Загрузка...
Осада Лондона — обложка книги
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
КультураЛондонАмериканцыКлассикаПсихологияСюжетКросс-культурныйМеланхолияПроблемыСемейные

Описание

В книге «Осада Лондона» американский дипломат Руперт Уотервил сталкивается с интригами английского высшего общества и с загадочной американкой Миссис Хедуэй, чьи многочисленные браки и стремление к признанию создают напряжение между прагматикой и элегантностью.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между прагматической американской дипломатией и высокомерным английским высшим обществом, усугубленный личными интригами и репутацией главной героини.

Ключевые идеи

  • Конфликт культурного восприятия между американцами и европейцами
  • Сложность женских ролей и репутации в высшем обществе
  • Стремление к социальному продвижению через браки и связи
  • Американский дипломат сталкивается с сложностями интеграции в английское высшее общество.
  • Миссис Хедуэй проявляет неуверенность и агрессивность, что вызывает недоумение и подозрения.
  • Леди Димейна пытается защитить сына от возможных негативных влияний.
  • Взаимодействие между персонажами основано на интригах, недоверии и скрытых планах.
  • Пояснение исторических и культурных ссылок, использованных в тексте.
  • Устранение географических и фактических ошибок.
  • Контекстуализация упоминаний о людях, местах и учреждениях.

Вывод

Книга показывает, как личные амбиции и общественные ожидания могут пересекаться, создавая напряжение, но также открывают возможности для взаимопонимания и адаптации.

Кому полезна

  • Студенты международных отношений
  • Литературные критики
  • Любители исторической прозы

Главные темы

  • Американская дипломатия в английском высшем обществе
  • Влияние репутации и брачных союзов
  • Культурные различия и адаптация

Персонажи

  • Руперт Уотервил — Любит наблюдать за публикой, интересуется культурой, сдержанный и внимательный к обязанностям, пытается сохранять дипломатичность в сложной ситуации, сомневается в репутации женщины.
  • Джордж Литмор — Скептически относится к женщинам, но любопытен к прошлому Хедуэй и участвует в обсуждениях.
  • Миссис Хедуэй — Имеет сложное брачное прошлое, стремится войти в высший свет Лондона, нервная, иногда агрессивная, пытается навязать своё мнение и влиять на решения.
  • Сэр Артур Димейн — Сопровождает миссис Хедуэй, интересуется её прошлым, сдержанный, но подвержен влиянию окружающих, рассматривает возможный брак с Миссис Хедуэй.
  • Леди Димейне — Защитница сына, обеспокоена влиянием Миссис Хедуэй и пытается управлять ситуацией.
  • Ожье — Избран в 1857 году, прозван «Бессмертным».
  • Доня Кларинда — В последнем действии раскаивается и покидает Паду.
  • Madame de Pompadour — Жанна‑Антуанетта Пуассон, маркиза де Помпадур, активна в 1745‑1764 годах.

Цитаты

  • Ни одной хорошенькой женщины, — заметил Уотервил.
  • Она не добропорядочная женщина, — сказал Литмор.
  • "Мы ждем миссис Хедуэй"
  • "Она была очень мила со мной"
  • Бессмертные — ироническое прозвище членов Французской академии, куда Ожье был избран в 1857 году.
  • Журнал «Ярмарка тщеславия. Еженедельная выставка политических, общественных и литературных товаров» (1868–1929); при нем выходило приложение «Альбом Ярмарки тщеславия» (1869–1912).

Сводка по автору из Wikidata

1843–1916. Henry James. американский писатель и литературный критик

Читать онлайн

Страница 24 из 27

10

На следующее утро после этого разговора Литлмор получил от миссис Хедуэй письмо — коротенькую записку всего в несколько слов: «Я буду дома сегодня днем. Не придете ли вы ко мне в пять часов? Мне очень надо с вами поговорить». Он не послал ей никакого ответа, но в час, указанный хозяйкой уютного домика на Честерфилд-стрит, стучался у ее дверей.

— Нет, вы меня не понимаете, вы не знаете, что я за женщина! — воскликнула миссис Хедуэй, как только он переступил порог.

— О, боже!.. — простонал Литлмор, падая в кресло. Затем добавил: — Не начинайте все с самого начала.

— Именно начну… об этом я и хотела говорить. Для меня это очень важно. Вы не знаете… не понимаете меня. Вам кажется, что понимаете, а на самом деле — нет.

— Но не из-за того, что вы не старались мне объяснить… много-много раз! — и Литлмор улыбнулся, хотя с тоской думал о том, что ему предстоит. В конечном итоге можно было сказать одно: миссис Хедуэй до смерти ему надоела. Она не заслуживает того, чтобы ее жалеть.

В ответ миссис Хедуэй гневно взглянула на него; казалось, лицу этому была незнакома улыбка; черты ее заострились, глаза метали молнии, она выглядела чуть ли не старухой — ее просто нельзя было узнать. Но тут же она сердито рассмеялась.

— Мужчины так глупы! Они знают о женщинах только то, что женщины говорят им о себе. А женщины нарочно их дурачат, чтобы убедиться в том, насколько они глупы. Вот и я рассказывала вам всякие небылицы для развлечения, когда мне было скучно. Если вы им поверили, не моя вина. Но сейчас я говорю серьезно. Я хочу, чтобы вы по-настоящему меня узнали.

— А я не хочу. Я и так достаточно знаю.

— Что значит — достаточно?! — вскричала она, и ее лицо запылало огнем. — Какое вы имеете право вообще что-нибудь обо мне знать?!

