Загрузка...
Две вины — обложка книги
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
театрдрамалюбовьконфликтактерырежиссураперсонажиэмоциисценымонолог

Описание

Режиссер Билл МакЧесни балансирует между амбициями в театре, личными отношениями и здоровьем, сталкиваясь с конфликтами, которые в итоге приводят к разлуке с любимой и поиску нового пути.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между карьерными амбициями Билла и его личными отношениями, особенно с Эми, а также внутренние проблемы со здоровьем, которые угрожают его жизни и отношениям

Ключевые идеи

  • Эгоцентризм и двойственность личности режиссера Билла.
  • Трудности и амбиции молодой актрисы, стремящейся к роли.
  • Профессиональные конфликты могут перерасти в физические столкновения, но лидерство и решительность помогают сохранить репутацию.
  • Личные отношения влияют на рабочую атмосферу и могут стать источником напряжения.
  • Способность быстро реагировать на кризис повышает ценность артиста в глазах коллег и публики.
  • Конфликт между личными амбициями и семейными обязанностями.
  • Разница в восприятии театрального успеха между американским и британским сообществом.
  • Стремление к самореализации через искусство
  • Влияние здоровья на карьерные решения
  • Трудности компромисса в отношениях
  • Внутренний конфликт между личными и профессиональными целями

Вывод

Книга приводит к выводу, что стремление к признанию и успеху может разрушать личные связи, и что истинный рост возможен только при признании своих ограничений и поиске баланса между карьерой и личной жизнью

Кому полезна

  • Театральные профессионалы
  • Люди, интересующиеся драматургией и личными драмами
  • Читатели, ищущие вдохновение и уроки о балансе между работой и личной жизнью

Главные темы

  • Театральная карьера и амбиции
  • Личные отношения и семейные кризисы
  • Здоровье и личный рост

Персонажи

  • Билл Мак-Чесни — Самоуверенный и эгоцентричный, стремится к признанию и контролю над театральным процессом. Стремится создать американский балет, но страдает от серьёзных проблем со здоровьем. Воспринимает сцену как туман, но обладает лидерскими качествами, способными спасти спектакль. Склонен к самоуверенности, стремится к признанию в Лондоне, но сталкивается с личными и профессиональными кризисами.
  • Эми Пинкард — Беспокоитесь о семейных отношениях, переживает за здоровье и эмоциональное состояние. После болезни стремится к балету, готова к интенсивной тренировке, ищет карьерный рост в Нью‑Йорке. Благодарит Билла за спасение спектакля и в итоге женится на нём.
  • Фрэнк Ллуэлин — Соперник Билла, который участвует в конфликте и схватке.
  • Мистер Бранкузи — Скептически относится к успеху Билла, но участвует в обсуждении репертуара. Обсуждает успехи и статус в театральном мире.
  • Мисс Кохалан — Имеет письмо от драматурга, ищет роль в спектакле Билла.
  • Солом Линкольн — Билл планирует встречу с ним, но меняет планы.
  • Айрин Риккер — Близка к богатому окружению, но часто конфликтует с Биллом.
  • Истон Хьюз — Ведёт Эми в рестораны, иногда приводит других молодых людей.
  • Леди Сибил Комбринк — Символ высшего общества, отказывает Биллу в приёме без приглашения.
  • Хабл — Обсуждает успехи и статус в театральном мире.
  • Пол Макова — Предлагает Эмми дебют в Берлине.
  • Доктор Кирнс — Диагностирует состояние Билла.

Цитаты

  • «Неплохие. На заказ шиты.»
  • «Пляски, значит? – Нет, что вы, классический балет.»
  • «Еще раз этот кусок! И прошу без глупостей!»
  • «Я не потерплю!»
  • «Я ведь захочу – всегда могу перестать пить. И если я что сказал, значит, так и будет.»
  • «Мистер Мак-Чесни, это опять из больницы. Миссис Мак-Чесни у них, они звонят каждый час.»
  • Она была замечательная женщина, – думал он о ней. – Редкостная. С характером.
  • Только ты, детка, я решил, поеду один. Ты там с ума сойдешь от скуки, а я только буду терзаться, что из‑за меня ты лишилась своих танцев.

