Удобнее читать в приложении
AI-разбор доступен после входа
Суть книги, пересказ, главный конфликт, ключевые идеи, вывод, кому полезна, главные темы, персонажи и цитаты можно получить после входа в BookRa.
auto_awesomeПолучить AI-разборО книге
Лекция, читанная 6-го февраля 1893 года, в пользу общества вспоможения окончившим курс на С.-Петербургских высших женских курсах.
Дата написания1892-12-31
Язык книгиru
Возрастное ограничение12+
Читать онлайн
Страница 2 из 8Я заговорил о романтизме, и мне хочется показать на нем как часто старые формулы исправляются и освещаются новыми, и наоборот. Определений романтизма множество, начиная с Гёте, для которого классическое было равносильно здоровому, романтическое – болезненному; романтики находили определения романтизма в безграничном субъективизме, в «реализации прекрасного изображением характера» (la réalisation de la beauté par l'expression du caractère); для Брюнетьера романтизм, индивидуализм и лиризм существенно одно и то же: начнешь с одного, кончишь другим и т. д. Но одну общую черту можно подчеркнуть как в явлении, так и в определении северо-европейского романтизма: стремление личности сбросить с себя оковы гнетущих общественных и литературных условий и форм, порыв к другим, более свободным, и желание обосновать их на предании. Отсюда идеализация народной старины, или того, что казалось народностью: увлечение средними веками, с включением католичества, расцвеченного фантастически, и рыцарства: moeurs chevaleresque[3] ((M-me de Staël) ‹мадам де Сталь›), любовь к народной поэзии, в которой оказывается так много не своего, к природе, в которой личность могла развиваться эгоистично, довлея себе в пафосе и наивном самообожании, в забвении общественных интересов, иногда в реакции с ними. Эти общие течения не бросают ли свет на некоторые стороны итальянского гуманизма? Основы латинской культуры и миросозерцания долго покоились в Италии под наносным грунтом средневековых церковных идей и учреждений, вымогаясь наружу, пока не сказались открыто, сознательно, отвечая такому же требованию обновления на почве народных основ, на этот раз не фиктивных и не фантастических. Гуманизм – это романтизм самой чистой латинской расы; оттуда определенность и прозрачность его формул в сравнении с туманностью романтических; но там и здесь сходные образования в области индивидуализма и та же ретроспективность в литературе и мировоззрении.
Вот какого рода параллели я буду иметь в виду при следующем изложении.
Начнем с эпоса. На известной стадии народного развития поэтическая продукция выражается песнями полулирического, полуповествовательного характера, либо чисто эпическими[4]. Они вызваны яркими событиями дня, боевыми подвигами племени, клана, воспевают героев, носителей его славы, группируются вокруг нескольких имен. В иных случаях творчество пошло и далее, и сохранились эпопеи, за которыми чувствуются групповые народные песни, поэмы, обличающие цельность личного замысла и композиции, и вместе с тем не личные по стилю, не носящие имени автора, либо носящие его фиктивно. Мы имеем в виду гомеровские поэмы и французские chansons de geste древней поры, представителем которых является chanson de Roland[5], те и другие с содержанием исторических преданий. Что вызвало эту особую поэтическую эволюцию и почему иные народности обошлись одними былевыми песнями? Прежде всего личный почин, при отсутствии заявления о нем, указывает на такую стадию развития, когда личный поэтический акт уже возможен, но еще не ощущается как таковой, поскольку личный еще не объектировался в сознании как индивидуальный процесс, отделяющий поэта от толпы. Дар песен не от него, а извне: к нему приобщаются, отведав чудесного напитка, или это наваждение нимф-муз: с точки зрения греческого nympholeptos – поэт и бесноватый, схваченный нимфами, одно и то же. – Это период великих анонимных начинаний в области поэзии и образовательных искусств. Народные эпопеи анонимны, как средневековые соборы.
