Загрузка...
Провидение и гитара — обложка книги
Дата написания1877-12-31
Язык книгиru
Язык оригиналаen
СерияНовые тысячи и одна ночь, 3
Возрастное ограничение12+

Описание

Главный герой Леон Бертелини, артист, живущий в провинции, сталкивается с бюрократическими препятствиями, насилием властей и финансовыми трудностями, но сохраняет веру в искусство и поддерживает свою супругу Эльвиру, пока они ищут убежище и возможности для творчества.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между творчеством и властью/бюрократией, проявляющийся в отказах, угрозах и ограничениях свободы выступлений

Ключевые идеи

  • Леон Бертелини живёт в образе, но вынужден адаптироваться к реальности.
  • Артистическая жизнь в провинции полна непредсказуемых препятствий и недружелюбных встреч.
  • Трудности выступления перед непонимающей аудиторией
  • Конфликт между артистом и властью
  • Роль мэра как защитника искусства
  • Проблемы поиска убежища и финансовых ресурсов
  • Обсуждение искусства и судьбы с иностранным студентом
  • Поиск убежища и взаимопомощь среди артистов
  • Трудности сочетания творчества и финансовой стабильности
  • Влияние музыки на эмоциональное состояние и семейные отношения
  • Уточнение исторических и культурных отсылок
  • Пояснение языковых переводов и цитат

Вывод

Искусство, несмотря на препятствия, способно объединять людей и вдохновлять на поиск новых возможностей, а упорство и взаимная поддержка помогают преодолевать трудности.

Кому полезна

  • Любители литературы о жизни артистов
  • Театральные и музыкальные деятели
  • Кто интересуется культурной жизнью провинции

Главные темы

  • Трудности артистов в провинции
  • Борьба с бюрократией и властью
  • Влияние искусства на общество

Персонажи

  • Леон Бертелини — Леон Бертелини — около сорока лет, ярко выраженная внешность, театральная страсть, но вынужден зарабатывать на жизнь гитарой и пением. Бард в бархатном костюме, использует сатиру и музыку, защищает своё право выступать, поддерживается практичной женой Эльвира.
  • Эльвира — Практичная и серьёзная, поддерживает мужа, но часто выражает сомнения относительно их путешествия. Показывает романсы, но сталкивается с холодной реакцией публики. Чувствительная и заботливая, переживает за мужа и его карьеру.
  • Хозяин гостиницы «Черная голова» — Грубый и недружелюбный, требует от артистов плату в четыре франка в сутки. Отказывается отдавать вещи Леону и Эльвире.
  • Полицейский комиссар — Беспечен, занят и часто отказывается выдавать разрешение на концерт. Угрожает арестом за отсутствие разрешения, но в итоге отступает после вмешательства мэра.
  • Мэр — Вмешивается в конфликт, защищает Леона, но не помогает с гостиницей.
  • Студент Кембриджа (Стаббс) — Встречается с Леоном и Эльвирой, обсуждает искусство и карьеру. Оптимистичный, готов предложить песни, но иногда теряет фокус.
  • Хозяин — Принимает группу, обсуждает их проблемы и предлагает помощь. Художник, внимательно слушает, жена недовольна тем, что муж не имеет стабильной работы и не умеет рисовать.
  • Хозяйка — Недовольна тем, что муж не имеет стабильной работы и не умеет рисовать.

Цитаты

  • Месье Леон Бертелини всегда заботился о своей внешности и старательно согласовывал с ней осанку, манеры, речь, да и душевное его настроение чаще всего гармонировало с костюмами, которые он надевал в тот или иной час дня.
  • – Милостивый государь, имею честь кланяться! Позвольте вас спросить, какую плату вы берете с артистов за комнату и ужин?
  • Везде есть честные люди!
  • Проклятый полицейский!
  • «Милостивый государь! – начал Леон. – Должен признаться, что час теперь непростительно поздний, и наша маленькая серенада могла бы показаться даже дерзостью…»
  • «Моя гитара – мой добрый дух! – воскликнул Леон, когда они направились кратчайшим путем в ближайшую гостиницу. – Она пробудила жизнь в комиссаре полиции, взбодрила одного английского туриста и примирила мужа с женой!»
  • Комиссар! Комиссар! Колин бьет хозяйку!
  • Скажи, красотка, куда ты хочешь уехать?
  • Я не замолчу, не могу молчать!