Бедняжка, в своей страстной целеустремленности она вовсе не обязана была быть последовательной, и громкий смех, которым Литлмор встретил этот вопрос, наверно, показался ей чрезмерно жестоким.

— Все равно вам придется выслушать то, что я хочу сказать. Вы считаете меня дурной женщиной… вы не уважаете меня; я уже говорила вам это в Париже. Не спорю, я делала вещи, которые сейчас сама себе не могу объяснить, я полностью это признаю. Но я совершенно переменилась и хочу переменить свою жизнь. Вы должны это понять, должны увидеть, чего я хочу. Я ненавижу свое прошлое, я презираю его, я гнушаюсь им. Мне приходилось идти тем путем, которым я шла, пробуя то одно, то другое… Но теперь я получила то, что хочу. Чего вам надо — чтобы я стала на колени перед вами? Что же, и стану, мне так нужна ваша помощь… Лишь вы можете мне помочь… никто, кроме вас… они все только ждут, решится он или нет. Я просила вас об этом в Париже и прошу сейчас; мне без вас не обойтись. Замолвите за меня словечко, бога ради! Вы же и пальцем не шевельнули, не то я бы уже об этом знала. Это все сразу изменит. Или если бы ваша сестра навестила меня… тогда бы мне не о чем было волноваться. Женщины безжалостны, да и вы тоже. Не в том дело, что она такая уж важная персона, многие из моих друзей поважнее нее! Но она — единственная женщина, которая знает, и людям известно, что она знает. Ему известно, что она знает, известно и то, что она ни разу не нанесла мне визита. Она меня губит… губит! Я так хорошо понимаю, чего ему нужно… я сделаю все, я наизнанку вывернусь, я буду ему идеальной женой. Старуха станет меня обожать, когда познакомится со мной поближе… так глупо, что она этого не видит. Все, что было у меня в прошлом, осталось позади, отвалилось, как шелуха. Это жизнь другой женщины. Я нашла здесь то, что искала, я была уверена, что найду это когда-нибудь. Что мне еще оставалось делать во всех тех ужасных местах? Мне приходилось брать то, что я могла. Но теперь, наконец, я попала в страну, которая мне по сердцу. Я хочу, чтобы вы были ко мне справедливы, вы никогда не были справедливы ко мне. Для этого я сегодня и послала за вами.

Литлмор внезапно перестал скучать, и вместо одного чувства — скуки — на него нахлынуло множество самых разнообразных чувств. Он был невольно тронут; она искренне верила в то, что говорила. Мы не можем изменить своей природы, но наши цели, идеалы, пути их достижения меняются на протяжении жизни. Эта пылкая и бессвязная речь служила заверением того, что миссис Хедуэй мечтает пользоваться уважением света. Но что бы она ни делала, бедняжка была осуждена, как сказал Литлмор Уотервилу в Париже, быть лишь полуреспектабельной. Столь бурное проявление чувств — пусть даже ею двигали страх и эгоизм — вызвало краску на щеках Литлмора. Она не очень-то хорошо распорядилась прежними годами своей жизни, но падать перед ним на колени ей не было нужды.

— Мне очень тяжело это слышать, — сказал он. — Вы вовсе не обязаны все это мне говорить. У вас совершенно неправильное представление о моем отношений к вам… о моем влиянии.

— Ах, вы увиливаете… вы хотите лишь одного — увильнуть! — воскликнула она, яростно отшвыривая в сторону диванную подушку, на которую она облокачивалась.

— Выходите за кого вам угодно! — чуть не в голос закричал Литлмор, вскакивая на ноги.

Не успел он договорить этих слов, как дверь распахнулась, и слуга доложил о приходе сэра Артура Димейна. Баронет проворным шагом вошел в комнату, но, увидев, что миссис Хедуэй не одна, остановился как вкопанный. Однако тут же, узнав в ее посетителе Литлмора, издал негромкое восклицание, могущее сойти за приветствие. Миссис Хедуэй поднялась с места, когда он вошел, и с необычайной серьезностью глядела поочередно на своих гостей, затем, словно на нее вдруг снизошло наитие, стиснула руки и вскричала:

— Я так рада, что вы встретились! Если бы я захотела подстроить это свидание, мне бы это так хорошо не удалось.

— Подстроить? — переспросил сэр Артур, слегка наморщив высокий белый лоб; а у Литлмора тут же мелькнула мысль, что, вне сомнения, она и подстроила их встречу.

— Я сейчас сделаю очень странную вещь, — продолжала миссис Хедуэй, и блеск ее глаз подтверждал ее слова.

— Вы возбуждены, боюсь, вы не совсем здоровы, — сэр Артур стоял со шляпой и тростью в руках; было видно, что он раздосадован.

— Это такой удобный случай, лучше не придумаешь, вы должны простить меня, если я воспользуюсь им, — и она кинула на баронета нежный, умоляющий взгляд. — Я давно этого хочу… вы, возможно, и сами это видели. Мистер Литлмор знает меня уже много лет, он мой старый-престарый друг. Я говорила вам об этом в Париже, помните? К тому же здесь он — мой единственный друг, и я хочу, чтобы он замолвил за меня словечко.

Теперь ее глаза были обращены к Литлмору; она смотрела на него с обвораживающей улыбкой, делающей ее поступок еще более дерзким. Да, она уже снова улыбалась, хотя было видно, что она дрожит.

Страница 24 из 27

Вам также может понравиться

Страница 1 из 407

Назад12407Далее