К этому присоединяется и другой народно-психологический момент. В основе французских chansons de geste лежат старые былевые песни о Карле Великом и его сверстниках, заслонившие и поглотившие более древние песенные предания меровингской поры. Они жили, может быть, группировались, как наши былины, забывались и обобщались: это обычный механический процесс народной идеализации. Через два столетия chansons de geste обновят эти сюжеты; те же имена и сходные подвиги, но настроение новое: мы в разгаре феодальной эпохи, полной звука мечей и героически-народного, жизнерадостного самосознания, поддержанного чувством единой политической силы; douce France раздается повсюду. Личный поэт выбрал бы для выражения этого национального самосознания вымышленные типы либо современных исторических деятелей с поправками под стиль типа. Для полуличного певца старой эпопеи, как мы характеризовали его выше, это было бы психически немыслимо, да его бы и не поняли, и он бессознательно берется за материал старых преданий и песенных типов, которые поколения певцов и слушателей постепенно приближали к своему пониманию, к уровню времени. Император Карл сделается народным властителем Франции тем же путем, как Илья Муромец богатырем-крестьянином; сарацины, саксы стали врагами Франции вообще, поэту оставалось только овладеть этой совершившейся без него, но и в нем самом, идеализацией – и явился французский исторический эпос; исторический не в том смысле, что в нем выведены действительные исторические лица, а в том, что в формах прошлого он выразил народное настроение настоящего.
Таким образом, условия появления больших народных эпопей были бы следующие: личный поэтический акт без сознания личного творчества, поднятие народнопоэтического самосознания, требовавшего выражения в поэзии; непрерывность предыдущего песенного предания, с типами, способными изменяться содержательно, согласно с требованиями общественного роста. Там, где почему бы то ни было эти условия не совпали, продукция народной эпопеи кажется немыслимой. Представим себе, что личность развивалась прежде, чем созрели национальные самосознание и чувство исторической родины и народной гордости. В таком случае оценка настоящего будет, смотря по личностям, различная, различно и их отношение к воспоминаниям прошлого, не будет той общей почвы энтузиазмов и идеальностей, на которой чутье поэта сходилось с симпатиями массы. История немецкой литературы указывает на подобное явление. У германцев и романизованных франков одинаково существовала эпика исторических воспоминаний; там и здесь Карл Великий оставил отзвуки в легенде и песне, но в то время, как Франция слагалась государственно и определялись ее национальные цели и литература на народном языке, – политика Оттоков еще раз повернула Германию к ненациональным целям всемирной империи и первые всходы немецкой литературы были забыты в новом подъеме оттоновского «латинского» возрождения. Империей с ее отвлеченными идеалами мира и культуры могли увлекаться застольные поэты Карла Великого, как позднее увлекались теоретики: народу они ничего не подсказали. Империя была для него такой же абстракцией, как вначале церковь, но последняя овладела народным сознанием, встречными формами его верований, тогда как первая всегда оставалась формулой. Империя, а не германский народ, предпринимала итальянские походы, и они не отложились в эпической памяти; борьба с венграми, казалось, была народным фактом, но она выразилась лишь в исторической песне, не поднимая чувства на высоту эпической идеализации, потому что чувство политической самоопределенной национальности не развито, в сравнении с сосредоточенной энергией французского королевства немецкая империя – отягченный сном великан (Schultheiss); у миннезингеров есть патриотические мотивы, слышится лирический клик: Deutschland über Ailes! – но личное сознание не отражается в настроении эпоса. Его носители – шпильманы, бродячие клирики, vagi[6], вроде Лампрехта, Конрада и др.; их темы заимствованы отовсюду: и французские романы, и восточные легенды, проникнутые фантастической поэзией апокрифа, и старые предания франкские, лангобардские, готские. Их география шире политической Германии: Италия и Бари, Константинополь и Палестина с Иерусалимом; это не география крестовых походов, фактически объединивших восток и запад, а теоретический кругозор Империи, в котором исчезали отдельные национальности, исчезала на деле немецкая. В такой яркой поэме, как Нибелунги, исторические воспоминания о бургундах и гуннах, обновившиеся с появлением новых гуннов-мадьяр, и мифологическая сказка о Зигфриде не приводят к тому боевому сознанию, которое ответило бы «милой Франции» в песни о Роланде. Немецкий эпос – романтический, не народно-исторический.
