Читать бесплатно онлайн

Сан-Франческо-а-Рипа

Автор Стендаль

personВсе книги автора

Удобнее читать в приложении

Читать в Telegram Читать в MAX Читать в VK Читать в WEB

menu_bookЧитать здесь

AI-разбор доступен после входа

Суть книги, пересказ, главный конфликт, ключевые идеи, вывод, кому полезна, главные темы, персонажи и цитаты можно получить после входа в BookRa.

auto_awesomeПолучить AI-разбор

О книге

Сан‑Франческо‑а‑Рипа – роман о любви и интригах в 18‑вековом Риме. Главные героини – две племянницы папы, которые соперничают за внимание и власть. В центре сюжета находится французский дипломат, чья страсть к одной из принцесс приводит к конфликту с высшими кругами римского общества. Книга раскрывает политические и социальные реалии того времени, сочетая исторический фон с личными драмами.

Язык книгиru

Возрастное ограничение0+

Жанры

классическая проза

Темы

Рим18 веклюбовьполитикапапский дворфранцузский дипломатпринцессыисторияроманинтрига

Читать онлайн

Страница 2 из 5

Рим тоже был в то время далеко не тем, каким мы видим его теперь. Никто и не предполагал там в 1726 году того, что должно было произойти шестьдесят семь лет спустя, когда народ, подкупленный несколькими священниками, зарезал якобинца Басвиля[4], желавшего, как он говорил, просветить столицу христианского мира.

Благодаря Сенесé Кампобассо впервые утратила рассудительность; она чувствовала себя то наверху блаженства, то беспредельно несчастной из-за вещей, не одобряемых ее разумом. Как только Сенесé поборол в этой суровой и чистосердечной натуре религию, которая была для нее гораздо важнее доводов рассудка, ее любовь возросла и превратилась в самую неистовую страсть.

Княгиня в свое время отличила монсиньора Ферратерру и содействовала его карьере. Каково же было ее негодование, когда Ферратерра сообщил ей, что Сенесé не только чаще обычного ездит к Орсини, но и является виновником того, что графиня недавно порвала со знаменитым кастратом, уже несколько недель состоявшим другом ее сердца!

Наш рассказ начинается с вечера того дня, когда Кампобассо получила это роковое известие.

Она неподвижно сидела в огромном кожаном кресле с позолотой. Две большие серебряные лампы на высоких подставках, творения знаменитого Бенвенуто Челлини, стоявшие около нее на столике черного мрамора, освещали, или, вернее, оттеняли мрак огромной залы в нижнем этаже ее дворца, украшенной потемневшими от времени картинами, ибо в ту эпоху великие живописны уже принадлежали далекому прошлому.

Напротив княгини, у самых ее ног, на низеньком стульчике черного дерева, отделанном массивными золотыми украшениями, расположился в изящной позе юный Сенесé. Княгиня молча смотрела на него: когда он вошел в эту залу, она не только не поспешила ему навстречу и не бросилась в его объятия, но и не сказала ему еще ни слова.

В 1726 году Париж был уже законодателем изысканных манер и нарядов. Сенесé постоянно выписывал оттуда через курьеров все, что могло усилить привлекательность одного из самых красивых французов, каким он мог считаться. Несмотря на самоуверенность, столь естественную у человека такого общественного положения, одержавшего свои первые любовные победы над красавицами двора регента под руководством своего дяди, знаменитого Канильяка, одного из участников интимных забав этого сеньора, на лице Сенесé вскоре появились признаки замешательства. Прекрасные белокурые волосы княгини были слегка растрепаны, взгляд ее больших синих глаз устремлен на Сенесé, выражение их было загадочное. Задумывала ли она жестокую месть? Или то была лишь глубокая сосредоточенность страстной любви?

— Итак, вы меня разлюбили? — произнесла она наконец сдавленным голосом.

За этим объявлением войны последовало долгое молчание.

