Удобнее читать в приложении
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
ТемыШарлотта БронтеЭмили БронтеДжейн ЭйрГрозовой переваллитературный анализвикторианская Англияприродачувствапсихологияистория литературы
Описание
Книга сравнивает жизни и стили Шарлотты и Эмили Бронте, их влияние на творчество и использование природы как символа в романах «Джейн Эйр» и «Грозовой перевал».
Главный конфликт / проблема
Как личные обстоятельства и стилистические различия влияют на содержание и эмоциональный отклик произведений Шарлотты и Эмили Бронте
Ключевые идеи
- Личная судьба Шарлотты Бронте сильно повлияла на её творчество.
- Сравнение стилей Шарлотты и Эмили: простота против поэтичности.
- Природа как символ в романах Бронте.
- «Грозовой перевал» стремится к универсальному смыслу, а «Джейн Эйр» – к личным чувствам.
Вывод
Несмотря на различия в подходах, обе сестры достигают поэтичности и живости, придавая персонажам глубину и правдоподобие.
Кому полезна
- Литературные критики
- Студенты литературы
- Читатели, интересующиеся Бронте
Главные темы
- Влияние личных обстоятельств на творчество
- Использование природы как символа
- Сравнение стилей Шарлотты и Эмили Бронте
Персонажи
- Джейн Эйр — Гувернантка, влюблённая, живёт в пасторском доме, отражает личные чувства автора.
- Хитклиф — Символ сложных человеческих страстей, отражает философский подход автора.
- Шарлотта Бронте — Жила в пасторском доме в Йоркшире, её жизнь была короткой и ограниченной, но она создала роман, где главная героиня остаётся гувернанткой и влюблённой.
- Эмили Бронте — Более поэтичная, стремится к универсальному смыслу, использует природу как символы, создавая глубокие персонажи.
Цитаты
- Вспоминая её сегодня, мы должны иметь в виду, что ей нет места в нашем мире.
- Она могла разбогатеть и благоденствовать.
Сводка по автору из Wikidata
1882–1941. Virginia Woolf. британская писательница
Читать онлайн
Страница 1 из 2Вирджиния Вулф «Джейн Эйр» и «Грозовой перевал»
Из ста лет, прошедших с рождения Шарлотты Бронте, сама она, окруженная теперь легендами, поклонением и литературными трудами, прожила лишь тридцать девять. Странно подумать, что эти легенды были бы совсем иными, проживи она нормальный человеческий срок. Она могла бы, как многие ее знаменитые современники, мелькать на авансцене столичной жизни, служить объектом бесчисленных карикатур и анекдотов, написать десятки романов и даже мемуары, и память людей старшего поколения сохранила бы ее для нас недоступной и залитой лучами ослепительной славы. Она могла разбогатеть и благоденствовать. Но случилось не так. Вспоминая ее сегодня, мы должны иметь в виду, что ей нет места в нашем мире, и, обратившись мысленно к пятидесятым годам прошлого века, рисовать себе тихий пасторский домик, затерянный среди вересковых пустошей Йоркшира. В этом домике и среди этих вересков, печальная и одинокая, нищая и вдохновенная, она останется навсегда.
Условия жизни, воздействуя на ее характер, неизбежно оставили свой след и в книгах, которые она написала. Ведь если подумать, из чего же еще романисту сооружать свои произведения, как не из хрупкого, непрочного материала окружающей действительности, который поначалу придает им достоверность, а потом рушится и загромождает постройку грудами обломков. Поэтому в очередной раз открывая «Джейн Эйр», поневоле опасаешься, что мир ее фантазии окажется при новой встрече таким же устарелым, викторианским и отжившим, как и сам пасторский домик посреди вересковой пустоши, посещаемый сегодня любопытными и сохраняемый лишь ее верными поклонниками. Итак, открываем «Джейн Эйр»; и уже через две страницы от наших опасений не остается и следа.
«Справа вид закрывали алые складки портьеры, слева же было незавешенное стекло, защищающее, но не отгораживающее от хмурого ноябрьского дня. И по временам, переворачивая листы книги, я вглядывалась в этот зимний пейзаж за окном. На заднем плане блекло-серой стеной стояли туманы и тучи; вблизи по мокрой траве и ободранным кустам затяжные, заунывные порывы ветра хлестали струями нескончаемого дождя».