Вам также может понравиться
{"page":{"canonicalUrl":"https://bookra.app/books/09CwX5WA","pageTitle":"Из введения в историческую поэтику (Александр Николаевич Веселовский) — полный текст, краткое содержание, анализ и герои","metaDescription":"Полный текст книги «Из введения в историческую поэтику». А также краткое содержание, главные мысли, конфликт, темы, персонажи, цитаты и ответы на вопросы.","headingTitle":"«Из введения в историческую поэтику». Читать бесплатно онлайн","headingSubtitle":"Александр Николаевич Веселовский","structuredData":[{"@context":"https://schema.org","@type":"BreadcrumbList","@id":"https://bookra.app/books/09CwX5WA#breadcrumb","itemListElement":[{"@type":"ListItem","position":1,"name":"BookRa","item":"https://bookra.app/"},{"@type":"ListItem","position":2,"name":"литературоведение","item":"https://bookra.app/genre/5879"},{"@type":"ListItem","position":3,"name":"Из введения в историческую поэтику","item":"https://bookra.app/books/09CwX5WA"}]},{"@context":"https://schema.org","@type":"WebPage","@id":"https://bookra.app/books/09CwX5WA","url":"https://bookra.app/books/09CwX5WA","name":"«Из введения в историческую поэтику». Читать бесплатно онлайн","description":"Полный текст книги «Из введения в историческую поэтику». А также краткое содержание, главные мысли, конфликт, темы, персонажи, цитаты и ответы на вопросы.","breadcrumb":{"@id":"https://bookra.app/books/09CwX5WA#breadcrumb"},"mainEntity":{"@id":"https://bookra.app/books/09CwX5WA#work"},"primaryImageOfPage":{"@type":"ImageObject","url":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/d1a19563-da92-11e6-9b47-0cc47a5203ba/thumbs/1200.webp"}},{"@context":"https://schema.org","@type":"Book","@id":"https://bookra.app/books/09CwX5WA#work","name":"Из введения в историческую поэтику","url":"https://bookra.app/books/09CwX5WA","description":"Лекция, читанная 6-го февраля 1893 года, в пользу общества вспоможения окончившим курс на С.-Петербургских высших женских курсах.","image":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/d1a19563-da92-11e6-9b47-0cc47a5203ba/thumbs/1200.webp","inLanguage":"ru","genre":["литературоведение"],"keywords":"статьи","sameAs":["https://litres.ru/book/aleksandr-veselovskiy/iz-vvedeniya-v-istoricheskuu-poetiku-22598914/"],"author":[{"@type":"Person","@id":"https://bookra.app/author/81bc8368-d3f2-102b-946f-f03f69515cd7#person","name":"Александр Николаевич Веселовский","url":"https://bookra.app/author/81bc8368-d3f2-102b-946f-f03f69515cd7"}],"about":[{"@type":"Thing","name":"литературоведение"},{"@type":"Thing","name":"статьи"},{"@type":"Thing","name":"чтение онлайн"},{"@type":"Thing","name":"саммари"},{"@type":"Thing","name":"AI-разбор"},{"@type":"Thing","name":"персонажи"},{"@type":"Thing","name":"цитаты"}],"workExample":{"@type":"Book","@id":"https://bookra.app/books/09CwX5WA#edition","url":"https://bookra.app/books/09CwX5WA","bookFormat":"https://schema.org/EBook","inLanguage":"ru","sameAs":["https://litres.ru/book/aleksandr-veselovskiy/iz-vvedeniya-v-istoricheskuu-poetiku-22598914/"],"isAccessibleForFree":true,"potentialAction":{"@type":"ReadAction","name":"Читать бесплатно онлайн «Из введения в историческую поэтику»","target":{"@type":"EntryPoint","urlTemplate":"https://bookra.app/books/09CwX5WA","actionPlatform":["https://schema.org/DesktopWebPlatform"]},"expectsAcceptanceOf":{"@type":"Offer","category":"nologinrequired"}}}}],"book":{"idCatalog":765692,"shortId":"09CwX5WA","title":"Из введения в историческую поэтику","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/d1a19563-da92-11e6-9b47-0cc47a5203ba/thumbs/1200.webp","annotationText":"Лекция, читанная 6-го февраля 1893 года, в пользу общества вспоможения окончившим курс на С.