Загрузка...
Люди Бездны — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Люди Бездны

Автор Джек Лондон
0+484 читателей
Язык книгиru
Язык оригиналаen
Возрастное ограничение0+
Темы
социальная критиканеблагополучиеЛондонИст-Эндпутешествиенебольшие людипотеря

Описание

Книга представляет собой критический анализ бедности и социальной несправедливости в Лондоне начала XX века, основанный на наблюдениях автора и его личном опыте жизни в ночлежках.

Главный конфликт / проблема

Бедность и социальная несправедливость в Лондоне, вызванные экономической эксплуатацией и неэффективным управлением

Ключевые идеи

  • Лондон использует научный подход к изучению бедности, наблюдая за факторами, влияющими на здоровье и долголетие.
  • Он видит, что даже в процветающем обществе бездомность и голод остаются неизбежными, и критикует неспособность политических механизмов помочь простому человеку.
  • Бездомные живут в условиях крайней нищеты, но сохраняют ум и разговоры о политике.
  • Ночлежка представляет собой суровую среду с ограниченными ресурсами и постоянным страхом.
  • Власти ограничивают ночлег, но при этом открывают парки утром, создавая противоречивую ситуацию.
  • Экономическая эксплуатация и низкая оплата труда
  • Жилищные условия бедных в гетто
  • Система, ставящая собственность выше человеческой ценности
  • Деградация детей в условиях бедности
  • Ночная жизнь как отражение социальной деградации
  • Голод как фактор смертности и психических расстройств
  • Пьянство как реакция на отсутствие дома

Вывод

Книга приводит к выводу, что без реформ в управлении и социальной политике бедность и деградация будут продолжаться, несмотря на технологический прогресс, и требует справедливого распределения благ.

Кому полезна

  • Историки
  • социальные работники
  • чтение критики общества
  • учёные в области социальной политики

Главные темы

  • Социальная критика бедности
  • Экономическая эксплуатация
  • Неэффективность управления

Персонажи

  • Нарратор — Истощённый, голодный, но наблюдательный и сочувствующий к другим бродягам. Сочиняет описание жизни бедных, описывает условия в гетто, ночлежках и пьянках, ищет работу и еду, наблюдает за жизнью бедных.
  • Джек Лондон — Американский писатель, который в 1902 г. отправился в лондонский Ист‑Энд, чтобы наблюдать за бедностью и формировать критическое видение общества.
  • Возчик — Бедный, но доброжелательный, помогает ребёнку подняться в повозку.
  • Плотник — Скептически относится к помощи, но готов делиться советами.
  • Шустряк — Трудно трудится, но вынужден искать ночлег.
  • Сборщик хмеля — Опытный, делится советами о работе и выживании.
  • Жена сборщика хмеля — Соблюдает порядок и заботится о мужской работе.
  • Молодой человек (повар) — Сложно справляется с долгими часами работы, но пытается найти новую работу, показывая трудности в поиске работы и последствия безработицы.
  • Американский бродяга — Рассказывает о трудностях моряков и эмиграции.
  • Пожилая пара «Хозяйка морей» — Показывают условия жизни и труд.
  • Дети гетто — Лишены нормального развития, подвержены насилию и недоеданию.
  • Старуха — Продала еду за пенни, демонстрируя милосердие.

Цитаты

  • «Я хотел увидеть все собственными глазами, нежели полагаться на россказни…»
  • «Многие утверждали, будто бы я слишком мрачно смотрю…»
  • Пять дней у меня в желудке не было ничего, кроме апельсиновых корок, это надругательство над человеческой природой.
  • Нехорошо переводить впустую.
  • «Нарратив отправляется в Кент за сбором хмеля»
  • «Гетто – переполненные и грязные районы, где живут бедные»
  • "Дети, живущие в гетто, лишены нормального развития: их окружает грязь, недоедание и насилие, что приводит к физической и моральной деградации."
  • "Пьянство усиливает бедность, но не решает её, а лишь усугубляет существующие проблемы."
  • Это в Клондайке.
  • Да здравствует король Эдуард! (лат.)

