Загрузка...
Фьезоланские нимфы — обложка книги
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
поэмамифологияТоскананимфыромантикафэнтезипоэзиядревняя Италиялюбовьбогиня Диана

Описание

Пасторальная поэма о любви, божественных запретах и трансформации, в которой нymphы Фьезоли, богиня Диана, юный охотник Африко и его возлюбленная Мензола сталкиваются с судьбой, предначертанной богами, и рождают сына Прунео, символ возрождения.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между человеческими чувствами и божественными законами, проявляющийся в запрете близости между нимфами и мужчинами, а также в трансформации и судьбе героев.

Ключевые идеи

  • Мифологический пасторальный сюжет в Тоскане
  • Влияние богини Дианы на судьбу нимф и людей
  • Любовный конфликт между Африко и Мензолой
  • Влияние богов и пророчеств на судьбу человека
  • Трансформация и маскировка как средство достижения целей
  • Конфликт между личными желаниями и общественными ожиданиями
  • Трагедии, связанные с потерей и внутренними сомнениями
  • Любовь как источник страданий и вдохновения
  • Преобразование в воду как символ потери и возрождения
  • Рождение сына как продолжение судьбы и мифической линии
  • Сочетание мифологических сюжетов и исторических фактов в поэме
  • Использование литературных источников для обогащения повествования

Вывод

Книга приводит к размышлению о цикличности любви и судьбы, о том, как мифические силы влияют на человеческие судьбы, и о том, как трансформация и возрождение могут стать источником нового начала.

Кому полезна

  • Любители мифологии и классической литературы
  • Студенты и исследователи древнегреческой и римской культуры
  • Читатели, интересующиеся поэтическими трактовками мифов

Главные темы

  • Любовь и человеческие чувства
  • Божественные законы и девственность
  • Трансформация и возрождение
  • Мифологические мотивы и символика

Персонажи

  • Африко — Влюблён в Мензолу, испытывает страдания и отчаяние, пытается найти её, несмотря на предупреждения Дианы, готов к трансформации и риску, стремится к любви и спасению. Любимец Мензолы, чья связь с нимфами и судьбой влияет на развитие сюжета. Искушённый и страстный, часто требует от Мензолы исполнения своих желаний.
  • Мензола — Красивый и привлекательный образ, объект любви Африко, символ девственности и красоты, испытывает внутренние конфликты, страдает от вины и страха. Мужчина, отдалённый от мира, влюблённый в Африко, переживает трансформацию и рождает сына. Сложная личность, иногда уступает, иногда отказывается от Африка, в конце концов становится источником трагедии.
  • Диана — Служит наставником и защитником нимф, строго соблюдает правила девственности, препятствует близким отношениям между нимфами и мужчинами. Участвует в рождении и воспитании Прунео, помогает Мензоле. В тексте упоминается как превращающая Мензолу в реку.
  • Венера — Даёт пророчество и советы, направляет судьбу. Богиня любви, помогает Африко в поиске Мензолы.
  • Прунео — Рожденный в результате трансформации Мензолы, символ возрождения и будущего.
  • Амур — Влияет на судьбу Африко.
  • Синедеккья — Помогает Мензоле и участвует в рождении Прунео.
  • Нимфы Фьезоли — Обучаются охоте, защищаются от мужчин, соблюдают девственность.

Цитаты

  • И сердце начало расти так властно
  • И она превратилась в воду
  • В ряде списков поэмы перед этой строфой помещён подзаголовок: «Африко просит Мензолу»
  • Мензола, вернувшись в своё жильё, проводит печальную ночь, оплакивая совершённую ею ошибку и призывая смерть, ибо нарушила обет девственности

Сводка по автору из Wikidata

1313–1375. Giovanni Boccaccio. итальянский писатель и поэт

Читать онлайн

Страница 3 из 39

XXIV

Глядит: Диана, властная, сурова В делах и в мыслях, выше всех стоит[9], И говорит, и запылать готова, И гневно луком, стрелами грозит; А нимфы робки, не проронят слова, Страшит их и чарует грозный вид Её чела, — безмолвны, бездыханны, Потрясены угрозами Дианы.

XXV

И видит: по велению богини, Встаёт одна из нимф, легка, быстра (А избрана по той она причине, Что всех достойнее). «Пришла пора, — Глас прозвучал, — вас покидаю ныне. Сидите. Слушайте. Стоит сестра Пред вами, Альфинея. Почитайте Её теперь как бы меня. Прощайте».

XXVI

Стоял и слушал Африко, дивуясь. И приковала взор его одна. И через миг, лицом её любуясь, Почуял: сердце ранено до дна. Уже вздыхал и чувствовал, волнуясь, Огонь любви. Так жарко зажжена Желания вся нега: любоваться Лишь ей одной, одной — не оторваться.