-Петербургских высших женских курсах.","catalogType":"PUBLIC_DOMAIN","catalogTypeLabel":"Общественное достояние","authorLine":"Александр Николаевич Веселовский","authors":[{"id":"81bc8368-d3f2-102b-946f-f03f69515cd7","displayName":"Александр Николаевич Веселовский","protectedUrl":"/author/81bc8368-d3f2-102b-946f-f03f69515cd7","wikipediaUrl":null,"wikidataUrl":null}],"genres":[{"id":5879,"title":"литературоведение","token":null,"publicUrl":"https://bookra.app/genre/5879"}],"keywords":["статьи"],"facts":[{"key":"dateWritten","label":"Дата написания","value":"1892-12-31"},{"key":"bookLanguage","label":"Язык книги","value":"ru"},{"key":"adult","label":"Возрастное ограничение","value":"12+"}],"seoSections":[],"authorSummary":null,"hasArtifacts":false,"canReadInApp":true,"readUrl":"https://web.bookra.app/?startapp=r_765692","artifactsUrl":"https://web.bookra.app/?startapp=b_765692","readCtaLabel":"Читать бесплатно","artifactsCtaLabel":"AI-разбор","appReadLinks":{"tg":"https://t.me/bookra_lib_bot/BookRa?startapp=r_765692","vk":"https://vk.com/app54470698#startapp=r_765692","max":"https://max.ru/id7751370047_bot?startapp=r_765692","web":"https://web.bookra.app/?startapp=r_765692"},"appAnalysisLinks":{"tg":"https://t.me/bookra_lib_bot/BookRa?startapp=b_765692","vk":"https://vk.com/app54470698#startapp=b_765692","max":"https://max.ru/id7751370047_bot?startapp=b_765692","web":"https://web.bookra.app/?startapp=b_765692"},"guestReaderUrl":"/books/09CwX5WA?page=2#reader-content","authorCtaLabel":"Все книги автора","authorProtectedUrl":"/author/81bc8368-d3f2-102b-946f-f03f69515cd7","readersCount":1,"adultLabel":"12+","yearLabel":null,"datePublished":null,"publisherLabel":null,"isbn":null,"oclc":null,"lccn":null,"partnerUrl":null,"accessNote":"Полный текст книги и AI-разбор откроются на защищенных страницах BookRa после входа."},"reader":{"page":2,"totalPages":8,"hasPrev":true,"hasNext":true,"prevPageUrl":"/books/09CwX5WA#reader-content","nextPageUrl":"/books/09CwX5WA?page=3#reader-content","progressLabel":"Страница 2 из 8","sections":[{"id":"content0:9","kind":"paragraph","text":"Я заговорил о романтизме, и мне хочется показать на нем как часто старые формулы исправляются и освещаются новыми, и наоборот. Определений романтизма множество, начиная с Гёте, для которого классическое было равносильно здоровому, романтическое – болезненному; романтики находили определения романтизма в безграничном субъективизме, в «реализации прекрасного изображением характера» (la réalisation de la beauté par l'expression du caractère); для Брюнетьера романтизм, индивидуализм и лиризм существенно одно и то же: начнешь с одного, кончишь другим и т. д. Но одну общую черту можно подчеркнуть как в явлении, так и в определении северо-европейского романтизма: стремление личности сбросить с себя оковы гнетущих общественных и литературных условий и форм, порыв к другим, более свободным, и желание обосновать их на предании. Отсюда идеализация народной старины, или того, что казалось народностью: увлечение средними веками, с включением католичества, расцвеченного фантастически, и рыцарства: moeurs chevaleresque[3] ((M-me de Staël) ‹мадам де Сталь›), любовь к народной поэзии, в которой оказывается так много не своего, к природе, в которой личность могла развиваться эгоистично, довлея себе в пафосе и наивном самообожании, в забвении общественных интересов, иногда в реакции с ними. Эти общие течения не бросают ли свет на некоторые стороны итальянского гуманизма? Основы латинской культуры и миросозерцания долго покоились в Италии под наносным грунтом средневековых церковных идей и учреждений, вымогаясь наружу, пока не сказались открыто, сознательно, отвечая такому же требованию обновления на почве народных основ, на этот раз не фиктивных и не фантастических. Гуманизм – это романтизм самой чистой латинской расы; оттуда определенность и прозрачность его формул в сравнении с туманностью романтических; но там и здесь сходные образования в области индивидуализма и та же ретроспективность в литературе и мировоззрении."},{"id":"content0:10","kind":"paragraph","text":"Вот какого рода параллели я буду иметь в виду при следующем изложении."