Загрузка...
Одержимый или сделка с призраком — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Одержимый или сделка с призраком

Автор Чарльз Диккенс
0+114 читателей
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
призракодержимыйнаучныйпсихологиятревогапамятьпрошлоепотерятень

Описание

Главный герой, химик и профессор Редлоу, сталкивается с призраком своего прошлого, который заставляет его переосмыслить память, боль и обиды. В ходе ночных странствий он встречает странных персонажей, включая спящего мальчика, старика Филиппа и его сына Уильяма, а также символ сострадания Милли. Путешествие Редлоу приводит к внутреннему конфликту и поиску прощения, что открывает ему возможность изменить свою судьбу.

Главный конфликт / проблема

Внутренний конфликт Редлоу, вызванный его прошлой болью и невозможностью изменить прошлое, заставляет его искать прощения и способ изменить свою судьбу.

Ключевые идеи

  • Изоляция и мрачная атмосфера создают ощущение одержимости.
  • Проблема памяти и страдания: призрак пытается изменить прошлое, чтобы избавить героя от боли.
  • Трансформация Редлоу в зловещую сущность после встречи с призраком.
  • Внутренний конфликт героя проявляется в борьбе между желанием забыть и необходимостью помнить.
  • Глубокое чувство вины и поиск прощения Редлоу за причинённый вред.
  • Влияние памяти и её потери на личность и возможности изменить судьбу.
  • Сила музыки и присутствия Милли как источника сострадания и внутреннего преобразования.

Вывод

Книга приводит к выводу, что даже в условиях неизменного прошлого можно найти путь к искуплению, если отпустить обиды и принять сострадание.

Кому полезна

  • Любители психологического триллера и сверхъестественных историй
  • Читатели, интересующиеся внутренним конфликтом и прощением
  • Те, кто ищет вдохновение для личного роста

Главные темы

  • Память и её влияние на личность
  • Внутренний конфликт и поиск прощения
  • Сверхъестественные явления как зеркало внутреннего мира
  • Сострадание и возможность искупления

Персонажи

  • Редлоу — Изолированный, замкнутый, мрачный, воспринимается как одержимый. Пытается искупить свою вину, ищет прощения и возможность изменить последствия своего дара.
  • Призрак — Представляет собой прошлое, пытается изменить память героя, представляет неизменную часть Редлоу, помогает понять последствия и объясняет, почему мальчик не испытывает боли и как это связано с Редлоу.
  • Милли — Она пытается успокоить студента и помочь ему, но Редлоу остаётся агрессивным. Обеспечивает эмоциональную поддержку и помогает Редлоу увидеть свет в мире.
  • Мальчик — Спит в комнате, отказывается идти с Редлоу, но позже становится спутником. Спит в комнате Редлоу, его отсутствие памяти о боли отражает состояние Редлоу.
  • Филипп — Он живёт в доме, страдает от болезни и скорби.
  • Уильям — Он страдает от болезни и находится в доме с отцом.
  • Миссис Уильям — Тёплая, доброжелательная, часто помогает студентам и учёным.
  • Студент — Он благодарен Редлоу и пытается показать уважение, но сталкивается с отвержением.
  • Странный человек с подносом — Входит в комнату, обсуждает миссис Уильям и помогает в приготовлении пищи.
  • Маленькое существо — Ищет утешения, ищет миссис Уильям, выглядит как ребёнок с искажёнными чертами.

Цитаты

  • Опять ты здесь!
  • Я вижу тебя в пламени.
  • «Не подходите!»
  • «Пусть лучше покончит с собой, чем приблизится ко мне!»
  • Но что-то беззвучно затрепетало в глубине его существа, и теперь он снова мог взволноваться тем, что таила в себе далекая музыка.
  • Память о скорби, обидах и страданиях не возвратилась к нему; он знал, что ее уже не вернуть.

Сводка по автору из Wikidata

1812–1870. Charles Dickens. британский писатель, стенограф, репортёр, романист и эссеист (1812—1870)

Читать онлайн

Страница 1 из 29

Чарльз Диккенс ОДЕРЖИМЫЙ ИЛИ СДЕЛКА С ПРИЗРАКОМ

Глава I Дар принят

Все так говорили.

Я далек от утверждения, будто то, что все говорят, непременно правда. Все нередко и ошибаются. Как показывает опыт человечества, эти самые все уже так часто ошибались и порой так не скоро удавалось понять всю глубину их ошибки, что этому авторитету больше не следует доверять. Все могут быть и правы. «Но это не закон», — как говорит призрак Джайлса Скроггинса в известной балладе.

Грозное слово «призрак» будит во мне воспоминания…

Все говорили, что этот человек похож на одержимого. И на сей раз все были правы. Именно так он и выглядел.

Увидав его впалые щеки, его блестящие глаза, глубоко ушедшие в орбиты, всю его фигуру в черном, невыразимо мрачную, хотя ладную и стройную, его тронутые сединой волосы, падающие на лоб и виски подобно спутанным водорослям, — словно всю свою жизнь он был одинокой вехой, которую треплет и бьет бездонный людской океан, — кто не сказал бы, что это человек одержимый?

Глядя на него — молчаливого, задумчивого, неизменно скрытного и замкнутого, всегда сумрачного и чуждого веселости, и притом столь рассеянного, словно он постоянно уходил мыслью в далекое прошлое или прислушивался к давно отзвучавшим голосам, — кто не сказал бы, что так вести себя может только человек одержимый?

Услыхав его голос, медлительный, глубокий и печальный, чью природною силу и звучность он словно нарочно сдерживал и приглушал, кто не сказал бы, что это голос человека одержимого?