Здесь нет ничего менее долговечного, чем сама вересковая пустошь, и ничего более подверженного веяниям моды, чем «затяжные, заунывные порывы». И наш восторг не иссякает на протяжении всей книги, он не позволяет ни на миг перевести дух, подумать, оторвать взгляд от страницы. Мы так поглощены, что всякое движение в комнате кажется нам происходящим там, в Йоркшире. Писательница берет нас за руку и ведет по своей дороге, заставляя видеть то, что видит она, и ни на миг не отпуская, не давая забыть о своем присутствии. К финалу талант Шарлотты Бронте, ее горячность и негодование уже полностью овладевают нами. В пути нам попадались разные удивительные лица и фигуры, четкие контуры и узловатые черты, но видели мы их ее глазами. Там, где нет ее, мы напрасно стали бы искать и их. Подумаешь о Рочестере, и в голову сразу приходит Джейн Эйр. Подумаешь о верещатниках — и снова Джейн Эйр. И даже гостиная[1], эти «белые ковры, на которые словно брошены пестрые гирлянды цветов», этот «камин из бледного паросского мрамора, уставленный рубиновым богемским стеклом», и вся эта «смесь огня и снега», — что такое все это, как не Джейн Эйр? Быть во всех случаях самой Джейн Эйр не всегда удобно. Прежде всего это означает постоянно оставаться гувернанткой, и притом влюбленной, в мире, где большинство людей, — не гувернантки и не влюблены. Характеры Джейн Остен, например, или Толстого в сравнении с нею имеют миллионы граней. Они живут, и их сложность заключается в том, что они, как во множестве зеркал, отражаются в окружающих людях. Они переходят с места на место независимо от того, смотрят за ними в данную минуту их создатели или нет, и мир, в котором они живут, представляется нам самостоятельно существующим, мы даже можем, если вздумаем, его посетить. Ближе к Шарлотте Бронте силой убежденности и узостью взгляда, пожалуй, Томас Гарди. Но и тут различия просто огромны. «Джуда Незаметного» не читаешь на одном дыхании от начала и до конца; над ним задумываешься, отвлекаешься от текста и уплываешь караваном красочных фантазий, вопросов и предположений, о которых сами персонажи, быть может, и не помышляют. Хотя они всего лишь простые крестьяне, мысли об их судьбах и вопросы, которыми задаешься, на них глядя, приобретают грандиозные масштабы, так что подчас самыми интересными характерами в романах Гарди кажутся как раз безымянные. Этого качества, этого импульса любознательности Шарлотта Бронте лишена начисто. Она не задумывается над человеческой судьбой; она даже не ведает, что тут есть над чем подумать; вся ее сила, тем более мощная, что область ее приложения ограничена, уходит на утверждения типа «я люблю», «я ненавижу», «я страдаю».
Писатели, сосредоточенные на себе и ограниченные собою, обладают одним преимуществом, которого лишены те, кто мыслят шире и больше думают о человечестве. Их впечатления, заключенные в узких границах, компактны и очень личны. Все, что выходит из-под их пера, несет на себе отчетливую печать их индивидуальности. От других писателей они почти ничего не перенимают, а что все же позаимствуют, навсегда остается инородным вкраплением. И Гарди, и Шарлотта Бронте, создавая свой собственный стиль, шли от высокопарного, цветистого журнализма. Проза обоих, в целом, неповоротлива и громоздка. Но благодаря настойчивому труду и несгибаемой воле, благодаря умению всякую мысль додумать до такого конца, когда она уже сама подчиняет себе слова, они оба научились писать такой прозой, которая является слепком их умственной жизни и при этом обладает какой-то отдельной, самостоятельной живостью, силой и красотой. Шарлотта Бронте, во всяком случае, ничем не обязана прочитанным книгам. Она так и не обучилась профессиональной гладкости письма, умению наполнять и поворачивать слова по своей воле. «Общение с обладателями сильного, четкого и образованного ума, и мужчинами и женщинами, всегда было для меня затруднительно, — признается она, как мог бы признаться и всякий автор передовых статей любого провинциального журнала; но затем, набирая пыл и скорость, продолжает уже в своем личном ключе: — Покуда