Загрузка...
Темные аллеи — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Темные аллеи

Автор Иван Алексеевич Бунин
0+15k читателей
Дата написания1970-01-01
Язык книгиen
Язык оригинала0
Возрастное ограничение0+

Описание

Книга «Темные аллеи» – это повествование о памяти, прощении и поиске новых отношений, где главные герои сталкиваются с прошлыми ошибками, разлуками и внутренними конфликтами, пытаясь найти смысл в изменчивом времени.

Главный конфликт / проблема

Невозможность простить прошлое и внутренний конфликт, возникающий из разлуки и разочарований

Ключевые идеи

  • Воспоминания о прошлой любви и невозможность прощения
  • Путешествия как способ поиска новых отношений и смысла
  • Влияние времени на судьбу и личные решения
  • Меланхолия и воспоминания о прошлом
  • Тема разлуки и поиска новых возможностей
  • Внутренний конфликт и ревность
  • Ностальгия и воспоминания о детстве
  • Влияние войны на личную жизнь
  • Любовные переживания и утраты
  • Погоня за загадочной девушкой
  • Любопытство и поиск истины
  • Одиночество и предательство

Вывод

Книга приводит к выводу, что память и прошлые ошибки формируют настоящее, но поиск новых отношений и принятие времени позволяют двигаться вперёд

Кому полезна

  • Любители психологической прозы
  • Историки и исследователи личных историй
  • Читатели, интересующиеся темой памяти и прощения

Главные темы

  • Память и прощение
  • Влияние войны на личную жизнь
  • Поиск новых отношений

Персонажи

  • Николай Алексеевич — Старший, строгий, но с глубокими чувствами, пытается понять прошлое и свои ошибки
  • Надежда — Сильная, холодная, не простила Николая, но помнит их прошлое
  • Нарратор — Мужчина, который переживает ностальгию по детству и молодости, сталкивается с различными людьми и событиями, отражая влияние войны на его жизнь и ищет вдохновение в истории девушки
  • Пётр — Мужчина, живущий в снежном доме, любящий Татьяну, но стремящийся к переменам
  • Татьяна — Женщина, которая пытается удержать Петра и справиться с разлукой
  • Ольга Александровна — Женщина, с которой Пётр разговаривает о жизни и любви
  • Главный герой (из третьего отрывка) — Чувствительный, ищущий любви и понимания, испытывающий ревность и внутренний конфликт
  • Натали — Холодная и непредсказуемая, меняет своё поведение, иногда ласкова, иногда избегает
  • Сони — Болеет, но проявляет заботу и иногда конфликтует с главным героем
  • Улан — Поддерживает главного героя, иногда вмешивается в семейные дела
  • Девушка-дочь дьячка — Молодая женщина, которая бросила семью и приехала в Москву, встречается с главным героем
  • Военный доктор — Мужчина, с которым герой обсуждает воспоминания и пытается спасти девушку

Цитаты

  • — Надежда! Ты? — сказал он торопливо.
  • — Я не простила. Раз разговор наш коснулся до наших чувств, скажу прямо: простить я вас никогда не могла.
  • «Однажды я жил в этой местности на каникулах, — сказал он. — Был репетитором в одной дачной усадьбе, верстах в пяти отсюда.»
  • — Что ж вы так заспались? — спросила Татьяна, ставя поднос на столик.
  • "В одной знакомой улице я помню старый дом…"
  • "Убежим! Куда, зачем, от кого?"
  • "Я всю дорогу слышала, что сзади меня кто-то идет. Почему вы поехали за мной?"
  • "Так я еще могу нравиться?"
  • Дай им вечный покой, Господи, и да светит им вечный свет (лат.)
  • Возлюбленная нами, как никакая другая возлюблена не будет! (лат.)

Сводка по автору из Wikidata

1870–1953. Иван Алексеевич Бунин. русский писатель, поэт и переводчик (1870—1953)

Читать онлайн

Страница 66 из 69

Я увидал его племянницу в тот самый день, когда сидел у него в шатре уже «как друг»; она прошла мимо шатра, держась прямо, неся на голове большую жестянку с водой, придерживая ее правой рукою. Не знаю, сколько лет ей было, думаю, что не больше восемнадцати, узнал впоследствии одно — четыре года перед тем она была замужем, а в тот год овдовела, не имев детей, и перешла в шатер дяди, будучи сиротой и очень бедной. «Оглянись, оглянись, Суламифь!» — подумал я. (Ведь Суламифь была, верно, похожа на нее: «Девы иерусалимские, черна я и прекрасна».) И, проходя мимо шатра, она слегка повернула голову, повела на меня глазами: глаза эти были необыкновенно темные, таинственные, лицо почти черное, губы лиловые, крупные — в ту минуту они больше всего поразили меня… Впрочем, одни ли они! Поразило все: удивительная рука, обнажившаяся до плеча, державшая на голове жестянку, медленные, извилистые движения тела под длинной кубовой рубахой, полные груди, поднимавшие эту рубаху… И нужно же было случиться так, что вскоре после этого я встретил ее в Иерусалиме у Яффских ворот! Она шла в толпе навстречу мне и на этот раз несла на голове что-то завернутое в холст. Увидав меня, приостановилась. Я кинулся к ней.

— Ты узнала меня?

Она слегка потрепала свободной левой рукой по плечу меня, усмехнулась:

— Узнала, хаваджа.

— Что это ты несешь?

— Козий сыр несу.

— Кому?

— Всем.

— Значит, продавать? Так неси его ко мне.

— Куда?