},{"id":"content0:11","kind":"paragraph","text":"Начнем с эпоса. На известной стадии народного развития поэтическая продукция выражается песнями полулирического, полуповествовательного характера, либо чисто эпическими[4]. Они вызваны яркими событиями дня, боевыми подвигами племени, клана, воспевают героев, носителей его славы, группируются вокруг нескольких имен. В иных случаях творчество пошло и далее, и сохранились эпопеи, за которыми чувствуются групповые народные песни, поэмы, обличающие цельность личного замысла и композиции, и вместе с тем не личные по стилю, не носящие имени автора, либо носящие его фиктивно. Мы имеем в виду гомеровские поэмы и французские chansons de geste древней поры, представителем которых является chanson de Roland[5], те и другие с содержанием исторических преданий. Что вызвало эту особую поэтическую эволюцию и почему иные народности обошлись одними былевыми песнями? Прежде всего личный почин, при отсутствии заявления о нем, указывает на такую стадию развития, когда личный поэтический акт уже возможен, но еще не ощущается как таковой, поскольку личный еще не объектировался в сознании как индивидуальный процесс, отделяющий поэта от толпы. Дар песен не от него, а извне: к нему приобщаются, отведав чудесного напитка, или это наваждение нимф-муз: с точки зрения греческого nympholeptos – поэт и бесноватый, схваченный нимфами, одно и то же. – Это период великих анонимных начинаний в области поэзии и образовательных искусств. Народные эпопеи анонимны, как средневековые соборы."},{"id":"content0:12","kind":"paragraph","text":"К этому присоединяется и другой народно-психологический момент. В основе французских chansons de geste лежат старые былевые песни о Карле Великом и его сверстниках, заслонившие и поглотившие более древние песенные предания меровингской поры. Они жили, может быть, группировались, как наши былины, забывались и обобщались: это обычный механический процесс народной идеализации. Через два столетия chansons de geste обновят эти сюжеты; те же имена и сходные подвиги, но настроение новое: мы в разгаре феодальной эпохи, полной звука мечей и героически-народного, жизнерадостного самосознания, поддержанного чувством единой политической силы; douce France раздается повсюду. Личный поэт выбрал бы для выражения этого национального самосознания вымышленные типы либо современных исторических деятелей с поправками под стиль типа. Для полуличного певца старой эпопеи, как мы характеризовали его выше, это было бы психически немыслимо, да его бы и не поняли, и он бессознательно берется за материал старых преданий и песенных типов, которые поколения певцов и слушателей постепенно приближали к своему пониманию, к уровню времени. Император Карл сделается народным властителем Франции тем же путем, как Илья Муромец богатырем-крестьянином; сарацины, саксы стали врагами Франции вообще, поэту оставалось только овладеть этой совершившейся без него, но и в нем самом, идеализацией – и явился французский исторический эпос; исторический не в том смысле, что в нем выведены действительные исторические лица, а в том, что в формах прошлого он выразил народное настроение настоящего."},{"id":"content0:13","kind":"paragraph","text":"Таким образом, условия появления больших народных эпопей были бы следующие: личный поэтический акт без сознания личного творчества, поднятие народнопоэтического самосознания, требовавшего выражения в поэзии; непрерывность предыдущего песенного предания, с типами, способными изменяться содержательно, согласно с требованиями общественного роста. Там, где почему бы то ни было эти условия не совпали, продукция народной эпопеи кажется немыслимой. Представим себе, что личность развивалась прежде, чем созрели национальные самосознание и чувство исторической родины и народной гордости. В таком случае оценка настоящего будет, смотря по личностям, различная, различно и их отношение к воспоминаниям прошлого, не будет той общей почвы энтузиазмов и идеальностей, на которой чутье поэта сходилось с симпатиями массы. История немецкой литературы указывает на подобное явление. У германцев и романизованных франков одинаково существовала эпика исторических воспоминаний; там и здесь Карл Великий оставил отзвуки в легенде и песне, но в то время, как Франция слагалась государственно и определялись ее национальные цели и литература на народном языке, – политика Оттоков еще раз повернула Германию к ненациональным целям всемирной империи и первые всходы немецкой литературы были забыты