Сводка по автору из Wikidata

1876–1916. Jack London. американский писатель, социалист, общественный деятель (1876—1916)

Читать онлайн

Страница 2 из 52

Он произнес это таким бодрым и равнодушным тоном, что я тут же представил себе свой обнаженный и покалеченный труп, распростертый на столе, с которого стекает вода, и терпеливо склонившегося над ним клерка, печально изрекающего, что это и есть тот самый сумасшедший американец, которому понадобилось увидеть Ист-Энд.

– Нет-нет, – ответил я, – только для того, чтобы подтвердить мою личность, если выйдут неприятности с бобби[2]. – Последние слова я произнес не без удовольствия: я уже начинал усваивать местный жаргон.

– Этот вопрос должен решаться в главной конторе, – сказал он. – Видите ли, мы ни с чем подобным не сталкивались, – добавил он извиняющимся тоном.

Служащий в главной конторе мялся и жался.

– У нас есть правило, – объяснил он, – не предоставлять никаких сведений о наших клиентах.

– Но в данном случае, – не отступал я, – клиент сам просит сообщить о себе сведения.

Последовала очередная заминка.

– Конечно, – продолжил я, желая его опередить, – мне известно, что вам еще не приходилось сталкиваться ни с чем подобным.

– Именно это я и собирался сказать, – твердо произнес он. – Случай беспрецедентный, и я не думаю, что мы можем что-то для вас сделать.

Тем не менее ушел я с адресом сыщика, который жил в Ист-Энде, потом направился к американскому генеральному консулу. Тут-то наконец я нашел человека, с которым можно было вести деловой разговор. Он не мялся и не жался, не вскидывал бровей, не выказывал недоверия или глубокого удивления. Мне потребовалась одна минута, чтобы изложить свой план, к которому он отнесся как к чему-то вполне естественному. Вторую минуту он потратил на то, чтобы узнать, каков мой возраст, рост, вес, и хорошенько меня рассмотреть. Через три минуты мы уже пожимали друг другу руки на прощание, и он провожал меня со словами: «Ладно, Джек, запомню вас и постараюсь не упускать из виду».

Я выдохнул с облегчением. Корабли были сожжены, и теперь ничто не препятствовало мне ринуться в дебри, о которых, похоже, никто и ничего толком не знал. Однако я тут же столкнулся с новым препятствием в лице моего извозчика, благообразного малого с седыми усами, который несколько часов безропотно возил меня по Сити.

– Отвези меня в Ист-Энд, – велел я, усаживаясь на сиденье.

– Куда, сэр? – переспросил он с явным удивлением.

– В Ист-Энд, куда угодно. Трогай.

Экипаж несколько минут бесцельно катил вперед, затем неуверенно остановился. Окошко над моей головой было открыто, и извозчик недоуменно уставился на меня оттуда.

– Хотел спросить, – сказал он, – а место-то какое?

– В Ист-Энд, – повторил я. – Все равно куда. Просто покатай меня там.

– А адрес не скажете, сэр?

– Слушай! – взревел я. – Вези меня в Ист-Энд, да поживей!

Было ясно, что он не понял, но он исчез в окошке и с ворчанием велел лошади трогаться.

Нигде на лондонских улицах вы не сможете избежать зрелища самой жалкой нищеты; пять минут ходу почти из любой точки, и вы окажетесь в трущобах; но район, куда въезжал мой экипаж, представлял собой сплошные трущобы. Улицы были заполнены новой для меня, совершенно особой породой людей – невысокого роста, с изможденными или одурманенными пьянством лицами. За окном оставались мили кирпичных стен и грязных улиц, и каждый перекресток, каждый проулок открывал вид на длинную череду таких же кирпичных бараков и такое же убожество. Тут и там шатались пьяные мужчины и женщины, и воздух наполняли резкие крики и брань. На рынке трясущиеся старики и старухи копались в валявшихся в грязи отбросах, в поисках гнилых картофелин, бобов и прочих овощей, в то время как ребятишки, словно мухи, крутились вокруг кучи гниющих фруктов, засовывая руки по плечи в прокисшую жижу и вытаскивая не до конца еще испорченные плоды, которые проглатывали тут же на месте.

