Загрузка...
Эпигон Джорджа Борроу — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Эпигон Джорджа Борроу

Автор Артур Конан Дойл
0+1998
Дата написания1917-12-31
Язык книгиru
Язык оригиналаen
Возрастное ограничение0+
Темы
рассказы

Описание

Нарратор, вдохновленный Джорджем Борроу, отправляется в Сассекс, где переживает ряд странных встреч, пытаясь подражать стилю писателя, а затем читатель знакомится с биографией Борроу, его путешествиями, работой и влиянием на литературу и религию.

Главный конфликт / проблема

Нарратор сталкивается с реальностью, где попытка подражать Борроу приводит к неожиданным и иногда неприятным встречам, в то время как Борроу сам сталкивался с трудностями из‑за своих убеждений и нервных расстройств.

Ключевые идеи

  • Влияние Джорджа Борроу на поведение и стиль автора.
  • Трудности адаптации к местной культуре и обычаям в деревне.
  • Символика и разговоры о короне и розе как о символах Тюдоров.
  • Борроу как многогранный деятель, объединяющий языковую, религиозную и литературную деятельность.
  • Исторический контекст Англии, включая приход саксов, правление Тюдоров и культурные особенности.

Вывод

Книга показывает, что следовать примеру великого автора может быть как вдохновляющим, так и сложным, а история Борроу служит напоминанием о влиянии личных убеждений и культурных обстоятельств на творчество.

Кому полезна

  • Любители приключенческих рассказов
  • Читатели, интересующиеся историей и литературой
  • Студенты и исследователи английской культуры

Главные темы

  • Путешествия и встречи в английской деревне
  • Биография и влияние Джорджа Борроу
  • Культурные и исторические контексты Англии

Персонажи

  • Джордж Борроу — Британский писатель, переводчик, лингвист и путешественник, владеющий более десятью языками. Известен романами «Лавенгро» и «Цыганский барон», работой в Библейском обществе и переводом Библии. Сильные нервные расстройства влияли на творчество и личную жизнь.
  • Нарратор — Поклонник Джорджа Борроу, пытающийся воспроизвести его стиль и вести себя по его образу, путешествует по Сассексу, описывая встречи в трактире «Роза и Корона» и возвращается к станции, где рассказывает о приключениях.
  • Хозяин трактир «Роза и Корона» — Скептически относится к заказу пива и чая, но в итоге обслуживает нарратора, обсуждая символику короны и розы, а также заказывая холодный свиной окорок.
  • Цыганка Генриетта — Склонна к шлепкам, но в итоге становится женой обрывочного мужчины из табора, участвует в странных событиях в трактире.
  • Обрывочный мужчина из табора — Сомневается в намерениях нарратора, но в итоге помогает разобраться с женой, участвует в конфликте в трактире.
  • Констебль — Слушает рассказ нарратора о приключениях, присутствует на станции.
  • Булочник — Отказывается от поединка, но участвует в конфликте в трактире.

Цитаты

  • Такое просто-напросто невозможно: люди этого не выносят.
  • Не сразу Рим строился.
  • Джордж (Генри) Борроу (1803—1881) — писатель, переводчик, лингвист и путешественник.
  • В 447 г. саксы под предводительством короля Лейи (в других написаниях — Элла — Aelle) высадились на юго‑восточном побережье Англии и, разбив бриттов, основали там собственное королевство.

Сводка по автору из Wikidata

1859–1930. Sir Arthur Ignatius Conan Doyle. английский писатель (1859—1930)

Читать онлайн

Страница 2 из 4

— А вдруг с вами что случится? — пожал плечами хозяин.

— С чего бы это со мной должно что-нибудь случиться?

— Ну, знаете, как оно… — смешался трактирщик. Я так и оставил его в недоумении стоять на пороге «Розы и Короны» и, выходя, расслышал последовавший вслед за этим взрыв смеха. «Вот уж, воистину, — подумалось мне, — не в день строился Рим.»

Пройдя по главной улице Свайнхерста, — я убедился, что состояла она исключительно из деревянных домишек в старинном стиле, — я выбрался на сельскую дорогу, где и продолжил свои поиски приключений, ибо, по словам наставника, дорожные приключения для тех, кто их ищет — все равно, что спелые ягоды ежевики на обочинах Англии. Перед отъездом из Лондона я успел взять несколько уроков бокса, а поэтому не без основания полагал, что у меня есть неплохой шанс, встретив какого-нибудь путника, чьи телосложение и возраст предрасполагали померяться силами, попросить его снять пальто и в доброй старой английской манере разрешить наши с ним разногласия. Я стоял у перелаза через живую изгородь, поджидая какого-нибудь прохожего, когда на меня накатил приступ дурноты, вроде тех, что мучили наставника в джунглях. Я схватился за балку, служившую перелазом — сделана она была из доброго английского дуба. Кто возьмется описать, сколь ужасны такие приступы! Я думал об этом, в то время как мои руки обвивали балку. Пиво всему виной — или чай? Или хозяин трактира был прав — он и еще этот, в черном засаленном сюртуке, что среагировал на жест странного человека в углу. Но ведь наставник пил чай с пивом. Да, однако наставника тоже мучили приступы. Размышляя об этом, я держался за балку, сделанную из честного английского дуба. С полчаса меня мутило. Когда приступ прошел, я чувствовал себя вконец ослабевшим — и все не решался отпустить дубовую балку.

