Загрузка...
Жена-девочка — обложка книги
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
приключенияроманлюбовьпутешествиеисторияинтригаПарижавантюристдетективдрама

Описание

Роман сочетает приключения, романтику и политические интриги, разворачиваясь в эпоху войн и революций, где герои сталкиваются с личными и общественными конфликтами, пытаясь найти своё место в мире, полном опасностей и возможностей.

Главный конфликт / проблема

конфликт между личными желаниями и общественными ожиданиями в условиях войны и политической нестабильности

Ключевые идеи

  • Остров Мира как символ разрушения и сохранения богатства.
  • Приключение двух кузин, их поиск уединения и взаимодействие с природой.
  • Роль охотника как спасителя и защитника от природных опасностей.
  • Внутренние конфликты и размышления о браке и личных ценностях.
  • Майнарда переходит от репутации труса к роли революционного лидера.
  • Его романтические чувства к Бланш влияют на его решения.
  • Заговор монархов демонстрирует политическую интригу и борьбу за власть.
  • План подавления республики и восстановление монархии
  • Кровавая резня в Тюильри
  • Предательство и последствия в венгерской армии
  • Борьба за свободу и сопротивление режиму
  • Фарс судебного процесса как символ произвола

Вывод

книга завершает сложный сплетение любви, войны и интриг, показывая, как герои находят свои места в мире, где личные и общественные ценности сталкиваются

Кому полезна

  • любители исторических романов
  • читатели, интересующиеся политическими интригами
  • люди, ищущие приключения и романтику

Главные темы

  • романтика и приключения
  • политические интриги и революции
  • социальный статус и личные конфликты

Персонажи

  • Майнард — Союзник Розенвельда, бывший военный, стремится к свободе и справедливости. После ареста и последующих испытаний он становится ключевой фигурой среди революционеров, хотя сначала воспринимается как трус из-за ухода из дуэли. В итоге выходит замуж за Бланш.
  • Свинтон — Молодой лорд, поддерживающий Свинтона, но его репутация страдает из‑за ухода. Он ищет месть и титул, чтобы завоевать Джулию Гирвуд, и скрывает истинные намерения, планируя убийство жены и двойной брак.
  • Джулия Гирдвуд — Высокая, смуглая, задумчивая наследница лавочника, ценит красоту и независимость. Американская наследница, чья семья обладает значительным состоянием. Требует титул, чтобы согласиться с Свинтоном.
  • Бланш — Молодая, красивая, но не полностью осознанная, привлекает внимание Майнарда. Взаимодействует с ним, вызывает ревность. Стремится к браку с капитаном, но сталкивается с вмешательством женщины, указывающей на Свинтона.
  • Фан — Старая и скромная женщина, сопровождает Свинтона в Париж, выражает сочувствие, помогает в лечении и поддерживает его планы.
  • Гирдвуд (семья) — Семья Гирдвуд, особенно Джулия, переживает разочарование и обиду. Миссис Гирдвуд старается вписаться в аристократическое общество, но остаётся в стороне от интриг графа.
  • Граф де М. — Ведущий заговорщик, решительный и безжалостный, готовый к насилию.
  • Маршал Ст. А. — Военный, поддерживающий план.
  • Дипломат ля Ж. — Политический деятель, участвует в клятве.
  • Герцог С. — Поддерживает заговор.
  • Президент Франции — Участник заговорщиков, но не главный.
  • Герцог Наги Сандор — Удерживает ритм против Ридигера.

Цитаты

  • Помогите! Помогите!
  • Кто же спасает их?
  • Он уехал!
  • Он едет!
  • «Да здравствует император!»
  • «Да здравствует республика!»
  • "Да здравствует республика!"
  • "Виновен!"
  • Бланш: "Думаю, я влюблена."
  • Сабина: "Не бойтесь, Сабби не выдаст вас."

Сводка по автору из Wikidata

1818–1883. Thomas Mayne Reid. английский писатель (1818—1883)

Читать онлайн

Страница 5 из 105

Глава III. Два рифмоплета

Охотник ошибался, считая, что девушки уже ушли. Они все еще находились в бухте, просто молчали.

Их беседа прекратилась, потому что, одевшись, они приступили к занятиям, требующим тишины. Мисс Гирдвуд начала читать книгу (похоже, какой-то поэтический сборник); в то время как ее кузена, захватившая с собой мольберт и кисти, стала набрасывать эскиз грота, того самого, который служил им комнатой для переодевания.

Дождавшись, когда девушки выйдут из воды, Кеция тоже окунулась, в том же самом месте, однако прибывающий поток поднял уровень воды настолько, что ее темное тело было надежно скрыто от посторонних глаз с любой точки утеса.

Десять минут поплескавшись в воде, негритянка вернулась на берег; снова натянула свое клетчатое платье; отжала намокнувшие в морской воде волосы, поправила цветной платок, а затем, поддавшись усыпляющему воздействию соленого моря, легла на сухую гальку и почти сразу заснула.

Таким образом, троица отдыхала в полной тишине, и охотник-исследователь в момент, когда обнаружил преграду на своем пути и повернул назад, был в полной уверенности, что прекрасные леди покинули место купания.

Некоторое время тишина продолжалась. Корнелия наносила на свой мольберт яркие краски. Окружающий вид вполне был достоин ее кисти, и три фигуры, да еще при тех обстоятельствах, при которых они здесь пребывали, представляли собой интересный сюжет. Молодые леди время от времени купались в таких уединенных местах, и это позволяло им чувствовать себя смелыми и мужественными.