Сводка по автору из Wikidata

1896–1940. Francis Scott Key Fitzgerald. американский писатель (1896—1940)

Читать онлайн

Страница 5 из 6

В палате стоял полумрак. Постель была скомкана. Эмми подняла голову и увидела Билла.

– Это ты, – сказала она. – Господи, я думала, тебя нет в живых. Где ты был?

Он упал на колени возле кровати, но Эмми отвернулась.

– От тебя разит, – сказала она. – Противно.

Но пальцы ее остались у него на волосах, и он долго, не двигаясь, стоял перед ней на коленях.

– Между нами все кончено, – чуть слышно говорила она. – Но как было жутко, когда я думала, что ты умер. Все умерли. Пусть бы и я умерла.

Ветром откинуло штору на окне, он поднялся поправить ее, и Эмми увидела его в ясном свете утра – бледного, страшного, в мятом костюме, с разбитым лицом. На этот раз она чувствовала озлобление против него, а не против его обидчиков. Чувствовала, что его образ уходит из ее сердца и на этом месте возникает пустота, и вот его уже нет для нее, и она даже может простить, может его пожалеть. И все – за какую-то минуту.

Она упала у больничного подъезда, пытаясь одна выйти из такси.

IV

Когда Эмми оправилась физически и душевно, ею овладело неотступное желание учиться балету – давняя немеркнущая мечта, которую заронила в ней мисс Джорджия Берримен Кэмпбелл из Южной Каролины, манила, точно светлый путь, уводящий назад, к ранней юности и к нью-йоркским дням радости и надежды. Под балетом она понимала ту изысканную совокупность извилистых поз и формализованных пируэтов, которая родилась в Италии несколько столетий назад и достигла расцвета в России в начале нынешнего века. Она хотела приложить силы к тому, во что могла верить, ей представлялось, что танец – это возможность для женщины выразить себя в музыке; вместо сильных пальцев тебе дано гибкое тело, чтобы исполнять Чайковского и Стравинского; и ноги в «Шопениане» могут быть не менее выразительны, чем голоса в «Кольце нибелунга». В низших своих проявлениях балет – это номер в цирковой программе между акробатами и морскими львами; в высших – Павлова и Искусство.

Как только они устроились в нью-йоркской квартире, она с головой погрузилась в работу. Занималась неутомимо, как шестнадцатилетняя девочка, – по четыре часа в день у станка, позиции, антраша, пируэты, арабески. Это стало основным содержанием ее жизни, и единственное, что ее беспокоило, – не поздно ли? Ей было двадцать шесть, и приходилось наверстывать за десять лет, но у нее было пластичное тело прирожденной балерины – и это прелестное лицо…

Билл поощрял ее занятия; он собирался, когда она выучится, создать для нее первый настоящий американский балет. По временам он даже немного завидовал ее увлеченности; его собственные дела после возвращения на родину шли не блестяще. Во-первых, он нажил себе много врагов еще в годы своей самоуверенной молодости; ходили преувеличенные рассказы о том, как он много пьет, как груб с актерами и как с ним трудно работать.

Не в его пользу было и то, что он никогда не мог отложить денег и для каждой новой постановки вынужден был искать финансовую поддержку. А кроме того, он был на свой лад настоящим тонким художником, что и не побоялся доказать рядом некоммерческих постановок, но поскольку за ним не стояла Театральная гильдия, все потери он должен был возмещать из собственного кармана.