мне не удавалось через наружные постройки общепринятой сдержанности, через порог недоверия, прорваться к самому очагу их души». Здесь она и располагается; и неровный, горячий свет этого очага падает на ее страницы. Иными словами, в ее книгах нас привлекает не анализ характеров — характеры у Шарлотты Бронте примитивны и утрированы; не комизм — ее чувству юмора недостает тонкости и мягкости; и не философия жизни, философия пасторской дочки; а поэтичность. Так, наверно, бывает с каждым писателем, который обладает яркой индивидуальностью, о котором говорят в обыденной жизни, что, мол, стоит ему только дверь открыть, и уже все обратили на него внимание. Такие люди ведут постоянную, первобытно-яростную войну против общепринятого порядка вещей, и эта ярость побуждает их к немедленному творчеству, а не к терпеливому наблюдению, и, пренебрегая полутонами и прочими мелкими препятствиями, проносит их высоко над обыденностью человеческой жизни и сливается со страстями, для которых мало обыкновенных слов. Благодаря своему пылу такие авторы становятся поэтами, если же они пишут прозой, их тяготят ее узкие рамки. Вот почему и Шарлотта и Эмили вынуждены то и дело обращаться за помощью к природе. Им необходимы символы больших человеческих страстей, непередаваемых словами и поступками. Описанием бури заканчивает Шарлотта свой лучший роман «Городок». «Черное, набрякшее небо висело низко над волнами — западный ветер гнал обломки судна, и тучи принимали удивительные формы». Так она пользуется природой, чтобы выразить душевное состояние. Однако, обращаясь к природе, ни та, ни другая сестра не приглядывается к ее явлениям так внимательно, как Дороти Вордсворт, и не выписывает картины с таким тщанием, как лорд Теннисон. Они только ухватывают в природе то, что родственно чувствам, которые они испытывали сами или приписывали своим персонажам, так что все эти бури, болотистые верещатники и прелестные солнечные деньки — не украшения, призванные расцветить скучную страницу, и не демонстрация авторской наблюдательности, они несут заряд чувства и высвечивают мысль всей книги.
Вам также может понравиться
{"page":{"canonicalUrl":"https://bookra.app/books/0iOYZrb4","pageTitle":"\"Джейн Эйр\" и \"Грозовой перевал\" (Вирджиния Вулф) — полный текст, краткое содержание, анализ и герои","metaDescription":"Полный текст книги «\"Джейн Эйр\" и \"Грозовой перевал\"». А также краткое содержание, главные мысли, конфликт, темы, персонажи, цитаты и ответы на вопросы.","headingTitle":"«\"Джейн Эйр\" и \"Грозовой перевал\"». Читать бесплатно онлайн","headingSubtitle":"Вирджиния Вулф","structuredData":[{"@context":"https://schema.org","@type":"BreadcrumbList","@id":"https://bookra.app/books/0iOYZrb4#breadcrumb","itemListElement":[{"@type":"ListItem","position":1,"name":"BookRa","item":"https://bookra.app/"},{"@type":"ListItem","position":2,"name":"литературоведение","item":"https://bookra.app/genre/5879"},{"@type":"ListItem","position":3,"name":"\"Джейн Эйр\" и \"Грозовой перевал\"","item":"https://bookra.app/books/0iOYZrb4"}]},{"@context":"https://schema.org","@type":"WebPage","@id":"https://bookra.app/books/0iOYZrb4","url":"https://bookra.app/books/0iOYZrb4","name":"«\"Джейн Эйр\" и \"Грозовой перевал\"». Читать бесплатно онлайн","description":"Полный текст книги «\"Джейн Эйр\" и \"Грозовой перевал\"». А также краткое содержание, главные мысли, конфликт, темы, персонажи, цитаты и ответы на вопросы.","breadcrumb":{"@id":"https://bookra.app/books/0iOYZrb4#breadcrumb"},"mainEntity":{"@id":"https://bookra.app/books/0iOYZrb4#work"},"primaryImageOfPage":{"@type":"ImageObject","url":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/import:fb:622800/thumbs/1200.webp"}},{"@context":"https://schema.org","@type":"Book","@id":"https://bookra.app/books/0iOYZrb4#work","name":"\"Джейн Эйр\" и \"Грозовой перевал\"","url":"https://bookra.app/books/0iOYZrb4","description":"Книга сравнивает жизни и стили Шарлотты и Эмили Бронте, их влияние на творчество и использование природы как символа в романах «Джейн Эйр» и «Грозовой