Разместив мольберт на камнях таким образом, чтобы волны не могли его залить, Корнелия делала наброски своей кузины, склонившейся над книжкой напротив утеса, и темнокожей служанки с тюрбаном на голове, уснувшей на прибрежной гальке. Крутой обрыв утеса с гротом внизу, черные камни, нависающие над ущельем, протянувшимся сверху вниз, вьющиеся по обеим сторонам обрыва растения, глыбы, покрытые кустарниками причудливых форм, — все это должно было попасть на холст юной художницы. Она уже значительно продвинулась в своей работе, когда восклицание кузины прервало ее занятие.

Джулия уже некоторое время нетерпеливо перелистывала книгу, что означало либо ее желание поскорее добраться до развязки, либо сильное разочарование в прочитанном.

Перевернув несколько страниц, она останавливалась, прочитывала несколько строчек и затем снова листала книгу, как бы пытаясь найти что-либо получше.

Наконец эта процедура закончилась, и она с раздражением бросила книгу на гальку, воскликнув:

— Какой вздор!

— Ты о чем, кузина?

— Теннисон.

— Ты шутишь! Божественный Теннисон — любимый поэт нашего поколения?

— Поэт нашего поколения! Только не Теннисон!

— А кто же? Не Лонгфелло ли?

— Еще один такой же рифмоплет. Его американский сборник весьма посредственен, если не сказать — бездарен. Тоже мне поэты! Их причудливые бредни — длинные стихи, выражающие мелкие чувства, — не способны и на миллионную долю затронуть мою душу!

— Ты на самом деле так считаешь, кузина? Как же ты объясняешь их популярность во всем мире? Разве популярность — не доказательство того, что эти поэты действительно являются настоящими?

— В самом деле? А как же Сутей? Бедный, тщеславный Сутей, который возомнил, что он выше Байрона! И мир разделил его заблуждение — по крайней мере половина его современников! А сегодня этого рифмоплета никто не хочет издавать.

— Но Лонгфелло и Теннисона ведь издают!

— Да, это так. И они признаны в мире, я согласна. Но их популярность объяснима.

— Как же?

— Это стечение обстоятельств. Они появились после Байрона — сразу же после него.

— Я не понимаю тебя, кузина, объясни.

— Все просто. Байрон опьянил мир своей божественной поэзией. Его превосходные стихи были для души — как вино для тела, ибо великолепные, глубокие чувства — не что иное, как пир для души. Опьянение влечет за собой похмелье — такое нервное расстройство, при котором требуется горькое лекарство или глоток выпивки. Вот в такой роли и выступили Альфред Теннисон, поэт, удостоившийся милости королевы Англии, и Генри Уадсворт Лонгфелло, любимое домашнее животное бостонских сентиментальных леди в очках. Поэтическая буря сменилась прозаическим штилем, который продолжается уже более сорока лет, до сей поры, и этот штиль не нарушат жалкие потуги двух рифмоплетов!

— Питер Пайпер съел несколько острых перцев[17]! — процитировала Корнелия, звонко и добродушно рассмеявшись.

— Именно! — воскликнула Джулия, раздраженная веселым равнодушием кузины к подобным поэтическим перлам. — Только болезненное тщеславие заставило этих посредственностей зарифмовать несерьезную игру слов с налетом сентиментальности и издать ее, получив мировую известность, о которой ты говоришь. Впрочем, если учесть, что достойных кандидатов в поэты просто нет, я не удивляюсь, что у нас считают лучшими этих!

Договорив, она приподняла свою изящную ножку и в порыве злости пнула ею бедного Теннисона, глубоко втоптав книгу во влажный песок.

— О, Джулия! Ты испортила книгу!

— Эту книгу уже невозможно испортить! Никому не нужная бумага. Вон, в одной из этих симпатичных водорослей, выброшенных на морской песок, содержится гораздо больше поэзии, чем во всех этих ничего не стоящих книжках. Пусть лежит здесь!

Последние слова были адресованы Кеции, которая, проснувшись, наклонилась, чтобы поднять растоптанную книгу.

— Пусть она лежит здесь, пока вода до нее не доберется; пусть волны морские предадут забвению книгу, а волны времени сотрут память об ее авторе. Есть только один настоящий поэт в нашем мире…

В это время Корнелия встала на ноги. Не потому, что ее задели слова кузины — просто волны Атлантики уже добрались до ее юбки. Она стояла, и морская вода стекала с ее одежды.

Художница жалела о том, что ей пришлось прервать рисование; картина была готова лишь наполовину; а теперь придется пересесть, и ракурс изменится.

— Ничего страшного, — пробормотала она, закрывая альбом. — Мы сможем прийти сюда завтра. Джулия, ты не против?

— Напротив, кузина. Это очень здорово, такое купание вне общества и без лишних церемоний. Я еще не получала большего удовольствия за все время пребывания на этом острове, на… на… острове Аквиднек. Таково, кажется, его древнее наименование. Сегодня, наконец, я пообедаю с аппетитом!

Кеция свернула купальные костюмы и увязала их в узел, наконец-то все трое уже готовы были двинуться в обратный путь. Теннисон так и лежал, зарытый в песок, его строгий критик не позволила забрать книгу.

Они направились обратно в гостиницу, рассчитывая подняться на утес тем же путем, которым они спустились сюда. Другой дороги они не знали. Однако, достигнув скалы, которая нависала над бухтой, все трое неожиданно вынуждены были остановиться. Они долго пробыли в бухте, и теперь дорога назад была перерезана потоком воды, нахлынувшей из-за прилива.

Глубина была лишь несколько футов, такое препятствие можно было преодолеть. Но вода все прибывала, и достаточно интенсивно, так что вскоре могла охватить купальщиц с головы до ног.

Они видели все это, но пока не чувствовали серьезной опасности. Досадная преграда, и только.

Страница 5 из 105

Вам также может понравиться

Страница 1 из 407

Назад12407Далее