— Да вот сюда, в гостиницу…

Я жил как раз у Яффских ворот, в узком высоком доме, слитом с другими домами, по левую сторону той небольшой площади, от которой идет ступенчатая «Улица царя Давида» — темный, крытый где холстами, а где древними каменными сводами ход между такими же древними мастерскими и лавками. И она без всякой робости пошла впереди меня по крутой и тесной каменной лестнице этого дома, слегка откинувшись, свободно напрягая свое извивающееся тело, настолько обнажив правую руку, державшую на голове на кубовом платке круг сыру в холсте, что видны были густые черные волосы ее подмышки. На одном повороте лестницы она приостановилась: там, глубоко внизу за узким окном, виден был древний «Водоем пророка Иезекииля», зеленоватая вода которого лежала, как в колодце, в квадрате соседних сплошных домовых стен с решетчатыми окошечками, — та самая вода, в которой купалась Вирсафия, жена Урия, наготой своей пленившая царя Давида. Приостановясь, она заглянула в окно и, обернувшись, с радостным удивлением взглянула на меня своими удивительными глазами. Я не удержался, поцеловал ее голое предплечье — она взглянула на меня вопросительно: поцелуи не в обычае у бедуинов. Войдя в мою комнату, она положила свой сверток на стол и протянула ко мне ладонь правой руки. Я положил в ладонь несколько медных монет, потом, замирая от волнения, вынул и показал ей золотой фунт. Она поняла и опустила ресницы, покорно склонила голову и закрыла глаза внутренним сгибом локтя, навзничь легла на кровать, медленно обнажая ноги, прокопченные солнцем, вскидывая живот призывными толчками….

— Когда опять принесешь сыр? — спросил я, провожая ее через час на лестницу.

Она легонько помотала головой:

— Скоро нельзя.

И показала мне пять пальцев: пять дней. Недели через две, когда я уезжал от Аида и отъехал уже довольно далеко, сзади меня хлопнул выстрел — и пуля с такой силой ударилась в камень передо мной, что он задымился. Я поднял лошадь вскачь, пригнувшись к седлу, — хлопнул второй выстрел, и что-то крепко хлестнуло мне под колено левой ноги. Я скакал до самого Иерусалима, глядя вниз на свой сапог, по которому, пенясь, лилась кровь… Дивлюсь до сих пор, как мог Аид два раза промахнуться. Дивлюсь и тому, откуда он мог узнать, что это я покупал козий сыр у нее.

1946

Ночлег

Это случилось в одной глухой гористой местности на юге Испании.

Была июньская ночь, было полнолуние, небольшая луна стояла в зените, но свет ее, слегка розоватый, как это бывает в жаркие ночи после кратких дневных ливней, столь обычных в пору цветения лилий, все же так ярко озарял перевалы невысоких гор, покрытых низкорослым южным лесом, что глаз ясно различал их до самых горизонтов.

Узкая долина шла между этими перевалами на север. И в тени от их возвышенностей с одной стороны, в мертвой тишине этой пустынной ночи, однообразно шумел горный поток и таинственно плыли и плыли, мерно погасая и мерно вспыхивая то аметистом, то топазом, летучие светляки, лючиоли. Противоположные возвышенности отступали от долины, и по низменности под ними пролегала древняя каменистая дорога. Столь же древним казался на ней, на этой низменности, и тот каменный городок, куда в этот уже довольно поздний час шагом въехал на гнедом жеребце, припадавшем на переднюю правую ногу, высокий марокканец в широком бурнусе из белой шерсти и в марокканской феске.

Городок казался вымершим, заброшенным. Да он и был таким. Марокканец проехал сперва по тенистой улице, между каменными остовами домов, зиявших черными пустотами на месте окон, с одичавшими садами за ними. Но затем выехал на светлую площадь, на которой был длинный водоем с навесом, церковь с голубой статуей Мадонны над порталом, несколько домов, еще обитаемых, а впереди, уже на выезде, постоялый двор. Там, в нижнем этаже, маленькие окна были освещены, и марокканец, уже дремавший, очнулся и натянул поводья, что заставило хромавшую лошадь бодрей застучать по ухабистым камням площади.

На этот стук вышла на порог постоялого двора маленькая, тощая старуха, которую можно было принять за нищую, выскочила круглоликая девочка лет пятнадцати, с челкой на лбу, в эспадрильях на босу ногу, в легоньком платьице цвета блеклой глицинии, поднялась лежавшая у порога огромная черная собака с гладкой шерстью и короткими, торчком стоящими ушами. Марокканец спешился возле порога, и собака тотчас вся подалась вперед, сверкнув глазами и словно с омерзением оскалив белые страшные зубы. Марокканец взмахнул плетью, но девочка его предупредила:

— Негра! — звонко крикнула она в испуге, — что с тобой?

И собака, опустив голову, медленно отошла и легла, мордой к стене дома.

Марокканец сказал на дурном испанском языке приветствие и стал спрашивать, есть ли в городе кузнец, — завтра нужно осмотреть копыто лошади, — где можно поставить ее на ночь и найдется ли корм для нее, а для него какой-нибудь ужин? Девочка с живым любопытством смотрела на его большой рост и небольшое, очень смуглое лицо, изъеденное оспой, опасливо косилась на черную собаку, лежавшую смирно, но как будто обиженно, старуха, тугая на ухо, поспешно отвечала крикливым голосом: кузнец есть, работник спит на скотном дворе рядом с домом, но она сейчас его разбудит и отпустит корму для лошади, что же до кушанья, то пусть гость не взыщет: можно сжарить яичницу с салом, но от ужина осталось только немного холодных бобов да рагу из овощей… И через полчаса, управившись с лошадью при помощи работника, вечно пьяного старика, марокканец уже сидел за столом в кухне, жадно ел и жадно пил желтоватое белое вино.

Страница 66 из 69

Вам также может понравиться

Страница 1 из 407

Назад12407Далее