перевал».","image":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/import:fb:622800/thumbs/1200.webp","inLanguage":"ru","genre":["литературоведение"],"keywords":"Шарлотта Бронте, Эмили Бронте, Джейн Эйр, Грозовой перевал, литературный анализ, викторианская Англия, природа, чувства, психология, история литературы","author":[{"@type":"Person","@id":"https://bookra.app/author/ff87ef0e-2a82-102a-9ae1-2dfe723fe7c7#person","name":"Вирджиния Вулф","url":"https://bookra.app/author/ff87ef0e-2a82-102a-9ae1-2dfe723fe7c7","sameAs":["https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%92%D1%83%D0%BB%D1%84%2C_%D0%92%D0%B8%D1%80%D0%B4%D0%B6%D0%B8%D0%BD%D0%B8%D1%8F","https://www.wikidata.org/wiki/Q40909"]}],"about":[{"@type":"Thing","name":"литературоведение"},{"@type":"Thing","name":"Шарлотта Бронте"},{"@type":"Thing","name":"Эмили Бронте"},{"@type":"Thing","name":"Джейн Эйр"},{"@type":"Thing","name":"Грозовой перевал"},{"@type":"Thing","name":"литературный анализ"},{"@type":"Thing","name":"викторианская Англия"},{"@type":"Thing","name":"природа"},{"@type":"Thing","name":"чувства"},{"@type":"Thing","name":"психология"},{"@type":"Thing","name":"история литературы"},{"@type":"Thing","name":"чтение онлайн"},{"@type":"Thing","name":"саммари"},{"@type":"Thing","name":"AI-разбор"},{"@type":"Thing","name":"персонажи"},{"@type":"Thing","name":"цитаты"}],"workExample":{"@type":"Book","@id":"https://bookra.app/books/0iOYZrb4#edition","url":"https://bookra.app/books/0iOYZrb4","bookFormat":"https://schema.org/EBook","inLanguage":"ru","isAccessibleForFree":true,"potentialAction":{"@type":"ReadAction","name":"Читать бесплатно онлайн «\"Джейн Эйр\" и \"Грозовой перевал\"»","target":{"@type":"EntryPoint","urlTemplate":"https://bookra.app/books/0iOYZrb4","actionPlatform":["https://schema.org/DesktopWebPlatform"]},"expectsAcceptanceOf":{"@type":"Offer","category":"nologinrequired"}}}}],"book":{"idCatalog":800528,"shortId":"0iOYZrb4","title":"\"Джейн Эйр\" и \"Грозовой перевал\"","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/import:fb:622800/thumbs/1200.webp","annotationText":"Книга представляет собой размышления о жизни и литературе, посвящённые Шарлотте и Эмили Бронте. Автор анализирует их творчество, сравнивая стили и подходы к описанию природы и человеческих чувств. Текст насыщен цитатами и подробными описаниями, позволяющими читателю погрузиться в атмосферу викторианской Англии. Автор подчёркивает уникальность каждой писательницы и их влияние на развитие английской прозы. Читатель получает глубокий взгляд на внутренний мир героинь и их литературное наследие.","catalogType":"PUBLIC_DOMAIN","catalogTypeLabel":"Общественное достояние","authorLine":"Вирджиния Вулф","authors":[{"id":"ff87ef0e-2a82-102a-9ae1-2dfe723fe7c7","displayName":"Вирджиния Вулф","protectedUrl":"/author/ff87ef0e-2a82-102a-9ae1-2dfe723fe7c7","wikipediaUrl":"https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%92%D1%83%D0%BB%D1%84%2C_%D0%92%D0%B8%D1%80%D0%B4%D0%B6%D0%B8%D0%BD%D0%B8%D1%8F","wikidataUrl":"https://www.wikidata.org/wiki/Q40909"}],"genres":[{"id":5879,"title":"литературоведение","token":null,"publicUrl":"https://bookra.app/genre/5879"}],"keywords":["Шарлотта Бронте","Эмили Бронте","Джейн Эйр","Грозовой перевал","литературный анализ","викторианская Англия","природа","чувства","психология","история литературы"],"facts":[{"key":"bookLanguage","label":"Язык книги","value":"ru"},{"key":"adult","label":"Возрастное ограничение","value":"0+"}],"seoSections":[{"key":"summaryShort","title":"Описание","body":"Книга сравнивает жизни и стили Шарлотты и Эмили Бронте, их влияние на творчество и использование природы как символа в романах «Джейн Эйр» и «Грозовой перевал»."},{"key":"conflict","title":"Главный конфликт / проблема","body":"Как личные обстоятельства и стилистические различия влияют на содержание и эмоциональный отклик произведений Шарлотты и Эмили Бронте"},{"key":"keyIdeas","title":"Ключевые идеи","body":["Личная судьба Шарлотты Бронте сильно повлияла на её творчество.","Сравнение стилей Шарлотты и Эмили: простота против поэтичности.","Природа как символ в романах Бронте.","«Грозовой перевал» стремится к универсальному смыслу, а «Джейн Эйр» – к личным чувствам."]