлина в Мариенбад. Она описывает впечатления от Берлина, экономит деньги, сталкивается с врачами, выражает тревогу за безопасность и культурные различия. В письмах обвиняет мужа в шпионаже и передаче писем, критикует его строгие взгляды и пытается сохранить независимость.
  • Шлойма Курлендер — Шлойма Курлендер – муж Бейльцы, обеспокоенный её поездкой в Мариенбад. Он критически относится к местным обычаям, подозревает шпионаж и передает письма другу Хаиму. В письмах обвиняет Хаима и Меера в попытках навредить жене и советует ей покинуть город.
  • Хаим Сорокер — Хаим Сорокер – друг Шлоймы, который помогает Бейльце в Мариенбаде. Он наблюдает за её поведением, передает письма Эстеру, пытается убедить её в выгоде встречи, критикует немецких евреев и выражает недовольство её выбором жилья.
  • Меер Марьямчик — Меер Марьямчик – родственник Хаима, который пишет о сплетнях, долгах и желании вернуться домой. Он обвиняет Хаима в клевете, пытается убедить Бейльцу присоединиться к его обществу.
  • Ямайчиха — Ямайчиха – женщина из Мариенбада, разочарованная в брачных делах, утверждает, что Бейльца встретила Меера Марьямчика, участвует в сватовстве с дантистом и вызывает конфликт.
  • Перл Ямайкер — Перл Ямайкер – жена Велвла, получает письма о Мариенбаде, выражает разочарование и тревогу.
  • Эстер Сорокер — Эстер Сорокер – жена Хаима, выражает недовольство его поведением и участвует в письмах.
  • Берл Чапник — Берл Чапник – отец Хавеле, пишет о трудностях перевода денег и о «любовных записках», сообщает о сплетнях и проблемах с письмами.
  • Хавеле Чапник — Хавеле Чапник – жена Бернара, пишет о финансовых трудностях, поведении Бейльцы и сплетнях в Мариенбаде.
  • Гирш Лойферман — Гирш Лойферман – муж Броне, получает письма от Хаима, выражает недовольство его поведением и обвиняет его в неуважении к семейным ценностям.
  • Александр Свирский — Александр Свирский – путешественник, посетивший конгресс сионистов в Базеле в поисках партнёров для дочерей, но столкнувшийся с женатостью большинства участников и финансовыми долгами.
  • Марк Давидович — Марк Давидович – приглашает Мейрямчика и мадам Пекелис на прогулку в Эгер, обещая приятную компанию и чтение басни.

Цитаты

  • "Мой дорогой супруг"
  • "Человек хочет, а Бог хохочет"
  • «Вот я и стараюсь угодить тебе, хотя это вещь невозможная, ибо если бы я даже всю ночь сидела и писала, то разве можно описать хотя бы десятую часть того, что видишь в этом Луна-парке?»
  • «Словом, ад, что и говорить! Хорошо еще, что доктора можно надуть. Он велит есть хворобу – сам ешь! Велит ходить – ходи!»
  • «Накурено, как в бане. Немцы курят такие страшные сигары, от которых остаешься без головы.»
  • «Мариенбад за эти годы ни капельки не изменился.»
  • Твое письмо о том, что ты благополучно приехала в Мариенбад, я получил.
  • Между тем, гуляя таким образом сегодня после обеда и сбавляя, я вижу – шурьяк моей жены, Меер Марьямчик, идет с какой-то красивой женщиной.
  • Только что получила твое письмо, дважды его перечитала и не знала, что делать: смеяться ли над твоей глупостью или плакать над моей злосчастной долей?
  • Ты упрекаешь меня в том, что я не швырнула букет берлинскому холостяку, или «прощелыге», как ты его называешь, прямо в лицо.