Сводка по автору из Wikidata

1850–1894. Robert Louis Stevenson. шотландский писатель и поэт (1850–1894)

Читать онлайн

Страница 3 из 11

Глава III

Публики на концерте собралось очень много, и хозяин кафе в этот вечер отлично торговал пивом, но чета Бертелини проработала почти впустую.

Между тем Леон был великолепен. Бархатный костюм на нем так и сиял; одна его манера, особенно шикарная – крутить папироски в перерыве между песнями, – положительно стоила денег; комические места в куплетах он подчеркивал так рельефно, что даже самые заплывшие жиром мозги в Кастель-ле-Гаши могли понять, что именно тут надо засмеяться; наконец, гитара звучало быстро, громко, увлекательно.

Со своей стороны и Эльвира распевала свои романсы и патриотические песни с большим подъемом чем обыкновенно; голос ее разливался широкой волной, ласковой даже для требовательного слуха. И сама она, в роскошном коричневом платье, с модной тогда низкой талией и отсутствием рукавов, обнажавшим руки до самых плеч, с большим красным, провоцирующим цветком, выглядывавшим из-за лифа, была весьма эффектна. Леон все на нее любовался, когда она пела, и повторял про себя в тысячный раз, что его Эльвира – прелестнейшая из женщин. Но, увы, когда Эльвира начала обходить зал с протянутым тамбурином, «золотая молодежь» города Кастель-ле-Гаши холодно от нее отворачивалась. Лишь изредка в тамбурин падала медная монета и, несмотря на поощрение искусства со стороны местного мэра, который, впрочем – и то не сразу! – расщедрился всего на десять сантимов, весь сбор был меньше одного франка…

Холодная дрожь охватила артистов: перед такой аудиторией моллюсков у самого Аполлона заныло бы сердце. Однако оба Бертелини решили не сдаваться без жаркого боя, и снова запели – еще громче, еще веселее. С еще большей силой зазвенела гитара. Наконец Леон затянул свою лучшую песнь, свою самую эффектную сатиру, свой «великий» номер: «Il а у des honnetes gens partout!»[ 2]. Никогда, кажется, он не пел ее с таким мастерством, но это не пронимало местных моллюсков. Бертелини на всю жизнь сохранил убеждение, что кастельлегашийцы в отношении здравого смысла и музыкального слуха составляют исключение из рода человеческого. «Тупые волы, воры!» – восклицал он. Но, однако, он не сдавался: повторял свои куплеты, точно бросал вызов публике, точно провозглашал исповедание новой веры, и лицо его так сияло, что можно было подумать: лучи от него обратят на правильный путь хоть нескольких кастельлегашийцев, которые, по-видимому, больше внимания обращали на свое пиво, чем на музыку и слова песни.

Он как раз тянул заключительную высокую ноту, с широко открытым ртом и откинутой назад головою, как вдруг с сильным стуком отворилась дверь в кафе, и два новых посетителя стали шумно пробираться по залу к первому ряду «кресел», то есть преимущественно табуреток и скамеек. Это был комиссар полиции в сопровождении другого важного должностного лица – местного жандарма.

Неутомимый Бертелини снова во весь голос завопил: «Везде есть честные люди!», но теперь аудитория сразу отозвалась. Бертелини не мог понять причины: он не знал биографии жандарма и не слышал о его маленькой истории с почтовыми или гербовыми марками, но публика отлично ее знала и с великим наслаждением забавлялась совпадением сатирического куплета с местным «злободневным» вопросом.