},{"key":"conclusion","title":"Вывод","body":"Несмотря на различия в подходах, обе сестры достигают поэтичности и живости, придавая персонажам глубину и правдоподобие."},{"key":"audience","title":"Кому полезна","body":["Литературные критики","Студенты литературы","Читатели, интересующиеся Бронте"]},{"key":"topics","title":"Главные темы","body":["Влияние личных обстоятельств на творчество","Использование природы как символа","Сравнение стилей Шарлотты и Эмили Бронте"]},{"key":"characters","title":"Персонажи","body":["Джейн Эйр — Гувернантка, влюблённая, живёт в пасторском доме, отражает личные чувства автора.","Хитклиф — Символ сложных человеческих страстей, отражает философский подход автора.","Шарлотта Бронте — Жила в пасторском доме в Йоркшире, её жизнь была короткой и ограниченной, но она создала роман, где главная героиня остаётся гувернанткой и влюблённой.","Эмили Бронте — Более поэтичная, стремится к универсальному смыслу, использует природу как символы, создавая глубокие персонажи."]},{"key":"quotes","title":"Цитаты","body":["Вспоминая её сегодня, мы должны иметь в виду, что ей нет места в нашем мире.","Она могла разбогатеть и благоденствовать."]}],"authorSummary":{"key":"authorSummary","title":"Сводка по автору из Wikidata","body":"1882–1941. Virginia Woolf. британская писательница"},"hasArtifacts":true,"canReadInApp":true,"readUrl":"https://web.bookra.app/?startapp=r_800528","artifactsUrl":"https://web.bookra.app/?startapp=b_800528","readCtaLabel":"Читать бесплатно","artifactsCtaLabel":"AI-разбор","appReadLinks":{"tg":"https://t.me/bookra_lib_bot/BookRa?startapp=r_800528","vk":"https://vk.com/app54470698#startapp=r_800528","max":"https://max.ru/id7751370047_bot?startapp=r_800528","web":"https://web.bookra.app/?startapp=r_800528"},"appAnalysisLinks":{"tg":"https://t.me/bookra_lib_bot/BookRa?startapp=b_800528","vk":"https://vk.com/app54470698#startapp=b_800528","max":"https://max.ru/id7751370047_bot?startapp=b_800528","web":"https://web.bookra.app/?startapp=b_800528"},"guestReaderUrl":"/books/0iOYZrb4#reader-content","authorCtaLabel":"Все книги автора","authorProtectedUrl":"/author/ff87ef0e-2a82-102a-9ae1-2dfe723fe7c7","readersCount":0,"adultLabel":"0+","yearLabel":null,"datePublished":null,"publisherLabel":null,"isbn":null,"oclc":null,"lccn":null,"partnerUrl":null,"accessNote":"Полный текст книги и AI-разбор откроются на защищенных страницах BookRa после входа."},"reader":{"page":1,"totalPages":2,"hasPrev":false,"hasNext":true,"prevPageUrl":null,"nextPageUrl":"/books/0iOYZrb4?page=2#reader-content","progressLabel":"Страница 1 из 2","sections":[{"id":"id22:0","kind":"heading","text":"Вирджиния Вулф «Джейн Эйр» и «Грозовой перевал»"},{"id":"id22:1","kind":"paragraph","text":"Из ста лет, прошедших с рождения Шарлотты Бронте, сама она, окруженная теперь легендами, поклонением и литературными трудами, прожила лишь тридцать девять. Странно подумать, что эти легенды были бы совсем иными, проживи она нормальный человеческий срок. Она могла бы, как многие ее знаменитые современники, мелькать на авансцене столичной жизни, служить объектом бесчисленных карикатур и анекдотов, написать десятки романов и даже мемуары, и память людей старшего поколения сохранила бы ее для нас недоступной и залитой лучами ослепительной славы. Она могла разбогатеть и благоденствовать. Но случилось не так. Вспоминая ее сегодня, мы должны иметь в виду, что ей нет места в нашем мире, и, обратившись мысленно к пятидесятым годам прошлого века, рисовать себе тихий пасторский домик, затерянный среди вересковых пустошей Йоркшира. В этом домике и среди этих вересков, печальная и одинокая, нищая и вдохновенная, она останется навсегда."