XXVII

Он говорил себе: «О, кто б со мною Равнялся в счастье, — только бы её, Вот эту девушку — назвать женою?! Мне сердце шепчет вещее моё: Никто б не жил блаженней под луною. Когда б не гнев богини — о, своё Свершил бы я, — её бы взял я силой, И у меня никто б не отнял милой».

XXVIII

Так чаща свежая ещё таила Любовника влюблённого, — воздев Чело, Диана видит, что светило Дневное в небе никнет, потускнев, Лишённое лучистости и пыла, — И вот она и лик весёлый дев Идут на холм, поют, непринуждённы, Прекраснейшие песни и канцоны.

XXIX

И Африко, очей не отрывая, Глядит и слушает. Встают, и вот Его любимую зовёт другая: «Пойдём же, Мензола!» Она встаёт — И так легка, подружек нагоняя! Рассыпался прекрасных нимф народ По хижинкам укромным понемногу, Диану проводивши в путь-дорогу.

XXX

Пятнадцать[10] было нимфе лет едва ли, Златились кудри длинные у ней, Её одежды белизной сияли, Прекрасен был лучистый взгляд очей. Кто в них глядел, не ведал тот печали; Вид ангела, движенья — нет стройней, Рука стрелой играет заострённой. Но где теперь покинутый влюблённый?

XXXI

Он одинок, задумчивый, унылый, Безмерному страданью обречён. Оставленный прекрасноликой милой, Без сил прервать мелькнувший страстный сон, — «Увы мне! О, с какою мучит силой Минувший миг блаженный! — молвит он. — Подумать только: где и как найду я Теперь её, в отчаянье тоскуя?

XXXII

Не знаю той, что вдруг меня сразила, Хоть слышал: Мензола — так имя ей. Покинув, осмеяла, изъязвила, Меня не видев, о любви моей Не ведая. О, знай: мне всё не мило, И груз любви — что миг, то тяжелей! Ах, Мензола прекрасная, мне больно! Твой Африко покинут, хоть невольно!»

XXXIII

Потом он сел, где милая сидела, Где только что он любовался ей, Прелестною; всё глубже пламенела Огнём кипящим грудь, всё горячей, И наземь повергаясь то и дело, Он длил игру Амуровых затей, Лобзал траву, шепча: «О, ты блаженна: Тебя касалась та, что совершенна».

XXXIV

И говорил: «Увы мне! — воздыхая. — Судьбина зла. Сегодня же вела И соблазняла — о, совсем иная! Счастливого — злосчастью обрекла, — И девушка-дитя, сама не зная, На жалкий путь страдальца повлекла. Мне нет вождя, хранителя, — всё втуне. Одной любви я верен — и Фортуне.

XXXV

Хоть знала бы она, как пламенею Любовью к ней, иль видела б меня! Нет, страстью бы испугана моею Она была, — и всякого кляня, Кто, полюбя, владеть хотел бы ею, Она бежала б этого огня, Смятенная: она ведь ненавидит Всех нас, мужчин, какого ни увидит.

XXXVI

Что делать мне? Всё кончено. Ужели Открыться ей? Себя же погубить. Молчать — нет сил, молчать всего тяжеле: Огонь в груди всё будет злей томить. Так, умереть. Жалеть о жизни мне ли? Пусть этой муки оборвётся нить: Ведь не погаснет этот пламень жгучий, — Смерть всё равно предстанет неминучей».

XXXVII

Таких речей излил тогда немало Влюблённый юноша. Но видит он — Заря погасла, ночь уже настала И вызвездил давно уж небосклон, — И как душа помедлить ни желала На месте милом, молвил как сквозь сон, Себя одолевая: «Так, злосчастный, Пускай хоть встречу день, мой день ненастный».

XXXVIII

Он всё же встал, побрёл, едва шагая[11], Исполнен дум, долиною речной В родной приют, печально понимая: «Оттуда шёл один, придёт — иной». Вот перед ним и хижина родная. Так безотчётно он пришёл домой: Идти долиной было далеко ли? Ну, с четверть мили, уж никак не боле.

XXXIX

В свою каморку он тихонько входит, Где спал один, вздыхает, еле жив, Там ощупью постель свою находит И падает, словца не проронив Родителям, и ночь без сна проводит, И только света ждёт, нетерпелив, И мечется на ложе, изнывая, Всё Мензолу со стоном призывая.

XL

Не думайте, что люди воздвигали Чертогов и домов блестящий строй, Как ныне там. Хочу, чтобы вы знали, — Избушке были рады той порой, Стен даже известью не укрепляли; Бревно да камень грубый и простой — И всё; а кто доволен был, суровый, Мазанкой земляной и тростниковой.

Страница 3 из 39

Вам также может понравиться