Сводка по автору из Wikidata

1859–1916. שלום עליכם. еврейский писатель

Читать онлайн

Страница 3 из 36

Утром следующего дня приезжаю с ним к профессору. Оказывается, это совсем не тот профессор, которого записала Хавеле Чапник, это другой и по другим болезням. Об этом я узнала уже после того, как меня основательно измучили, когда я ушла и села в фаэтон. Я думала, мы возвращаемся домой, оказалось, мы едем к другому профессору, и опять-таки не к тому, что я думала. Он привез меня к профессору-акушеру! Я, конечно, здорово рассердилась и начала скандалить. А доктор отвечает мне своим визгливым голоском, что я не в Варшаве на Налевках, а в Берлине, и нечего морочить голову, потому что ему некогда и он лучше знает, к какому профессору нужно обратиться! Ну, что ты скажешь? Таким образом мы побывали, можешь себе представить, у трех профессоров, и все трое, словно сговорившись, заявили в один голос: «Мариенбад!» В таком случае, на какого черта нужны были профессора, да еще целых три? Про Мариенбад я слышала еще в Варшаве. В общем, черту в угоду набегалась, ничего не поделаешь!

Когда вернулась домой, я была так измучена, что еле держалась на ногах и уже поневоле должна была лечь в постель. Думаешь, долго я лежала? Не больше бы этому доктору жить на белом свете! Вскоре меня подняло с постели, будто громом ударило. Представь себе разбойника с большой дороги; я, говорит он, должна ему уплатить восемьдесят марок! Восемьдесят марок? За что? «Простой расчет, – говорит он. – Два визита по десять – это двадцать, три консультации у трех профессоров по двадцать – это шестьдесят. А двадцать и шестьдесят всегда и везде составляло восемьдесят». Я, разумеется, подняла такой скандал, что сбежались все – хозяйка, старый холостяк и прочие постояльцы. «Где мы находимся? – раскричалась я. – В Берлине или в Содоме? У вас не врачи, а хулиганы, погромщики!» Одним словом, все, что вертелось на языке, то и говорила. И можешь себе представить, вмешались люди, и нас с грехом пополам помирили на пятидесяти пяти марках. Пятьдесят пять болячек село бы на роже у этого замечательного доктора! Думаешь, это все? Не торопись! Есть еще старый холостяк с красным носом, украшенным смородиной. Этот требует пятнадцать марок. За что? Это, говорит он, комиссионные за то, что он порекомендовал мне доктора. Как тебе нравится такой болван? У меня так накипело на сердце, что я свалилась и пролежала до следующего дня с мигренью. Шутка ли, столько денег выбросить – и на что? За что? Не лучше было бы в десять тысяч раз оставить эти деньги у Вертгеймера? Поедом сама себя съедаю за то, что не приехала на неделю раньше. Я бы тогда застала здесь мою Хавеле – все-таки родственница! – и не попала к этим пиявкам в руки. Хорошо еще, что Берлин такой город, где есть что посмотреть, не то я бы расхворалась от досады. А повидать в Берлине можно за один день столько, сколько у нас в Варшаве и за тридцать лет не увидишь. Кроме Вертгеймера, Титца и еще таких же магазинов в Берлине имеется «Винтергартен», Аполло-театр, и цирк Шумана, и цирк «Буш». Затем здесь есть, говорят, еще и Луна-парк, который вообще описать невозможно. Я еще только завтра собираюсь пойти туда, тогда все тебе и опишу. Пока будь здоров и скажи Шеве-Рохл, чтобы она смотрела не только за кухней, но и за всем домом. Перед отъездом я забыла записать в грязном белье воротничок и две наволочки. И банку варенья я начала за день до отъезда – пусть она и берет из этой банки для кухни, а больше не трогает варенья – того, что на балконе под ящиком. А письма пиши мне обязательно в Мариенбад – пострестант,[1] как мы условились.

От меня, твоей жены Бейльця Курлендер

2. Шлойма Курлендер с Налевок в Варшаве – своему другу Хаиму Сорокеру в Мариенбад

Дорогой друг Хаим!

