Загрузка...
Рождественская шкатулка. Святочные рассказы русских классиков — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Рождественская шкатулка. Святочные рассказы русских классиков

Автор Аркадий Тимофеевич Аверченко
0+156 читателей
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
рождестворусские классикисказкисборникпраздникдетские рассказыхристианствонародный фольклорпраздничная атмосферасказка

Описание

Сборник рождественских рассказов русских классиков, в котором дети и взрослые сталкиваются с мечтами, ограничениями и волшебством праздника, подчёркивая важность семейных ценностей, взаимопомощи и веры.

Главный конфликт / проблема

Дети сталкиваются с ограничениями взрослых и реальностью бедности, пытаясь реализовать свои мечты и найти утешение в рождественских традициях и волшебстве.

Ключевые идеи

  • Рождественские традиции как объединяющий фактор общества
  • Мечты детей и ограничения, наложенные взрослыми
  • Контраст между богатством и бедностью в русской деревне
  • Семейные ценности и взаимопомощь в праздновании
  • Традиция ожидания звезды и поста как символы веры и благодарности.
  • Роль христославов и семейных обрядов в создании праздничной атмосферы.
  • Важность подарков, ёлки и совместного празднования для укрепления семейных связей.
  • Контраст между бедностью и богатством, но общая радость от праздника.
  • Волшебные элементы, придающие сказочный характер рождественского вечера.
  • Волшебство и реальность переплетаются в рождественской ночи.
  • Семейные ценности и вера помогают преодолевать трудности.
  • Рождественские обычаи объединяют людей в разных регионах.

Вывод

Книга приводит к выводу, что рождественские символы и семейные узы способны объединять людей, даря им надежду, тепло и веру даже в самых трудных обстоятельствах.

Кому полезна

  • Любители русской классической литературы
  • Педагоги и воспитатели, работающие с детьми
  • Семьи, интересующиеся рождественскими традициями
  • Кто хочет глубже понять культурный контекст праздника

Главные темы

  • Русские рождественские традиции
  • Семейные ценности и взаимопомощь
  • Мечты и ограничения детей
  • Волшебство и вера
  • Семейные конфликты и поиск утешения

Персонажи

  • Даня Иевлев — Мечтает стать авиатором, чувствует себя ограниченным в доме, ищет свободу и признание
  • Арина Панина — Живёт в бедной деревне, переживает за будущее дочери
  • Хаврошина — Слушает рассказы о Рождестве и мечтает о ёлке и звезде
  • Нина — Готовит стол, напоминает о посте и куте, следит за детьми
  • Мама — Накрывает стол, рассказывает о куте и традициях
  • Дедушка — Приносит золотую звезду и организует хороводы и фокусы
  • Кирюшка — Живёт в трудных условиях, но на Рождество получает внимание и еду от соседей
  • Мариулла — Трудолюбивая женщина, приехавшая из южной Франции, которая в сне переживает волшебную ночь среди живых цветов
  • Барон Нико Бругин — Проходит по лестнице, встречает доктора и переживает семейные заботы
  • Волхвы — Древние мудрецы, чье шествие дети пытаются увидеть, но видят лишь иллюзию
  • Саша — Саша чувствует себя отстранённым от детей и взрослых, ищет смысл в игрушке ангелочка. Он сталкивается с семейными конфликтами и ищет поддержку в празднике
  • Коля — Пытается обмануть Сашу, используя игрушечное оружие

Цитаты

  • «Замечательно умно! – думает сердито девятилетний Даня Иевлев, лёжа животом на шкуре белого медведя…»
  • «Весь дом полон женщинами – тётя Катя, тётя Лиза, тётя Нина, мама, англичанка…»
  • «Няня, смотри, вон уже звезда пришла на небо, – радостно говорит Лида.»
  • «Кирюшка, как только мать его приласкает, так всю обиду сразу забудет, голову под материнский серый байковый платок запрячет.»
  • Родился младенец Христос, пора нам справлять эту великую ночь!
  • Счастье, которое приходит в рождественскую ночь, обогащает душу.
  • И вот мы бежим, бежим по большой дороге на Арль.
  • В гостиную втащили большую мёрзлую елку.
  • Милый… милый ангелочек!
  • Дай ангелочка.