Успехи тоже были, но давались они теперь труднее – или это было обманчивое впечатление, просто сказывался нездоровый образ жизни. Он все собирался поехать отдохнуть, собирался поменьше курить, но в театральном мире была такая конкуренция, с каждым днем появлялись новые деятели, пользующиеся славой непогрешимых, да и не привык он к размеренной жизни. Он любил работать запоями, в чаду вдохновения и черного кофе, как принято в театре, но после тридцати лет за это приходится дорого платить. Так получилось, что он постепенно стал все больше опираться на Эмми, на ее физическое здоровье и душевные силы. Они постоянно были вместе, и если его все же смущало, что он нуждается в ней больше, чем она в нем, то ведь и у него еще все могло перемениться к лучшему – в будущем месяце, в следующем сезоне.

Однажды ноябрьским вечером Эмми возвращалась из балетной школы, помахивая своей серенькой сумочкой, низко надвинув шляпу на отсыревшие волосы, – вся во власти приятных мыслей. Она знала, что уже несколько недель люди приходят в студию специально, чтобы посмотреть на нее. Она была готова для выступлений. Когда-то с такой же настойчивостью и так же долго она трудилась над своими отношениями с Биллом, и тогда это кончилось срывом и болью; но теперь ей не от кого было опасаться предательства, здесь она полагалась только на себя. И она с замиранием сердца говорила себе: «Неужели вот оно? Неужели я наконец буду счастлива?»

Она торопилась. Были кое-какие обстоятельства, которые ей хотелось обсудить с Биллом.

Билла она застала уже в гостиной и позвала с собой наверх, чтобы поговорить, пока она будет переодеваться. Сразу, не оглянувшись на него, начала рассказывать.

– Ты только послушай! – Она говорила громко, чтобы льющаяся в ванну вода не заглушала ее голоса. – Поль Макова хочет, чтобы я в этом сезоне танцевала с ним в «Метрополитен-опера». Но окончательно еще не решено, имей в виду, поэтому – секрет, даже я ничего не знаю.

– Замечательно.

– Вот только, может быть, для меня лучше был бы дебют за границей? Во всяком случае, Донилов говорит, я готова. Ты как считаешь?

– Не знаю.

– Ты, кажется, не особенно в восторге?

– Мне тоже нужно тебе кое-что сказать. Потом. Ты продолжай.

– Все, мой милый. Если ты по-прежнему думаешь поехать на месяц в Германию, как ты говорил, Донилов берется устроить мне дебют в Берлине, но я, пожалуй, предпочла бы начать здесь и танцевать с Полем Макова. Представь себе… – Она не договорила, вдруг ощутив сквозь толстую кожу своего довольства всю его отрешенность. – Теперь расскажи, что там у тебя.

– Я был сегодня у доктора Кирнса.

– И что он сказал? – Душа ее еще пела. Что Билл мнителен, ей было давно известно.

– Я ему рассказал про сегодняшнее кровотечение, и он опять повторил то же, что в прошлом году: что это у меня, вернее всего, лопнул какой-то сосудик в горле. Но раз я кашляю и волнуюсь, лучше на всякий случай сделать просвечивание и удостовериться. И мы удостоверились. Левого легкого у меня, в сущности, уже нет.

– Билл!

– Зато на правом, к счастью, ни одного затемнения.

Она слушала, вся похолодев.

– Сейчас мне это очень некстати, – продолжал он ровным голосом, – но ничего не поделаешь. Он говорит, что надо поехать на зиму в Адирондакские горы или в Денвер, в Денвер, он считает, лучше. И тогда через каких-нибудь полгода это должно пройти.

– Ну конечно, мы обязательно… – Она осеклась.

– Тебе, по-моему, незачем ехать – тем более у тебя открываются такие возможности.

– Глупости, конечно, я поеду, – поспешно возразила она. – Твое здоровье важнее. Мы ведь всюду ездим вместе.

– Право же, не стоит.

– Чепуха. – Она постаралась, чтобы ее голос звучал твердо и решительно. – Мы всегда были вместе. Разве я смогла бы здесь жить без тебя? Когда тебе велено ехать?

Страница 5 из 6

Вам также может понравиться

Страница 1 из 407

Назад12407Далее