Загрузка...
Рождественская шкатулка. Святочные рассказы русских классиков — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Рождественская шкатулка. Святочные рассказы русских классиков

Автор Аркадий Тимофеевич Аверченко
0+156 читателей
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
рождестворусские классикисказкисборникпраздникдетские рассказыхристианствонародный фольклорпраздничная атмосферасказка

Описание

Сборник рождественских рассказов русских классиков, в котором дети и взрослые сталкиваются с мечтами, ограничениями и волшебством праздника, подчёркивая важность семейных ценностей, взаимопомощи и веры.

Главный конфликт / проблема

Дети сталкиваются с ограничениями взрослых и реальностью бедности, пытаясь реализовать свои мечты и найти утешение в рождественских традициях и волшебстве.

Ключевые идеи

  • Рождественские традиции как объединяющий фактор общества
  • Мечты детей и ограничения, наложенные взрослыми
  • Контраст между богатством и бедностью в русской деревне
  • Семейные ценности и взаимопомощь в праздновании
  • Традиция ожидания звезды и поста как символы веры и благодарности.
  • Роль христославов и семейных обрядов в создании праздничной атмосферы.
  • Важность подарков, ёлки и совместного празднования для укрепления семейных связей.
  • Контраст между бедностью и богатством, но общая радость от праздника.
  • Волшебные элементы, придающие сказочный характер рождественского вечера.
  • Волшебство и реальность переплетаются в рождественской ночи.
  • Семейные ценности и вера помогают преодолевать трудности.
  • Рождественские обычаи объединяют людей в разных регионах.

Вывод

Книга приводит к выводу, что рождественские символы и семейные узы способны объединять людей, даря им надежду, тепло и веру даже в самых трудных обстоятельствах.

Кому полезна

  • Любители русской классической литературы
  • Педагоги и воспитатели, работающие с детьми
  • Семьи, интересующиеся рождественскими традициями
  • Кто хочет глубже понять культурный контекст праздника

Главные темы

  • Русские рождественские традиции
  • Семейные ценности и взаимопомощь
  • Мечты и ограничения детей
  • Волшебство и вера
  • Семейные конфликты и поиск утешения

Персонажи

  • Даня Иевлев — Мечтает стать авиатором, чувствует себя ограниченным в доме, ищет свободу и признание
  • Арина Панина — Живёт в бедной деревне, переживает за будущее дочери
  • Хаврошина — Слушает рассказы о Рождестве и мечтает о ёлке и звезде
  • Нина — Готовит стол, напоминает о посте и куте, следит за детьми
  • Мама — Накрывает стол, рассказывает о куте и традициях
  • Дедушка — Приносит золотую звезду и организует хороводы и фокусы
  • Кирюшка — Живёт в трудных условиях, но на Рождество получает внимание и еду от соседей
  • Мариулла — Трудолюбивая женщина, приехавшая из южной Франции, которая в сне переживает волшебную ночь среди живых цветов
  • Барон Нико Бругин — Проходит по лестнице, встречает доктора и переживает семейные заботы
  • Волхвы — Древние мудрецы, чье шествие дети пытаются увидеть, но видят лишь иллюзию
  • Саша — Саша чувствует себя отстранённым от детей и взрослых, ищет смысл в игрушке ангелочка. Он сталкивается с семейными конфликтами и ищет поддержку в празднике
  • Коля — Пытается обмануть Сашу, используя игрушечное оружие

Цитаты

  • «Замечательно умно! – думает сердито девятилетний Даня Иевлев, лёжа животом на шкуре белого медведя…»
  • «Весь дом полон женщинами – тётя Катя, тётя Лиза, тётя Нина, мама, англичанка…»
  • «Няня, смотри, вон уже звезда пришла на небо, – радостно говорит Лида.»
  • «Кирюшка, как только мать его приласкает, так всю обиду сразу забудет, голову под материнский серый байковый платок запрячет.»
  • Родился младенец Христос, пора нам справлять эту великую ночь!
  • Счастье, которое приходит в рождественскую ночь, обогащает душу.
  • И вот мы бежим, бежим по большой дороге на Арль.
  • В гостиную втащили большую мёрзлую елку.
  • Милый… милый ангелочек!
  • Дай ангелочка.

