Загрузка...
Изгнанники — обложка книги
Дата написания1892-12-31
Язык книгиru
Язык оригиналаen
Возрастное ограничение12+
Темы
придворные интригианглийская классиказахватывающие приключения

Описание

Книга «Изгнанники» повествует о преследовании гугенотов в эпоху Людовика XIV, их попытках сохранить свободу и достоинство, а также о сложных политических интригах и личных судьбах, которые переплетаются с историческими событиями.

Главный конфликт / проблема

Преследование гугенотов и борьба за свободу и достоинство в условиях политической и религиозной напряжённости

Ключевые идеи

  • Проблемы гугенотского сообщества и их преследование в Париже.
  • Встреча с американским путешественником, символизирующая расширение горизонтов и культурный обмен.
  • Утренний ритуал короля как отражение политической и религиозной напряжённости эпохи.
  • Внутренние конфликты в королевском дворе, связанные с фаворитами и управлением колониями.
  • Погоня и преследование гугенотов в Франции
  • Роль личной веры и сопротивления в конфликте с монархией
  • Влияние военных и политических фигур на судьбу простых людей
  • Кросс-культурный обмен и адаптация в чужой стране
  • Политические и религиозные разногласия в королевском дворе
  • Влияние личных отношений на государственные решения
  • Королевские браки как инструмент политической власти
  • Семейные конфликты и личные амбиции в дворе

Вывод

Несмотря на потери и испытания, герои находят путь к свободе, но их судьбы остаются изменёнными и полными новых возможностей.

Кому полезна

  • историки и любители исторической прозы
  • студенты истории и литературы
  • люди, интересующиеся культурой и историей Северной Америки

Главные темы

  • религиозное преследование гугенотов
  • политические интриги и власть Людовика XIV
  • выживание и свобода в условиях преследования

Персонажи

  • Амос Грин — Сын французской женщины, прибывает в Париж, приносит шкуру лисицы, знакомится с Адель. Обсуждает планы путешествия. Опытный торговец и путешественник, делится историями о Северной Америке, привнося элементы культуры и жизни коренных народов. Путешествует с Де Катиной, попадает в засаду. Смелый и практичный, пытается вытащить прут и помогает Де Катина планировать побег. Новый англичанин, помогает капитану управлять судном, поддерживает порядок среди пассажиров. Собирает лодку, дает сигналы и защищает беглецов.
  • Де Катина — Получает приказ от короля, но попадает в ловушку. Склонен к самокритике и переживает за свою репутацию. В плену пытается найти способ побега и одновременно размышляет о своих обязанностях. Старый купец, который вместе с дочерью Аделью пытается найти убежище от преследования. Старый, но решительный, ищет способ убежать с корабля и найти безопасное место. Опытный воин, решительный, но обеспокоенный безопасностью своей жены.
  • Адель Катина — Важна для Менье и де Катина, обсуждает планы. Молодая женщина, которая переживает страх и надежду на свободу. Чувствительная, но постепенно обретает уверенность в новых условиях. Оставлена в усадьбе для безопасности.
  • Людовик XIV — Проведённый ритуал, обсуждает религиозные и колониальные вопросы, управляет двором.
  • Андрей Менье — Высокий, худой, с выражением гнева и решимости, символизирует сопротивление гугенотов.
  • Эфраим Савэдж — Опытный и суровый моряк, который стремится к свободе для своих пассажиров, но не позволяет себе быть напуганным. Стал препятствием, но был убит беглецами. Старый воин, который участвует в разведке и защите.
  • Монтеспан — Яркая, высокомерная, но умная женщина, стремящаяся сохранить своё положение и богатство.
  • Мария де Ментенон — Старается удержать Монтеспан в покое, но конфликт приводит к схватке.
  • Филипп — Скептически относится к браку, считает его унижением.
  • Дофин — Выражает опасения, пытается убедить отца изменить решение.
  • Лашез — Поддерживает короля, но выражает опасения.
  • Фенелон — Советует королю, пытается убедить в опасности брака.

Цитаты

  • «Предписывается вам, Теофилу Катина, торговцу сукном, проживающему по улице Св. Мартина, дать помещение и продовольствие двадцати солдатам из Лангедокского полка голубых драгун…»
  • «Могу прибавить, ваше величество, что ирокезы…»
  • Нельзя считать тебя украшением королевского сада!
  • Ваша фамилия? — строго спросил капитан
  • "Я беру с собой ружье, когда уезжаю из дома."
  • "Если вы хотите, чтобы я был вашим женой, я согласна."
  • "Клянусь честью! — крикнул он. — Клянусь честью, я только что говорил, что вы превосходный брат, но боюсь, что заключение мое было несколько преждевременным."
  • "Он сам сделает его. Почему? Потому что мы вынудим его на это. Только таким образом будет побеждена оппозиция."
  • «Проблема не в том, что мы здесь, а в том, что мы не можем уйти».
  • «Я не могу позволить себе потерять репутацию, даже если это означает смерть».