в новом подъеме оттоновского «латинского» возрождения. Империей с ее отвлеченными идеалами мира и культуры могли увлекаться застольные поэты Карла Великого, как позднее увлекались теоретики: народу они ничего не подсказали. Империя была для него такой же абстракцией, как вначале церковь, но последняя овладела народным сознанием, встречными формами его верований, тогда как первая всегда оставалась формулой. Империя, а не германский народ, предпринимала итальянские походы, и они не отложились в эпической памяти; борьба с венграми, казалось, была народным фактом, но она выразилась лишь в исторической песне, не поднимая чувства на высоту эпической идеализации, потому что чувство политической самоопределенной национальности не развито, в сравнении с сосредоточенной энергией французского королевства немецкая империя – отягченный сном великан (Schultheiss); у миннезингеров есть патриотические мотивы, слышится лирический клик: Deutschland über Ailes! – но личное сознание не отражается в настроении эпоса. Его носители – шпильманы, бродячие клирики, vagi[6], вроде Лампрехта, Конрада и др.; их темы заимствованы отовсюду: и французские романы, и восточные легенды, проникнутые фантастической поэзией апокрифа, и старые предания франкские, лангобардские, готские. Их география шире политической Германии: Италия и Бари, Константинополь и Палестина с Иерусалимом; это не география крестовых походов, фактически объединивших восток и запад, а теоретический кругозор Империи, в котором исчезали отдельные национальности, исчезала на деле немецкая. В такой яркой поэме, как Нибелунги, исторические воспоминания о бургундах и гуннах, обновившиеся с появлением новых гуннов-мадьяр, и мифологическая сказка о Зигфриде не приводят к тому боевому сознанию, которое ответило бы «милой Франции» в песни о Роланде. Немецкий эпос – романтический, не народно-исторический."}],"toc":[{"id":"content0:0:1","label":"Александр Веселовский Из введения в историческую поэтику (Вопросы и ответы)","page":1,"pageUrl":"/books/09CwX5WA#reader-content"},{"id":"contentnotes0:0:8","label":"Сноски","page":8,"pageUrl":"/books/09CwX5WA?page=8#reader-content"},{"id":"contentnotes0:1:8","label":"1","page":8,"pageUrl":"/books/09CwX5WA?page=8#reader-content"},{"id":"contentnotes0:4:8","label":"2","page":8,"pageUrl":"/books/09CwX5WA?page=8#reader-content"},{"id":"contentnotes0:7:8","label":"3","page":8,"pageUrl":"/books/09CwX5WA?page=8#reader-content"},{"id":"contentnotes0:10:8","label":"4","page":8,"pageUrl":"/books/09CwX5WA?page=8#reader-content"},{"id":"contentnotes0:13:8","label":"5","page":8,"pageUrl":"/books/09CwX5WA?page=8#reader-content"},{"id":"contentnotes0:16:8","label":"6","page":8,"pageUrl":"/books/09CwX5WA?page=8#reader-content"},{"id":"contentnotes0:19:8","label":"7","page":8,"pageUrl":"/books/09CwX5WA?page=8#reader-content"},{"id":"contentnotes0:22:8","label":"8","page":8,"pageUrl":"/books/09CwX5WA?page=8#reader-content"},{"id":"contentnotes0:25:8","label":"9","page":8,"pageUrl":"/books/09CwX5WA?page=8#reader-content"},{"id":"contentnotes0:28:8","label":"10","page":8,"pageUrl":"/books/09CwX5WA?page=8#reader-content"},{"id":"contentnotes0:31:8","label":"11","page":8,"pageUrl":"/books/09CwX5WA?page=8#reader-content"},{"id":"contentnotes0:34:8","label":"12","page":8,"pageUrl":"/books/09CwX5WA?page=8#reader-content"},{"id":"contentnotes0:37:8","label":"13","page":8,"pageUrl":"/books/09CwX5WA?page=8#reader-content"},{"id":"contentnotes0:40:8","label":"14","page":8,"pageUrl":"/books/09CwX5WA?page=8#reader-content"},{"id":"contentnotes0:43:8","label":"15","page":8,"pageUrl":"/books/09CwX5WA?page=8#reader-content"}]},"similarBooks":[{"idCatalog":440544,"shortId":"2dJdu30I","title":"Подлинная история Анны Карениной","authorLine":"Павел Валерьевич Басинский","primaryAuthorId":"826705fb-b495-102a-94d5-07de47c81719","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-litres-public/content/275cccdf-8a53-11ec-876c-0cc47af30fe4/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/2dJdu30I"},{"idCatalog":395874,"shortId":"0wpxnJtU","title":"Исторические корни волшебной сказки","authorLine":"Владимир