Сводка по автору из Wikidata

1880–1925. Аркадий Тимофеевич Аверченко. русский писатель, сатирик, театральный критик (1880—1925)

Читать онлайн

Страница 39 из 40

– А-ах! – вырвался продолжительный, замирающий вздох из груди Сашки, и на глазах его сверкнули две маленькие слезинки и остановились там, непривычные к свету. Медленно приближая ангелочка к своей груди, он не сводил сияющих глаз с хозяйки и улыбался тихой и кроткой улыбкой, замирая в чувстве неземной радости. Казалось, что когда нежные крылышки ангелочка прикоснутся к впалой груди Сашки, то случится что-то такое радостное, такое светлое, какого никогда ещё не происходило на печальной, грешной и страдающей земле.

– А-ах! – пронёсся тот же замирающий стон, когда крылышки ангелочка коснулись Сашки. И перед сиянием его лица словно потухла сама нелепо разукрашенная, нагло горящая ёлка, – и радостно улыбнулась седая, важная дама, и дрогнул сухим лицом лысый господин, и замерли в живом молчании дети, которых коснулось веяние человеческого счастья. И в этот короткий момент все заметили загадочное сходство между неуклюжим, выросшим из своего платья гимназистом и одухотворенным рукой неведомого художника личиком ангелочка.

Но в следующую минуту картина резко изменилась. Съёжившись, как готовящаяся к прыжку пантера, Сашка мрачным взглядом обводил окружающих, ища того, кто осмелится отнять у него ангелочка.

– Я домой пойду, – глухо сказал Сашка, намечая путь в толпе. – К отцу.

III

Мать спала, обессилев от целого дня работы и выпитой водки. В маленькой комнатке, за перегородкой, горела на столе кухонная лампочка, и слабый желтоватый свет её с трудом проникал через закопчённое стекло, бросая странные тени на лицо Сашки и его отца.

– Хорош? – спрашивал шёпотом Сашка.

Он держал ангелочка в отдалении и не позволял отцу дотрагиваться.

– Да, в нём есть что-то особенное, – шептал отец, задумчиво всматриваясь в игрушку.

Его лицо выражало то же сосредоточенное внимание и радость, как и лицо Сашки.

– Ты погляди, – продолжал отец, – он сейчас полетит.

– Видел уже, – торжествующе ответил Сашка. – Думаешь, слепой? А ты на крылышки глянь. Цыц, не трогай!

Отец отдёрнул руку и тёмными глазами изучал подробности ангелочка, пока Саша наставительно шептал:

– Экая, братец, у тебя привычка скверная за всё руками хвататься. Ведь сломать можешь!

На стене вырезывались уродливые и неподвижные тени двух склонившихся голов: одной большой и лохматой, другой маленькой и круглой. В большой голове происходила странная, мучительная, но в то же время радостная работа. Глаза, не мигая, смотрели на ангелочка, и под этим пристальным взглядом он становился больше и светлее, и крылышки его начинали трепетать бесшумным трепетаньем, а всё окружающее – бревенчатая, покрытая копотью стена, грязный стол, Сашка, – все это сливалось в одну ровную серую массу, без теней, без света. И чудилось погибшему человеку, что он услышал жалеющий голос из того чудного мира, где он жил когда-то и откуда был навеки изгнан. Там не знают о грязи и унылой брани, о тоскливой, слепо-жестокой борьбе эгоизмов; там не знают о муках человека, поднимаемого со смехом на улице, избиваемого грубыми руками сторожей. Там чисто, радостно и светло, и всё это чистое нашло приют в душе её, той, которую он любил больше жизни и потерял, сохранив ненужную жизнь. К запаху воска, шедшему от игрушки, примешивался неуловимый аромат, и чудилось погибшему человеку, как прикасались к ангелочку её дорогие пальцы, которые он хотел бы целовать по одному и так долго, пока смерть не сомкнёт его уста навсегда. Оттого и была так красива эта игрушечка, оттого и было в ней что-то особенное, влекущее к себе, не передаваемое словами. Ангелочек спустился с неба, на котором была его душа, и внёс луч света в сырую, пропитанную чадом комнату и в чёрную душу человека, у которого было отнято всё: и любовь, и счастье, и жизнь.