У меня к тебе, друг, небольшая просьба, то есть не маленькая, а по сути дела даже большая просьба! Очень большая! Случилась у меня, дорогой друг, беда: моя Бейльця едет в Мариенбад. Почему ни с того ни с сего в Мариенбад? Понятия не имею! Она говорит, что нездорова и обязательно должна лечиться в Мариенбаде. А доктор тоже говорит, что она нездорова и нуждается в Мариенбаде. А уж если двое говорят – пьян, третьему ничего не остается, как отправиться спать… Но по секрету скажу тебе, и, прошу тебя, пусть это останется между нами: я понимаю, в чем смысл этого Мариенбада. Если мадам Чапник едет в Мариенбад, то как же мадам Курлендер туда не поехать? Она сравнивает меня с Берлом Чапником! Не знает она, видно, одного: что может позволить себе Чапник, того не разрешим себе ни я, ни ты и никто. Чапник способен просидеть круглый год в роскошной квартире, как монах, и совершенно забыть, что за квартиру принято платить. В то проклятое время, когда Чапник, не теперь будь сказано, снимал у меня квартиру, я думал, что заболею чахоткой. Каждый день он требовал, чтоб у него сделали ремонт, а мною помыкал, как дворником. Другого я вышвырнул бы ко всем чертям, а тут пришлось набрать полон рот воды и молчать. Из-за чего? Из-за того, что его Хавеле приходится Бейльце четвероюродной сестрой – десятая вода на киселе! Чего я в тот год только не насмотрелся!.. Хватило бы целую неделю рассказывать. Пусть к Берлу Чапнику придет мясник требовать деньги за мясо, он лбом двери отворяет: какая наглость со стороны мясника требовать деньги за мясо! А к мадам Чапник ходят со счетом из магазина, покуда не сносят две пары обуви, а потом перестают ходить. О портных и сапожниках говорить не приходится: все знают что к Чапникам за деньгами нечего ходить, потому что не дадут. Чего уж больше? Недавно у них была вечеринка – мадам Чапник была именинница. Перед самым отъездом за границу. Надо тебе было видеть, что там творилось! Меня не было, но Бейльця рассказывает – ужин был такой, что его хватило бы на свадьбы двух дочерей. Блюда были заказаны в ресторане Гексельмана: рыба, мясо, жаркое, вина, пиво – чего хочешь! Пробки хлопали, официанты бегали, было весело! И, как водится, заложили банчок, а банкиром был Чапник, и выиграл опять-таки Чапник: он знает, как это делается! В банке, говорит Бейльця, были сотни рублей. И тем не менее, когда на следующий день Гексельман пришел со счетом, его подняли на смех, он даже стесняется рассказывать… Однако я заговорил о Чапнике и чуть не забыл о моей просьбе.

Просьба моя такая: так как моя Бейльця едет за границу впервые в жизни и не знает, где что находится, и не знает языка, я прошу тебя быть настолько любезным и помочь ей, то есть рекомендовать приличную гостиницу, хорошего доктора, кошерный ресторан – словом, быть, как это называется, ее руководителем. Кстати, попрошу тебя присмотреть, с кем она там встречается, с кем водится. Я, понимаешь ли, хотел бы, чтобы она была подальше от мадам Чапник. Что, собственно, я имею против мадам Чапник? Дел моих она не портила. Но мне не хочется, чтобы моя Бейльця была накрепко пристегнута к дам Чапник, хоть они и стоят в родстве. Не хочу, чтобы мадам Чапник ее опекала, чтобы каждое слово мадам Чапник было законом, чтобы все, что та ни наденет, казалось Бейльце красивым и чтобы ей хотелось всего, что она увидит на мадам Чапник. Поверь мне, дорогой друг, дело здесь не в деньгах. Ты знаешь, я, упаси бог, не такой сквалыга, и Бейльце ни в чем отказа нет – хоть звездочку с неба! Как-никак вторая жена. А вторая жена и единственная дочь, говорят, всегда поставят на своем. Но в чем же дело? Не хочу я, чтобы жена моя совалась куда не надо. У меня и без того на Налевках достаточно врагов, готовых утопить меня в ложке воды. Особенно с тех пор, как я женился на Бейльце, им очень хочется мне отомстить, сам не знаю за что, как будто я задел чью-нибудь честь или помешал им в делах. Все потому, что Бейльця, как они говорят, могла быть моей снохой. Может, ты мне скажешь, какое им до этого дело? Просто хотят испортить нам жизнь. Скажи на милость, что я им сделал? Весь шум из-за того, что она хороша собой! Черт бы побрал их батьку с матерью! А если бы я женился на какой-нибудь богомерзкой роже, им было бы лучше?

Страница 3 из 36

Вам также может понравиться

Страница 1 из 407

Назад12407Далее