Сводка по автору из Wikidata

1880–1925. Аркадий Тимофеевич Аверченко. русский писатель, сатирик, театральный критик (1880—1925)

Читать онлайн

Страница 8 из 40

На Конной, – ей и конца не видно, – где обычно торгуют лошадьми цыганы и гоняют их на проглядку для покупателей, показывая товар лицом, стоном стоит в морозе гомон. Нынче здесь вся Москва. Снегу не видно, – завалено народом, черным-черно. На высоких шестах висят на мочалках поросята, пучки рябчиков, пупырчатые гуси, куры, чернокрылые глухари. С нами Антон Кудрявый, в оранжевом вонючем полушубке, взял его Горкин на подмогу. Куда тут с санками, самих бы не задавили только, – чистое светопреставление. Антон несёт меня на руках, как на «постном рынке». Саночки с бахромой пришлось оставить у знакомого лавочника. Там и наши большие сани с Антипушкой, для провизии, – целый рынок закупим нынче. Мороз взялся такой, – только поплясывай. И все довольны, весёлые, для Рождества стараются поглатывают-жгутся горячий сбитень. Только и слышишь – перекликаются:

– Много ль поросят-то закупаешь?

– Много – не много, а штук пяток надо бы, для Праздника.

Торговцы нахваливают товар, стукают друг о дружку мёрзлых поросят: живые камушки.

– Звонкие-молочшие!.. не поросятки – а-нделы!..

Горкин пеняет тамбовскому, – «рыжая борода»: не годится так, ангелы – святое слово. Мужик смеётся:

– Я и тебя, милый, а-нделом назову… у меня ласковей слова нет. Не чёрным словом я, – а-ндельским!..

– Дворянские самые индюшки!.. княжьего роду, пензицкого заводу!..

Горкин говорит, – давно торгу такого не видал, боле тыщи подвод нагнали, – слыхано ли когда! «черняк» – восемь копеек фунт?! «беляк» – одиннадцать! дешевле пареной репы. А потому: хлеба уродилось после войны, вот и пустили вовсю на выкорм. Ходим по народу, выглядываем товарец. Всегда так Горкин; сразу не купит, а выверит. Глядим, и отец дьякон от Спаса в Наливках, в енотовой огромной шубе, слон-слоном, за спиной мешок, полон: немало ему надо, семья великая.

– Третий мешок набил, – басит с морозу дьякон, – гуська одного с дюжинку, а поросяткам и счёт забыл. Семейка-то у меня…

А Горкин на ухо мне:

– Это он так, для хорошего разговору… он для души старается, в богадельню жертвует. Вот и папашенька, записочку сам дал, велит на четвертной накупить, по бедным семьям. И втайне чтобы, мне только препоручает, а я те поучение… вырастешь – и попомнишь. Только никому не сказывай.

Встречаем и Домну Панфёровну, замотана шалями, гора горой, обмёрзла. С мешком тоже, да и салазки ещё волочит. Народ мешает поговорить, а она что-то про уточек хотела, уточек она любит, пожирней. Смотрим – и барин Энтальцев тут, совсем по-летнему, в пальтишке, в синие кулаки дует. Говорит важно так: «рябчиков покупаю, „можжевельничков“, тонкий вкус! там, на углу, пятиалтынный пара!». Мы не верим: у него и гривенничка наищешься. Подходим к рябчикам: полон-то воз, вороха пёстрого перья. Оказывается, «можжевельнички» – четвертак пара.

– Тёрся тут, у моего воза, какой-то хлюст, нос насандален… – говорит рябчичник, – давал пятиалтынный за парочку, глаза мне отвёл… а люди видали – стащил будто пары две под свою пальтишку… разве тут доглядишь!..