Княгине нелегко было отказаться от пленительного изящества Сенесé, который, если бы она не устроила ему сцены, был уже готов наговорить ей множество прелестных вещей; но она была слишком горда, чтобы откладывать объяснение. Кокетка ревнует из самолюбия; куртизанка — по привычке; женщина, любящая искренно и страстно, ревнует потому, что сознает свои права. Этот особенный взгляд, характерный для римской страсти, очень забавлял Сенесé; он чувствовал в нем глубину и неуверенность, в нем как бы выступала обнаженная душа. Орсини не обладала этой особой прелестью.

Однако на этот раз молчание продолжалось уж слишком долго, и молодой француз, не умевший постигать скрытые чувства итальянского сердца, снова принял спокойный и рассудительный вид, вернувший ему непринужденность. К тому же в эту минуту он был огорчен: когда он проходил по подвалам и подземным ходам, которые приводили его из дома, смежного с палаццо Кампобассо, в эту залу, паутина пристала к шитью очаровательного платья, доставленного ему накануне из Парижа. Эта паутина вызывала в шевалье неприятное чувство, и к тому же пауки внушали ему отвращение.

Сенесé показалось, что взгляд княгини стал спокойнее, и он хотел избежать сцены, отклонить упрек, вместо того чтобы на него возражать; но он чувствовал досаду, и это настраивало его на серьезный лад.

«Не представляется ли сейчас удобный случай приоткрыть ей истину? — подумал он. — Она сама задала сейчас вопрос; вот я уже наполовину избавлен от этой неприятности. Должно быть, я и впрямь не создан для любви. Я никогда не видел ничего прекраснее этой женщины с ее странными глазами. Она плохо обращается со мною, заставляет меня лазить по отвратительным подземельям; но она племянница государя, ко двору которого я послан королем. Сверх того, она блондинка; в стране, где все женщины брюнетки, это большое преимущество. Я ежедневно слышу, как ее красоту превозносят до небес люди, мнение которых заслуживает доверия и которые очень далеки от мысли, что они разговаривают со счастливым обладателем стольких прелестей. Что же касается власти, которую мужчина должен иметь над своей любовницей, то я на этот счет нимало не беспокоюсь. Стоит мне только сказать одно слово, и я разлучу княгиню с ее дворцом, с ее золоченой мебелью, с дядей-монархом, и все это для того, чтобы увезти ее во Францию, в глушь провинции, где она будет влачить тоскливую жизнь в одном из моих поместий... Право, картина этого самопожертвования внушает мне только твердую решимость никогда не требовать его от княгини. Орсини далеко не так красива; если она и любит меня, то лишь чуть-чуть побольше, чем кастрата Бутофако, которого она вчера прогнала ради меня; но она светская женщина, у нее открытый дом, к ней можно приезжать в карете. И я вполне убедился, что она никогда не устроит сцены; для этого она меня недостаточно любит».

Во время долгого молчания княгиня не сводила пристального взгляда с красивого лица молодого француза. «Я не увижу его больше», — подумала она.

Вдруг она бросилась в объятия Сенесé и покрыла поцелуями его лицо и глаза, уже не сиявшие от счастья при встрече с нею. Шевалье перестал бы уважать себя, если бы он тотчас не забыл все свои намерения порвать эту связь; но его возлюбленная была слишком взволнована, чтобы забыть свою ревность. Мгновение спустя Сенесé с удивлением смотрел на нее: слезы ярости катились по ее щекам.

— Как! — твердила она вполголоса. — Я пала так низко, что говорю ему о происшедшей в нем перемене, я упрекаю его в ней, я, поклявшаяся себе никогда не замечать ее! И мало этого унижения, надо еще, чтобы я уступила страсти, которую внушает мне это очаровательное лицо! Ах, жалкая, жалкая княгиня!.. Надо с этим покончить.

Она вытерла слезы и, казалось, снова немного успокоилась.

— Надо с этим покончить, шевалье, — сказала она довольно спокойно. — Вы часто бываете у графини... — Тут она отчаянно побледнела. — Если ты ее любишь, пусть будет так, езди к ней каждый день, но больше сюда не являйся...

Княгиня как бы невольно остановилась. Она ждала, что шевалье скажет хоть слово; но он не сказал ничего. Сделав судорожное движение и словно стиснув зубы, она продолжала:

— Это будет смертным приговором для меня и для вас.

Страница 2 из 5

Назад 1 2 3…5 Далее