},{"id":"id22:2","kind":"paragraph","text":"Условия жизни, воздействуя на ее характер, неизбежно оставили свой след и в книгах, которые она написала. Ведь если подумать, из чего же еще романисту сооружать свои произведения, как не из хрупкого, непрочного материала окружающей действительности, который поначалу придает им достоверность, а потом рушится и загромождает постройку грудами обломков. Поэтому в очередной раз открывая «Джейн Эйр», поневоле опасаешься, что мир ее фантазии окажется при новой встрече таким же устарелым, викторианским и отжившим, как и сам пасторский домик посреди вересковой пустоши, посещаемый сегодня любопытными и сохраняемый лишь ее верными поклонниками. Итак, открываем «Джейн Эйр»; и уже через две страницы от наших опасений не остается и следа."},{"id":"id22:3","kind":"paragraph","text":"«Справа вид закрывали алые складки портьеры, слева же было незавешенное стекло, защищающее, но не отгораживающее от хмурого ноябрьского дня. И по временам, переворачивая листы книги, я вглядывалась в этот зимний пейзаж за окном. На заднем плане блекло-серой стеной стояли туманы и тучи; вблизи по мокрой траве и ободранным кустам затяжные, заунывные порывы ветра хлестали струями нескончаемого дождя»."},{"id":"id22:4","kind":"paragraph","text":"Здесь нет ничего менее долговечного, чем сама вересковая пустошь, и ничего более подверженного веяниям моды, чем «затяжные, заунывные порывы». И наш восторг не иссякает на протяжении всей книги, он не позволяет ни на миг перевести дух, подумать, оторвать взгляд от страницы. Мы так поглощены, что всякое движение в комнате кажется нам происходящим там, в Йоркшире. Писательница берет нас за руку и ведет по своей дороге, заставляя видеть то, что видит она, и ни на миг не отпуская, не давая забыть о своем присутствии. К финалу талант Шарлотты Бронте, ее горячность и негодование уже полностью овладевают нами. В пути нам попадались разные удивительные лица и фигуры, четкие контуры и узловатые черты, но видели мы их ее глазами. Там, где нет ее, мы напрасно стали бы искать и их. Подумаешь о Рочестере, и в голову сразу приходит Джейн Эйр. Подумаешь о верещатниках — и снова Джейн Эйр. И даже гостиная[1], эти «белые ковры, на которые словно брошены пестрые гирлянды цветов», этот «камин из бледного паросского мрамора, уставленный рубиновым богемским стеклом», и вся эта «смесь огня и снега», — что такое все это, как не Джейн Эйр? Быть во всех случаях самой Джейн Эйр не всегда удобно. Прежде всего это означает постоянно оставаться гувернанткой, и притом влюбленной, в мире, где большинство людей, — не гувернантки и не влюблены. Характеры Джейн Остен, например, или Толстого в сравнении с нею имеют миллионы граней. Они живут, и их сложность заключается в том, что они, как во множестве зеркал, отражаются в окружающих людях. Они переходят с места на место независимо от того, смотрят за ними в данную минуту их создатели или нет, и мир, в котором они живут, представляется нам самостоятельно существующим, мы даже можем, если вздумаем, его посетить. Ближе к Шарлотте Бронте силой убежденности и узостью взгляда, пожалуй, Томас Гарди. Но и тут различия просто огромны. «Джуда Незаметного» не читаешь на одном дыхании от начала и до конца; над ним задумываешься, отвлекаешься от текста и уплываешь караваном красочных фантазий, вопросов и предположений, о которых сами персонажи, быть может, и не помышляют. Хотя они всего лишь простые крестьяне, мысли об их судьбах и вопросы, которыми задаешься, на них глядя, приобретают грандиозные масштабы, так что подчас самыми интересными характерами в романах Гарди кажутся как раз безымянные. Этого качества, этого импульса любознательности Шарлотта Бронте лишена начисто. Она не задумывается над человеческой судьбой; она даже не ведает, что тут есть над чем подумать; вся ее сила, тем более мощная, что область ее приложения ограничена, уходит на утверждения типа «я люблю», «я ненавижу», «я страдаю»."