И рядом с глазами отжившего человека сверкали глаза начинающего жить и ласкали ангелочка. И для них исчезло настоящее и будущее: и вечно печальный и жалкий отец, и грубая, невыносимая мать, и чёрный мрак обид, жестокостей, унижений и злобствующей тоски. Бесформенны, туманны были мечты Сашки, но тем глубже волновали они его смятенную душу. Всё добро, сияющее над миром, все глубокое горе и надежду тоскующей о Боге души впитал в себя ангелочек, и оттого он горел таким мягким божественным светом, оттого трепетали бесшумным трепетаньем его прозрачные стрекозиные крылышки.

Отец и сын не видели друг друга; по-разному тосковали, плакали и радовались их больные сердца, но было что-то в их чувстве, что сливало воедино сердца и уничтожало бездонную пропасть, которая отделяет человека от человека и делает его таким одиноким, несчастным и слабым. Отец несознаваемым движением положил руку на шею сына, и голова последнего так же невольно прижалась к чахоточной груди.

– Это она дала тебе? – прошептал отец, не отводя глаз от ангелочка.

В другое время Сашка ответил бы грубым отрицанием, но теперь в душе его сам собой прозвучал ответ, и уста спокойно произнесли заведомую ложь.

– А то кто же? Конечно, она.

Отец молчал; замолк и Сашка. Что-то захрипело в соседней комнате, затрещало, на миг стихло, и часы бойко и торопливо отчеканили: час, два, три.

– Сашка, ты видишь когда-нибудь сны? – задумчиво спросил отец.

– Нет, – сознался Сашка. – А, нет, раз видел: с крыши упал. За голубями лазили, я и сорвался.

– А я постоянно вижу. Чудные бывают сны. Видишь всё, что было, любишь и страдаешь, как наяву…

Он снова замолк, и Сашка почувствовал, как задрожала рука, лежавшая на его шее. Всё сильнее дрожала и дёргалась она, и чуткое безмолвие ночи внезапно нарушилось всхлипывающим, жалким звуком сдерживаемого плача. Сашка сурово задвигал бровями и осторожно, чтобы не потревожить тяжёлую, дрожащую руку, сковырнул с глаза слезинку. Так странно было видеть, как плачет большой и старый человек.

– Ах, Саша, Саша! – всхлипывал отец. – Зачем всё это?

– Ну, что ещё? – сурово прошептал Сашка. – Совсем, ну совсем как маленький.

– Не буду… не буду, – с жалкой улыбкой извинился отец. – Что уж… зачем?

Заворочалась на своей постели Феоктиста Петровна. Она вздохнула и забормотала громко и странно-настойчиво: «Дерюжку держи… держи, держи, держи». Нужно было ложиться спать, но до этого устроить на ночь ангелочка. На земле оставлять его было невозможно; он был повешен на ниточке, прикреплённой к отдушине печки, и отчётливо рисовался на белом фоне кафелей. Так его могли видеть оба – и Сашка, и отец. Поспешно набросав в угол всякого тряпья, на котором он спал, отец так же быстро разделся и лёг на спину, чтобы поскорее начать смотреть на ангелочка.

– Что же ты не раздеваешься? – спросил отец, зябко кутаясь в прорванное одеяло и поправляя наброшенное на ноги пальто.

– Ни к чему. Скоро встану.

Сашка хотел добавить, что ему совсем не хочется спать, но не успел, так как заснул с такой быстротой, точно пошёл ко дну глубокой и быстрой реки. Скоро заснул и отец. Кроткий покой и безмятежность легли на истомлённое лицо человека, который отжил, и смелое личико человека, который ещё только начинал жить.

Страница 39 из 40

Вам также может понравиться

Страница 1 из 407

Назад12407Далее