Мы молчим, не сказываем, что это наш знакомый, барин прогорелый. Ради такого Праздника и не обижаются на жуликов: «что волку в зубы – Егорий дал!» Только один скандал всего и видали, как поймал мужик паренька с гусем, выхватил у него гуся, да в нос ему мёрзлым горлом гусиным: «разговейся, разговейся!..» Потыкал-потыкал – да и плюнул, связываться не время. А свинорубы и внимание не дают, как подбирают бедняки отлетевшие мёрзлые куски, с фунт, пожалуй. Свиней навезли горы. По краю великой Конной тянутся, как поленницы, как груды брёвен-обрубков: мороженая свинина сложена рядами, запорошило снежком розовые разводы срезов: окорока уже пущены в засол, до Пасхи.

Кричат: «тройку пропущай, задавим!» Народ смеётся: пакетчики это с Житной, везут на себе сани, полным-полны, а на груде мороженого мяса сидит-покачивается весёлый парень, баюкает парочку поросят, будто это его ребятки, к груди прижаты. Волокут поросятину по снегу на верёвках, несут подвязанных на спине гроздями, – одна гроздь напереду, другая сзади, – растаскивают великий торг. И даже будошник наш поросёнка тащит и пару кур, и знакомый пожарный с Якиманской части, и звонарь от Казанской тащит, и фонарщик гусят несёт, и наши банщицы, и даже кривая нищенка, все-то, все. Душа – душой, а и мамона требует своего, для Праздника.

В Сочельник обеда не полагается, а только чаёк с сайкой и маковой подковкой. Затеплены все лампадки, настланы новые ковры. Блестят развязанные дверные ручки, зеркально блестит паркет. На столе в передней стопы закусочных тарелок, «рождественских», в голубой каёмке. На окне стоят зелёные четверти «очищенной», – подносить народу, как поздравлять с Праздником придут. В зале – парадный стол, ещё пустынный, скатерть одна камчатная. У изразцовой печи, пышет от неё, не дотронуться, – тоже стол, карточный-раскрытый, – закусочный: завтра много наедет поздравителей. Ёлку ещё не внесли: она, мёрзлая, пока ещё в высоких сенях, только после всенощной её впустят.

Отец в кабинете: принесли выручку из бань, с ледяных катков и портомоен. Я слышу знакомое почокиванье медяков и тонкий позвонец серебреца: это он ловко отсчитывает деньги, ставит на столе в столбики, серебрецо завёртывает в бумажки; потом раскладывает на записочки – каким беднякам, куда и сколько. У него, Горкин сказывал мне потайно, есть особая книжечка, и в ней вписаны разные бедняки и кто раньше служил у нас. Сейчас позовет Василь-Василича, велит заложить беговые санки и развезти по углам-подвалам. Так уж привык, а то и Рождество будет не в Рождество.

У Горкина в каморке теплятся три лампадки, медью сияет Крест. Скоро пойдём ко всенощной. Горкин сидит перед железной печкой, греет ногу, – что-то побаливает она у него, с мороза, что ли. Спрашивает меня:

– В Писании писано: «и явилась в небе многая сонма Ангелов…», кому явилась?

Я знаю, про что он говорит: это пастухам ангелы явились и воспели – «Слава в вышних Богу…».

– А почему пастухам явились? Вот и не знаешь. В училищу будешь поступать, в имназюю… папашенька говорил намедни… у Храма Христа Спасителя та училища, имназюя, красный дом большенный, чугунные ворота. Там те батюшка и вспросит, а ты и не знаешь. А он строгой, отец благочинный нашего сорока, протоерей Копьев, от Спаса в Наливках… он те и погонит-скажет – «ступай, доучивайся!» – скажет. А потому, мол, скажи… Про это мне вразумление от отца духовного было, он всё мне растолковал, о. Валентин, в Успенском соборе, в Кремле, у-чё-ный!.. проповеди как говорит!.. Запомни его – о. Валентин, Анфитиятров. Сказал: в стихе поётся церковном: «истинного возвещают Пастыря!..» Как в Писании-то сказано, в Евангелии-то?.. – «Аз есьм Пастырь Добрый…». Вот пастухам первым потому и было возвещено. А потом уж и волхвам-мудрецам было возвещено: знайте, мол! А без Него и мудрости не будет. Вот ты и помни.

Идём ко всенощной.

Страница 8 из 40

Вам также может понравиться

Страница 1 из 407

Назад12407Далее