},{"id":"id22:5","kind":"paragraph","text":"Писатели, сосредоточенные на себе и ограниченные собою, обладают одним преимуществом, которого лишены те, кто мыслят шире и больше думают о человечестве. Их впечатления, заключенные в узких границах, компактны и очень личны. Все, что выходит из-под их пера, несет на себе отчетливую печать их индивидуальности. От других писателей они почти ничего не перенимают, а что все же позаимствуют, навсегда остается инородным вкраплением. И Гарди, и Шарлотта Бронте, создавая свой собственный стиль, шли от высокопарного, цветистого журнализма. Проза обоих, в целом, неповоротлива и громоздка. Но благодаря настойчивому труду и несгибаемой воле, благодаря умению всякую мысль додумать до такого конца, когда она уже сама подчиняет себе слова, они оба научились писать такой прозой, которая является слепком их умственной жизни и при этом обладает какой-то отдельной, самостоятельной живостью, силой и красотой. Шарлотта Бронте, во всяком случае, ничем не обязана прочитанным книгам. Она так и не обучилась профессиональной гладкости письма, умению наполнять и поворачивать слова по своей воле. «Общение с обладателями сильного, четкого и образованного ума, и мужчинами и женщинами, всегда было для меня затруднительно, — признается она, как мог бы признаться и всякий автор передовых статей любого провинциального журнала; но затем, набирая пыл и скорость, продолжает уже в своем личном ключе: — Покуда мне не удавалось через наружные постройки общепринятой сдержанности, через порог недоверия, прорваться к самому очагу их души». Здесь она и располагается; и неровный, горячий свет этого очага падает на ее страницы. Иными словами, в ее книгах нас привлекает не анализ характеров — характеры у Шарлотты Бронте примитивны и утрированы; не комизм — ее чувству юмора недостает тонкости и мягкости; и не философия жизни, философия пасторской дочки; а поэтичность. Так, наверно, бывает с каждым писателем, который обладает яркой индивидуальностью, о котором говорят в обыденной жизни, что, мол, стоит ему только дверь открыть, и уже все обратили на него внимание. Такие люди ведут постоянную, первобытно-яростную войну против общепринятого порядка вещей, и эта ярость побуждает их к немедленному творчеству, а не к терпеливому наблюдению, и, пренебрегая полутонами и прочими мелкими препятствиями, проносит их высоко над обыденностью человеческой жизни и сливается со страстями, для которых мало обыкновенных слов. Благодаря своему пылу такие авторы становятся поэтами, если же они пишут прозой, их тяготят ее узкие рамки. Вот почему и Шарлотта и Эмили вынуждены то и дело обращаться за помощью к природе. Им необходимы символы больших человеческих страстей, непередаваемых словами и поступками. Описанием бури заканчивает Шарлотта свой лучший роман «Городок». «Черное, набрякшее небо висело низко над волнами — западный ветер гнал обломки судна, и тучи принимали удивительные формы». Так она пользуется природой, чтобы выразить душевное состояние. Однако, обращаясь к природе, ни та, ни другая сестра не приглядывается к ее явлениям так внимательно, как Дороти Вордсворт, и не выписывает картины с таким тщанием, как лорд Теннисон. Они только ухватывают в природе то, что родственно чувствам, которые они испытывали сами или приписывали своим персонажам, так что все эти бури, болотистые верещатники и прелестные солнечные деньки — не украшения, призванные расцветить скучную страницу, и не демонстрация авторской наблюдательности, они несут заряд чувства и высвечивают мысль всей книги."}],"toc":[{"id":"id22:0:1","label":"Вирджиния Вулф «Джейн Эйр» и «Грозовой перевал»","page":1,"pageUrl":"/books/0iOYZrb4#reader-content"},{"id":"id22:8:2","label":"notes","page":2,"pageUrl":"/books/0iOYZrb4?page=2#reader-content"},{"id":"id21:0:2","label":"1","page":2,"pageUrl":"/books/0iOYZrb4?page=2#reader-content"}]},"similarBooks":[{"idCatalog":440544,"shortId":"2dJdu30I","title":"Подлинная история Анны Карениной","authorLine":"Павел Валерьевич Басинский","primaryAuthorId":"826705fb-b495-102a-94d5-07de47c81719","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-litres-public/content/275cccdf-8a53-11ec-876c-0cc47af30fe4/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/2dJdu30I"},{"idCatalog":395874,"shortId":"0wpxnJtU","title":"Исторические корни волшебной сказки","authorLine":"Владимир Яковлевич