Комиссар уже уселся на один из передних стульев с видом Кромвеля, посещающего Долгий парламент и значительным шепотом стал сообщать свои замечания жандарму, который почтительно стоял за его спиной, но скоро глаза обоих чрезвычайно строго устремились на Бертелини. Тот же все продолжал, как ни в чем не бывало, выкрикивать:

– «Везде есть честные люди!»

В двадцатый раз и во всю мощь своей глотки провозгласил Бертелини этот афоризм, но тут комиссар вскочил с места и грозно замахал своею тростью по направлению певца.

– Я вам нужен? – спросил Леон, обрывая куплет.

– Да, вы! – крикнул властитель.

«Проклятый полицейский!» – пронеслось в уме Леона, и он спустился с подмостков по направленно к комиссару.

– Как могло так случиться, милостивый государь, – произнес, точно раздуваясь, полицейский, – что я нахожу вас паясничающим в кафе, в общественном месте без моего разрешения?

– Как без разрешения? – вскрикнул Леон с негодованием. – Позвольте вам напомнить…

– Довольно, довольно! – перебил комиссар. – Я не желаю объяснений!

– Мне нет дела до того, чего вы желаете или не желаете, – возразил певец. – Я предложил дать объяснения, и вы мне рот не заткнете. Я артист, милостивый государь, – это отличие, которое, правда, вы не в состоянии понять. Я получил от вас разрешение и нахожусь здесь на законном основании. Пусть помешает мне, кто посмеет!

– А я вам говорю, что вы не имеете моего письменного разрешения! – крикнул комиссар. – Покажите мне его! Покажите мою подпись!

Леон сообразил, что попал в западню, но почувствовал подъем духа и, отбросив назад свои пышные кудри, сразу вошел в роль угнетенного благородства; комиссар же для него предстал в роли тирана. Благородство стало наступать, тиран подался несколько назад. Аудитория привстала и слушала с серьезным и молчаливым вниманием, обычным у французов при зрелище столкновения с полицией.

Эльвира присела. Подобные эпизоды не представляли для нее интереса новизны, и на ее лице отразились лишь утомление и печаль, а не страх.

– Еще одно слово, – заревел комиссар, – и я вас арестую!

– Арестуете меня?! – вскрикнул Леон. – Не посмеете!

– Я… я начальник полиции!

Леон удержал свои чувства. Внушительно, но весьма деликатно он ответил:

– По-видимому, это действительно так.

Такой стилистический оборот был слишком тонок для кастельлегашийцев: никто в зале даже не улыбнулся. Что же касается комиссара, он просто приказал певцу следовать за ним «в канцелярию» и горделиво направил начальственные стопы к двери. Леону оставалось только повиноваться. Он это и сделал, тотчас придав лицу, после надлежащей пантомимы, выражение полнейшего равнодушия. Конечно, за обоими потянулась целая свита любопытных.

Тем временем мэр, который еще раньше вышел, уже поджидал комиссара у входа в канцелярию. Мэр во Франции является благодетельным противовесом придиркам полицейских и часто принимает граждан под свою защиту от их притеснений. Как выборное лицо мэр большей частью не зазнается, не особенно чванится своим общественным положением, бывает доступен, слушает и понимает то, что ему говорят. Между прочим, путешественникам полезно принять это к сведению. Когда же все, по-видимому, погибло, и ум начинал свыкаться с неустранимым фактом совершающейся несправедливости, у человека остается еще маленький рожок, в который, как говорится в предании, он может протрубить призыв о помощи, и тогда – как современный, вполне комфортабельный deus ex machina[3] – является мэр города или деревенской общины спасать его от формальных представителей или, точнее, извратителей закона.

Страница 3 из 11

Вам также может понравиться

Страница 1 из 8

Назад128Далее