Я все еще стоял у перелаза, где меня скрутил приступ, когда услышал позади шаги и, обернувшись, увидел тропинку, тянувшуюся через поле вдоль дальней стороны изгороди. Навстречу мне по тропинке шла женщина, и тут же стало ясно, что она — из цыган, о которых так много писал наставник. Приглядевшись, я смог различить вдали дым костра, поднимавшийся над маленькой лощиной, — он указывал, где остановился ее табор. Женщина была среднего роста: ни высокая, ни низкая, лицо ее, покрытое загаром, усыпали веснушки. Должен признаться, что я не решился бы назвать ее красавицей, но не думаю, что кому-нибудь, кроме наставника, столь везло, чтобы встретить на английской проселочной дороге действительно красивую женщину. Какова бы ни была моя незнакомка, я должен был показать себя наилучшим образом. По счастью, я знал, как следует обращаться к женщинам в таких ситуациях: много раз я мысленно представлял себе эту смесь вежливости и доверительности, которая только и приемлема в таких случаях. Поэтому, когда незнакомка подошла к перелазу, я протянул руку и помог ей перебраться.

— Как говорил испанский поэт Кальдерой? — воскликнул я. — Не сомневаюсь, что Вы читали строки, которые по-английски звучат следующим образом:

Молю, о дева, — разреши Сопровождать тебя в пути.

Женщина залилась румянцем, но промолчала.

— А как же цыганские напевы и цыганские чары? — продолжал я.

Она отвернулась, все так же храня молчание.

— Хоть я и не принадлежу к кочевому народу, — заметил я, — кое-что из цыганских песен я знаю, — тут я во весь голос напел куплет:

Колико, колико сауло вер Апопли то фермер кер. Сбрую у него возьми, Мула у него сведи.

Женщина рассмеялась, однако так ничего и не сказала в ответ. Ее поведение навело меня на мысль, что она — из тех, кто зарабатывает на жизнь предсказаниями, — наставник писал, что цыгане называют их «каркуньи».

— Ты — каркунья? — спросил я.

Она легонько шлепнула меня по руке.

— Ну ты и бочонок с пивом, — объявила она.

Этот шлепок доставил мне удовольствие — я тут же вспомнил несравненную Беллу.

— «Ну что ж, давай, зови Верзилу Мелфорда», — произнес я, вспомнив выражение, которое, как утверждал наставник, используют цыгане для обозначения потасовки.

— Отстань ты от меня, прилипала! — выкрикнула женщина и ударила меня во второй раз.

— Ты — милейшая женщина, — объявил я. — Глядя на тебя, я вспомнил Грюнделлу, дочь Хьялмара, который украл у короля Исландии золотой кубок.

Казалось, мои слова ее рассердили.

— Выбирайте-ка слова, молодой человек, — в голосе ее звучало неподдельное возмущение.

— Но я же не имел в виду ничего плохого, Белла. Я просто сравнил тебя с той, о которой говорят, что глаза ее сияли, словно солнце на вершине айсберга.

Похоже, что после этого объяснения она сменила гнев на милость, потому что по лицу ее скользнула улыбка.

— Меня зовут не Белла, — пробормотала она наконец.

— А как же?

— Генриетта.

— Королевское имя! — воскликнул я.

— Ну-ну! — дожала плечами женщина.

— Так звали королеву, сидевшую на троне рядом с королем Карлом. Это о ней поэт Уоллер (пусть баски не слишком чтят наших поэтов, но, как бы там ни было, в Англии тоже есть стихотворцы!) сказал:

Что королевой рождена — на то Господня воля. Мы можем это лишь признать — такая наша доля.

— Да уж! — пожала плечами женщина. — Чего бы вы хотели!

— А коль так, и я доказал вам, что вы — королева, вы, конечно, дадите мне чумер, — так называется поцелуй на цыганском наречии.

— Я вам сейчас в ухо дам, — заявила на это моя собеседница.

— Тогда давайте бороться, — предложил я. — Если вы повалите меня на землю, я расплачусь за поражение, научив вас армянскому алфавиту. Как известно, любой алфавит мира свидетельствует о том, что все наши буквы произошли от греческих, Ну а если я повалю вас, вы дадите мне чумер.

Я зашел слишком далеко, — это было видно по тому, что она вскарабкалась на перелаз, притворяясь, будто хочет бежать от меня, но тут на дороге появился фургон, принадлежавший, как я обнаружил, свайнхерстскому булочнику. Лошадь — шоколадного цвета (я не знаток в мастях лошадей), была из породы тех, что можно встретить в Нью-Форесте, — ладоней пятнадцать в холке, мохнатая и норовистая. Поскольку я знаю о лошадях куда меньше наставника, мне больше нечего сказать о кобылке, впряженной в фургон, — разве что повторить: цвета она была шоколадного — ну да ни лошадь, ни ее масть не имеют ни малейшего отношения к моему повествованию. Могу лишь прибавить, что кобылку эту можно было принять либо за низкорослую лошадку, либо за пони-переростка: для лошади она была маловата, а для пони — чересчур высока. Как бы то ни было, о лошаденке, которая не имеет ни малейшего отношения к моему приключению, я сказал вполне достаточно, и время сказать о вознице.

Страница 2 из 4

Вам также может понравиться

Страница 1 из 407

Назад12407Далее