За всю поездку я не встретил ни одного экипажа, а мой походил на видение из какого-то иного, лучшего мира, и всю дорогу дети бежали рядом с ним и позади. И повсюду, куда ни обращался взгляд, были кирпичные стены, скользкая мостовая и неумолчный гвалт; в первый раз в жизни меня охватил страх перед толпой. Это чувство было похоже на страх перед водной стихией; и это бескрайнее убожество, улица за улицей, напоминало зловонное море, подбирающееся ко мне и грозящее нахлынуть и сомкнуться над моей головой.

– Степни, сэр, станция Степни, – крикнул сверху извозчик.

Я огляделся. Это и правда была железнодорожная станция, и он в отчаянии привез меня к единственному знакомому месту в этих дебрях, о котором слышал.

– Ладно, – сказал я.

Пробормотав что-то, он покачал головой с самым жалким видом.

– Я с этими местами незнаком, – наконец проговорил он. – Если вам не на станцию Степни, то уж и не знаю, куда вам нужно.

– Я тебе скажу, куда мне нужно, – ответил я. – Езжай вперед и поглядывай по сторонам, пока не приметишь лавку, где торгуют поношенной одеждой. Когда увидишь такую лавку, доедешь до угла и остановишься, чтобы я сошел.

Я понимал, что его терзают сомнения по поводу платы, но вскоре он натянул поводья и сообщил, что к лавке старьевщика нужно немного пройти назад.

– Не желаете ли рассчитаться, сэр? – начал он канючить. – С вас семь шиллингов шесть пенсов.

– Ну конечно, – засмеялся я. – Тогда только я тебя и видел.

– Господи ж ты боже, да это вы испаритесь и не заплатите мне, – возразил он.

Но вокруг кеба уже начала собираться толпа оборванцев, и, вновь рассмеявшись, я направился к старьевщику.

Здесь главная сложность заключалась в том, чтобы продавец показал мне именно старую одежду. После бесплодных попыток навязать мне новые немыслимого вида пиджаки и брюки он стал приносить целые кипы поношенных вещей, напустив на себя заговорщический вид и делая загадочные намеки. Он явно хотел дать мне понять, что раскусил меня, и под страхом разоблачения заставить заплатить втридорога. Или влип в неприятности, или крупный преступник из-за океана – вот за кого он меня принял, и в том и в другом случае такой тип искать встречи с полицией не будет.

Но я так рьяно торговался с ним, упирая на вопиющее несоответствие цены и качества, что почти развеял его заблуждение, и он принялся изо всех сил уламывать упрямого клиента. В конце концов я выбрал крепкие, хоть и сильно поношенные штаны, потертую куртку с единственной оставшейся пуговицей, пару грубых башмаков, которые, очевидно, служили какому-то углекопу, тонкий кожаный кушак и очень грязную полотняную кепку; однако исподнее и носки были новыми и теплыми: такие, правда, может купить себе любой американский бедолага, оставшийся без работы.

– Должен сказать, сэр, глаз-то у вас алмаз, – произнес старьевщик с притворным восхищением, когда я протянул ему десять шиллингов, после того как мы наконец сошлись в цене. – Провалиться мне на месте, если вы уже не исходили всю Петтикот-лейн вдоль и поперек. Да за эти штаны любой выкатит пять монет, а за башмаки я сам выложил докеру два шиллинга шесть пенсов, так что куртка, кепка и белье достались вам просто даром.

– Сколько ты мне за них дашь? – внезапно спросил я. – Я заплатил тебе десять монет за все и готов продать тебе прямо сейчас за восемь! Ну как, идет?

Страница 2 из 52

Вам также может понравиться

Страница 1 из 3

Назад123Далее