Пропп","primaryAuthorId":"c1310e3f-bb62-42be-9bf9-aa9b03915dd0","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-litres-public/content/742c1f58-9d1f-11eb-8a92-0cc47a5f137d/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/0wpxnJtU"},{"idCatalog":373986,"shortId":"38DwW5gq","title":"Морфология волшебной сказки. Исторические корни волшебной сказки","authorLine":"Владимир Яковлевич Пропп","primaryAuthorId":"c1310e3f-bb62-42be-9bf9-aa9b03915dd0","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-litres-public/content/ff6b62e6-3499-11eb-8f85-0cc47a520475/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/38DwW5gq"},{"idCatalog":522122,"shortId":"2NQk97lA","title":"Роман А.С. Пушкина «Евгений Онегин». Комментарий","authorLine":"Юрий Михайлович Лотман","primaryAuthorId":"0ff49ccb-08e1-11e4-824d-0025905a06ea","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-litres-public/content/1095073c-2abc-11ee-8496-0cc47af30fe4/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/2NQk97lA"},{"idCatalog":76029,"shortId":"0fOso6pr","title":"Как читать книги. Руководство по чтению великих произведений","authorLine":"Мортимер Адлер, Лариса Плостак","primaryAuthorId":"fac841c7-2f16-11e2-8f4b-e36f80368c1d","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-litres-public/content/f1ec9aa9-2f19-11e2-8f4b-e36f80368c1d/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/0fOso6pr"},{"idCatalog":457805,"shortId":"36NEAknD","title":"Морфология волшебной сказки","authorLine":"Владимир Яковлевич Пропп","primaryAuthorId":"c1310e3f-bb62-42be-9bf9-aa9b03915dd0","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-litres-public/content/8abaf258-d77a-11ec-a192-0cc47af30dde/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/36NEAknD"},{"idCatalog":445939,"shortId":"3owg6OHh","title":"Ночная смена","authorLine":"Алексей Валерьевич Поляринов, Альпина.Проза","primaryAuthorId":"47401de6-c743-11e3-a298-0025905a06ea","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-litres-public/content/03a8c341-a5c8-11ec-876c-0cc47af30fe4/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/3owg6OHh"},{"idCatalog":306653,"shortId":"1gYQXK91","title":"Скандинавские мифы: от Тора и Локи до Толкина и «Игры престолов»","authorLine":"Ольга Валерьевна Чумичева, Кэролайн Ларрингтон","primaryAuthorId":"b4229ab3-59ed-11e0-9959-47117d41cf4b","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-litres-public/content/801f858a-e10e-11e9-82ee-0cc47a5203ba/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/1gYQXK91"},{"idCatalog":317139,"shortId":"0DMoaaGf","title":"Жизнь Льва Толстого. Опыт прочтения","authorLine":"Андрей Зорин","primaryAuthorId":"ad4e39bc-6b06-44d5-bcd1-2357e641933f","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-litres-public/content/02a151a6-d02e-41dc-b330-37ca03cce565/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/0DMoaaGf"},{"idCatalog":21205,"shortId":"3kYsCoFv","title":"Записные книжки","authorLine":"Вера Аркадьевна Мильчина, Альбер Камю, Елена Дмитриевна Гальцова, Ольга Э. Гринберг","primaryAuthorId":"49a952ce-2a82-102a-9ae1-2dfe723fe7c7","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-litres-public/content/d4be17d6-c81d-45ed-a35e-316ee73e6369/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/3kYsCoFv"},{"idCatalog":85468,"shortId":"2R2OAFC2","title":"Блеск и нищета русской литературы (сборник)","authorLine":"Сергей Донатович Довлатов","primaryAuthorId":"df006485-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-litres-public/content/435f6266-2059-11e3-b637-002590591ed2/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/2R2OAFC2"},{"idCatalog":466947,"shortId":"3ND9l6eP","title":"Высокое искусство","authorLine":"Корней Иванович Чуковский","primaryAuthorId":"d1d156bf-2a82-102a-9ae1-2dfe723fe7c7","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-litres-public/content/6eb8fee6-06a0-11ed-a192-0cc47af30dde/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/3ND9l6eP"}],"similarBooksPagination":{"page":1,"pageSize":12,"totalItems":190,"totalPages":16,"hasPrev":false,"hasNext":true}},"notFound":false}