Загрузка...
"Джейн Эйр" и "Грозовой перевал" — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

"Джейн Эйр" и "Грозовой перевал"

Автор Вирджиния Вулф
0+
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
Шарлотта БронтеЭмили БронтеДжейн ЭйрГрозовой переваллитературный анализвикторианская Англияприродачувствапсихологияистория литературы

Описание

Книга сравнивает жизни и стили Шарлотты и Эмили Бронте, их влияние на творчество и использование природы как символа в романах «Джейн Эйр» и «Грозовой перевал».

Главный конфликт / проблема

Как личные обстоятельства и стилистические различия влияют на содержание и эмоциональный отклик произведений Шарлотты и Эмили Бронте

Ключевые идеи

  • Личная судьба Шарлотты Бронте сильно повлияла на её творчество.
  • Сравнение стилей Шарлотты и Эмили: простота против поэтичности.
  • Природа как символ в романах Бронте.
  • «Грозовой перевал» стремится к универсальному смыслу, а «Джейн Эйр» – к личным чувствам.

Вывод

Несмотря на различия в подходах, обе сестры достигают поэтичности и живости, придавая персонажам глубину и правдоподобие.

Кому полезна

  • Литературные критики
  • Студенты литературы
  • Читатели, интересующиеся Бронте

Главные темы

  • Влияние личных обстоятельств на творчество
  • Использование природы как символа
  • Сравнение стилей Шарлотты и Эмили Бронте

Персонажи

  • Джейн Эйр — Гувернантка, влюблённая, живёт в пасторском доме, отражает личные чувства автора.
  • Хитклиф — Символ сложных человеческих страстей, отражает философский подход автора.
  • Шарлотта Бронте — Жила в пасторском доме в Йоркшире, её жизнь была короткой и ограниченной, но она создала роман, где главная героиня остаётся гувернанткой и влюблённой.
  • Эмили Бронте — Более поэтичная, стремится к универсальному смыслу, использует природу как символы, создавая глубокие персонажи.

Цитаты

  • Вспоминая её сегодня, мы должны иметь в виду, что ей нет места в нашем мире.
  • Она могла разбогатеть и благоденствовать.

Сводка по автору из Wikidata

1882–1941. Virginia Woolf. британская писательница

Читать онлайн

Страница 2 из 2

Мысль всей книги часто лежит в стороне от того, что в ней описывается и говорится, она обусловлена, главным образом, личными авторскими ассоциациями, и поэтому ее трудно ухватить. Тем более если у автора, как у сестер Бронте, талант поэтический и смысл в его творчестве неотделим от языка, он скорее настроение, чем вывод. «Грозовой перевал» — книга более трудная для понимания, чем «Джейн Эйр», потому что Эмили — больше поэт, чем Шарлотта. Шарлотта все свое красноречие, страсть и богатство стиля употребляла для того, чтобы выразить простые вещи: «Я люблю», «Я ненавижу», «Я страдаю». Ее переживания, хотя и богаче наших, но находятся на нашем уровне. А в «Грозовом перевале» Я вообще отсутствует. Здесь нет ни гувернанток, ни их нанимателей. Есть любовь, но не та любовь, что связывает мужчин и женщин. Вдохновение Эмили — более обобщенное. К творчеству ее побуждали не личные переживания и обиды. Она видела перед собой расколотый мир, хаотическую груду осколков, и чувствовала в себе силы свести их воедино на страницах своей книги. От начала и до конца в ее романе ощущается этот титанический замысел, это высокое старание — наполовину бесплодное — сказать устами своих героев не просто «Я люблю» или «Я ненавижу», а — «Мы, род человеческий» и «Вы, предвечные силы…». Фраза не закончена. И не удивительно. Гораздо удивительнее, что Эмили Бронте все-таки дала нам понять, о чем ее мысль. Эта мысль слышна в маловразумительных речах Кэтрин Эрншоу: «Если погибнет все, но он останется, жизнь моя не прекратится; но если все другое сохранится, а его не будет, вся вселенная сделается мне чужой, и мне нечего будет в ней делать». В другой раз она прорывается над телами умерших: «Я вижу покой, которого не потревожить ни земле, ни адским силам, и это для меня залог бесконечного, безоблачного будущего — вечности, в которую они вступили, где жизнь беспредельна в своей продолжительности, любовь — в своей душевности, а радости — в своей полноте». Именно эта мысль, что в основе проявлений человеческой природы лежат силы, возвышающие ее и подымающие к подножью величия, и ставит роман Эмили Бронте на особое, выдающееся место в ряду подобных ему романов. Но она не довольствовалась лирикой, восклицаниями, символом веры. Это все уже было в ее стихах, которым, быть может, суждено пережить роман. Однако она не только поэтесса, но и романистка. И должна брать на себя задачу гораздо труднее и неблагодарнее. Ей приходится признать существование других живых существ, изучать механику внешних событий, возводить правдоподобные дома и фермы и записывать речь людей, отличных от нее самой. Мы возносимся на те самые высоты не посредством пышных слов, а просто когда, слушаем, как девочка поет старинные песенки, раскачиваясь в ветвях дерева; и глядим, как овцы щиплют травку на болотистых пустошах, а нежное дыханье ветра шевелит тростники. Нам открывается картина жизни на ферме, со всеми ее дикостями и особенностями. И можно сравнить «Грозовой перевал» с настоящей фермой, а Хитклифа — с живыми людьми. При этом думаешь, откуда ждать правдивости, понимания человеческой природы и более тонких эмоций в этих портретах, настолько отличных от того, что мы наблюдаем сами? Но уже в следующее мгновение мы различаем в Хитклифе брата, каким он представляется гениальной сестре; он, конечно, немыслимая личность, говорим мы, и, однако же, в литературе нет более живого мужского образа. То же самое происходит с обеими героинями: ни одна живая женщина не может так чувствовать и поступать, говорим мы. И тем не менее это самые обаятельные женские образы в английской прозе. Эмили Бронте словно бы отбрасывает все, что мы знаем о людях, а затем заполняет пустые до прозрачности контуры таким могучим дыханием жизни, что ее персонажи становятся правдоподобнее правды. Ибо она обладает редчайшим даром. Она высвобождает жизнь от владычества фактов, двумя-тремя мазками придает лицу душу, одухотворенность, так что уже нет нужды в теле, а говоря о вересковой пустоши, заставляет ветер дуть и громыхать гром.

1916

notes

1

У Шарлотты и Эмили Бронте одинаковое чувство цвета, «…мы увидели — и ах, как это было прекрасно! — роскошную залу, устланную алым ковром, кресла под алой обивкой, алые скатерти на столах, ослепительно белый потолок с золотым бордюром, а посредине его — каскад стеклянных капель на серебряных цепочках, переливающихся в свете множества маленьких свеч» («Грозовой перевал»). «Но это была всего лишь красиво убранная гостиная с альковом, оба помещения устланы белыми коврами, на них словно наброшены пестрые гирлянды цветов; белоснежные лепные потолки все в виноградных лозах, а под ними контрастно алели диваны и оттоманки, и на камине из бледного паросского мрамора сверкали рубиновые сосуды из богемского стекла; высокие зеркала в простенках между окнами многократно повторяли эту смесь огня и снега» («Джейн Эйр»).

Страница 2 из 2

Назад12Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 16

Назад1216Далее