Яковлевич Пропп","primaryAuthorId":"c1310e3f-bb62-42be-9bf9-aa9b03915dd0","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-litres-public/content/742c1f58-9d1f-11eb-8a92-0cc47a5f137d/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/0wpxnJtU"},{"idCatalog":373986,"shortId":"38DwW5gq","title":"Морфология волшебной сказки. Исторические корни волшебной сказки","authorLine":"Владимир Яковлевич Пропп","primaryAuthorId":"c1310e3f-bb62-42be-9bf9-aa9b03915dd0","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-litres-public/content/ff6b62e6-3499-11eb-8f85-0cc47a520475/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/38DwW5gq"},{"idCatalog":522122,"shortId":"2NQk97lA","title":"Роман А.С. Пушкина «Евгений Онегин». Комментарий","authorLine":"Юрий Михайлович Лотман","primaryAuthorId":"0ff49ccb-08e1-11e4-824d-0025905a06ea","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-litres-public/content/1095073c-2abc-11ee-8496-0cc47af30fe4/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/2NQk97lA"},{"idCatalog":76029,"shortId":"0fOso6pr","title":"Как читать книги. Руководство по чтению великих произведений","authorLine":"Мортимер Адлер, Лариса Плостак","primaryAuthorId":"fac841c7-2f16-11e2-8f4b-e36f80368c1d","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-litres-public/content/f1ec9aa9-2f19-11e2-8f4b-e36f80368c1d/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/0fOso6pr"},{"idCatalog":457805,"shortId":"36NEAknD","title":"Морфология волшебной сказки","authorLine":"Владимир Яковлевич Пропп","primaryAuthorId":"c1310e3f-bb62-42be-9bf9-aa9b03915dd0","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-litres-public/content/8abaf258-d77a-11ec-a192-0cc47af30dde/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/36NEAknD"},{"idCatalog":445939,"shortId":"3owg6OHh","title":"Ночная смена","authorLine":"Алексей Валерьевич Поляринов, Альпина.Проза","primaryAuthorId":"47401de6-c743-11e3-a298-0025905a06ea","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-litres-public/content/03a8c341-a5c8-11ec-876c-0cc47af30fe4/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/3owg6OHh"},{"idCatalog":306653,"shortId":"1gYQXK91","title":"Скандинавские мифы: от Тора и Локи до Толкина и «Игры престолов»","authorLine":"Ольга Валерьевна Чумичева, Кэролайн Ларрингтон","primaryAuthorId":"b4229ab3-59ed-11e0-9959-47117d41cf4b","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-litres-public/content/801f858a-e10e-11e9-82ee-0cc47a5203ba/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/1gYQXK91"},{"idCatalog":317139,"shortId":"0DMoaaGf","title":"Жизнь Льва Толстого. Опыт прочтения","authorLine":"Андрей Зорин","primaryAuthorId":"ad4e39bc-6b06-44d5-bcd1-2357e641933f","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-litres-public/content/02a151a6-d02e-41dc-b330-37ca03cce565/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/0DMoaaGf"},{"idCatalog":21205,"shortId":"3kYsCoFv","title":"Записные книжки","authorLine":"Вера Аркадьевна Мильчина, Альбер Камю, Елена Дмитриевна Гальцова, Ольга Э. Гринберг","primaryAuthorId":"49a952ce-2a82-102a-9ae1-2dfe723fe7c7","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-litres-public/content/d4be17d6-c81d-45ed-a35e-316ee73e6369/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/3kYsCoFv"},{"idCatalog":85468,"shortId":"2R2OAFC2","title":"Блеск и нищета русской литературы (сборник)","authorLine":"Сергей Донатович Довлатов","primaryAuthorId":"df006485-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-litres-public/content/435f6266-2059-11e3-b637-002590591ed2/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/2R2OAFC2"},{"idCatalog":466947,"shortId":"3ND9l6eP","title":"Высокое искусство","authorLine":"Корней Иванович Чуковский","primaryAuthorId":"d1d156bf-2a82-102a-9ae1-2dfe723fe7c7","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-litres-public/content/6eb8fee6-06a0-11ed-a192-0cc47af30dde/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/3ND9l6eP"}],"similarBooksPagination":{"page":1,"pageSize":12,"totalItems":190,"totalPages":16,"hasPrev":false,"hasNext":true}},"notFound":false}