Видя, как он сидит в своей уединенной комнате, то ли библиотеке, то ли лаборатории — ибо, как известно всему свету, он ученый химик и профессор, к чьим словам прислушиваются изо дня в день толпы учеников, — видя, как он одиноко сидит там зимним вечером в молчаливом окружении колб с химическими веществами, приборов и книг, а тень от прикрытой абажуром лампы, точно исполинский жук, прилепилась на стене, и лишь она одна недвижна среди всех зыбких теней, которые неверное пламя камина отбрасывает от причудливых предметов, наполняющих комнату (иные из этих призрачных силуэтов — отражения стеклянных сосудов с какой-либо жидкостью — трепещут порою в страхе, точно живые твари, знающие, что он властен разложить их на составные части, предать огню и обратить в пар); видя его в этот час, когда дневной труд окончен и он сидит, задумавшись, в кресле, перед багровым пламенем, пляшущим за ржавой каминной решеткой, и шевелит тонкими губами, с которых, однако, не слетает ни звука, точно с безмолвных уст мертвеца, — кто не сказал бы, что, должно быть, и этого человека и эту комнату посещают привидения?

Кто, отдавшись во власть крылатого воображения, не поверил бы, что все вокруг этого человека отмечено печатью чего-то сверхъестественного и живет он среди призраков?

Жилище его — в заброшенном крыле старинного колледжа — так угрюмо и так напоминает склеп; некогда то было величавое здание, высившееся на открытом месте, ныне оно кажется лишь обветшалой прихотью давно забытых зодчих; закопченное, потемневшее от времени и непогоды, оно стиснуто со всех сторон неудержимо растущим огромным городом, задушено камнем и кирпичом, словно старый колодец. Прямоугольные дворики колледжа лежат как бы на дне глубоких провалов — среди высоких стен и домов, что за долгие годы выросли по соседству и поднялись куда выше его приземистых труб; вековые деревья осквернены копотью всех окрестных печей, ибо в хмурые ненастные дни дым, не имея сил вытянуться кверху, удостаивает сползать даже в такие низины; жалкая травка чуть прозябает на этой пропитанной сыростью почве и тщетно силится разрастись хотя бы в подобие настоящих газонов; мощеные дорожки отвыкли от звонкого шума шагов и даже от чьих-либо взоров, — разве что из окна соседнего дома, словно из другого мира, случайно глянет кто-нибудь и с недоумением спросит себя, что это за глухой закоулок; солнечные часы прячутся в углу среди кирпичных стен, куда за сто лет не пробился ни единый солнечный луч; зато этот забытый солнцем уголок облюбовала зима — и снег залеживается тут еще долго после того, как повсюду он сойдет, и злой восточный ветер гудит здесь, точно огромный волчок, когда в других местах все давно уже тихо и спокойно.

Внутри, в самом сердце своем — у камина — обиталище Ученого было такое старое и мрачное, такое ветхое и вместе прочное; так еще крепки источенные червями балки над головой, так плотно сбит потускневший паркет, ступенями спускающийся к широкому камину старого дуба; окруженное и сдавленное со всех сторон наступающим на него огромным городом, оно было, однако, так старомодно, словно принадлежало иному веку, иным нравам и обычаям; такая тишина тут царила и, однако, такое громовое эхо откликалось на далекий человеческий голос или на стук захлопнувшейся двери, что не только в соседних коридорах и пустых комнатах гудело оно, но перекатывалось, ворча и рыча, все дальше и дальше по дому, пока не замирало в духоте забытых подвалов, где столбы низких нормандских сводов[1] уже наполовину ушли в землю.

Жаль, что вы не видели его, когда он сумерничает у себя глухою зимней порой!

Когда воет и свистит пронизывающий ветер и солнце, едва видное сквозь туман, склоняется к закату. Когда стемнело ровно настолько, что все предметы кажутся огромными и неясными, но не совсем еще расплылись во тьме. Когда тем, кто сидит у огня, в рдеющих углях начинают мерещиться странные лица и чудовищные образы, горы и пропасти, засады и сражения. Когда на улицах гонимые ветром пешеходы почти бегут, низко наклоняя голову. Когда те, кому приходится повернуть навстречу ветру, в испуге останавливаются на углу, ибо колючий снег вдруг залепил им глаза, хоть до сих пор его и не видно было, — он падал так редко и уносился по ветру так быстро, что и следа не оставалось на окоченевшей от холода земле. Когда люди наглухо закрывают окна своих домов, сберегая тепло и уют. Когда газовые фонари вспыхивают и на оживленных и на тихих улицах, на которые быстро опускается темнота. Когда прозябший запоздалый пешеход, ускоряя шаг, начинает заглядывать в окна кухонь, где жарко топятся печи, и благоухание чужих обедов щекочет ему ноздри, дразня и без того разыгравшийся аппетит.

Когда путники, продрогнув до костей, устало глядят вокруг, на угрюмые леса и рощи, которые шумят и трепещут под порывами ветра. Когда моряков в открытом море, повисших на обледенелых вантах, безжалостно швыряет во все стороны над ревущей пучиной. Когда на скалах и мысах горят огни одиноких недремлющих маяков и застигнутые тьмою морские птицы бьются грудью о стекло их огромных фонарей и падают мертвыми. Когда ребенок, читая при свете камина сказки «Тысячи и одной ночи», дрожит от страха, ибо ему вдруг привиделся злополучный Кассим-баба, разрубленный на куски и подвешенный в Пещере Разбойников; а еще страшнее ему оттого, что скоро его пошлют спать, и придется идти наверх по темной, холодной, нескончаемой лестнице, — и как бы не попалась ему там навстречу злая старушонка с клюкой, та самая, что выскакивала из ящика в спальне Торговца Абуды.

Страница 1 из 29

Назад1229Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 407

Назад12407Далее