Сводка по автору из Wikidata

1859–1930. Sir Arthur Ignatius Conan Doyle. английский писатель (1859—1930)

Читать онлайн

Страница 4 из 86

За сыном и братом короля следовала небольшая группа вельмож и придворных, обязанных присутствовать при церемониале. Тут были главный гардероб-мейстер, первый камергер, герцог Мэнский, бледный юноша в черной бархатной одежде, сильно хромавший на левую ногу, и его маленький брат, граф Тулузский, оба незаконные дети г-жи де Монтеспан от короля. За ними вошли первый камердинер гардероба Фагон, лейб-медик Телье, лейб-хирург и три пажа в красных, расшитых золотом сюртуках. Они несли платье монарха. Таковы были участники малого семейного церемониала, присутствовать при котором считалось величайшею честью для придворных Людовика.

Бонтан вылил на руки короля несколько капель спирта, подставив при этом серебряное блюдо, чтобы капли могли стечь, а первый камергер подал чашку со святой водой; монарх обмакнул в нее руку, перекрестился и прочитал коротенькую молитву св. духу. Потом, кивнув в знак приветствия брату и бросив несколько слов дофину и герцогу Мэнскому, он, спустив ноги, сел на край кровати в своей длинной шелковой ночной рубашке, из-под которой торчали королевские маленькие белые ножки — поза довольно рискованная для всякого человека, но Людовик был так проникнут чувством собственного достоинства, что не мог себя представить смешным в глазах других при каких бы то ни было обстоятельствах. Так, болтая ногами, сидел повелитель Франции и в то же время раб всякого сквозняка, заставлявшего его вздрагивать. Г-н де Сен Квентон, королевский цирюльник, набросил пурпурный халат на плечи монарха и надел длинный, завитой придворный парик на его голову. Бонтан натянул королю красные чулки и подставил бархатные вышитые туфли. Король всунул ноги в них, подпоясал халат, встал и прошел к камину. Тут он сел в кресло, протянув к огню свои тонкие, нежные руки. Присутствовавшие при церемониале стали полукругом, в ожидании «grand lever».

— Что это такое, господа? — внезапно спросил король, раздраженно оглядываясь вокруг. — Я чувствую запах духов. Наверно, кто-то из вас осмелился явиться надушенным в моем присутствии!

Сановники переглянулись, отрицая свою вину. Но преданный Бонтан подкрался сзади и открыл виновника.

— Ваша светлость, запах идет от вас, — обратился он к графу Тулузскому.

Граф Тулузский, маленький краснощекий мальчик, вспыхнул.

— Извините, ваше величество, вероятно, м-ль де Краммон обрызгала меня из своего флакона во время нашей игры вчера в Марли, — промолвил он, запинаясь. — Я не заметил, но если это неприятно вашему величеству…

— Чтобы не было этого отвратительного запаха. Чтобы не было! — кричал король. — Уф! Я задыхаюсь. Откройте нижнюю половину окна, Бонтан. Нет, не надо, раз он ушел. Разве сегодня не день бритья, г-н де Сен Квентон?

— Все готово, ваше величество.

— Так отчего же вы не приступаете? Уже на три минуты позже установленного для этого срока. Начинайте, месье, а вы, Бонтан, дайте знать, что начался grand lever.

Очевидно, король встал с левой ноги в это утро. Он бросал быстрые вопросительные взгляды на брата и сыновей; готовые сорваться с его губ упреки или насмешки оставались невысказанными, так как этому препятствовали манипуляции де Сен Квентона. С небрежностью, результатом давнишней привычки, тот намылил королевский подбородок, быстро поводил по нему бритвой, затем отер его спиртом. Один из дворян угодливо помог королю натянуть короткие черные бархатные штаны, другой поправил их, а третий, сняв через голову короля ночную рубашку, подал денную, гревшуюся перед камином. Знатные царедворцы, ревниво оберегавшие свои привилегии, надели королю туфли с бриллиантовыми пряжками, гамаши и красный камзол, а поверх его голубую ленту с крестом Св. Духа, сплошь осыпанным бриллиантами, и красную — Св. Людовика. Для постороннего глаза было бы странно наблюдать, как безучастно-спокойно стоял этот человек небольшого роста, устремив задумчивый взгляд на горевшие в камине дрова, между тем как группа людей с историческими именами суетилась вокруг него, дотрагиваясь до него то тут, то там, словно кучка детей, возившихся с любимой куклой. Надели черный нижний кафтан, повязали дорогой кружевной галстук, накинули широкий верхний камзол, поднесли на эмалированном блюде два дорогих кружевных платка, сунули их в боковые карманы, дали в руки трость черного дерева, отделанную серебром, — и монарх оказался готовым для дневных трудов.

Между тем в продолжение около получаса дверь в опочивальню постоянно то отворялась, то затворялась. Гвардейский капитан шепотом докладывал фамилию входившего дежурному из свиты, а тот передавал ее первому камергеру. Каждый новый посетитель делал три глубоких поклона королю, а затем отходил к своему кружку, принимаясь вполголоса разговаривать о новостях, погоде и планах на этот день. Мало-помалу число присутствующих все увеличивалось и к тому моменту, когда королю подали его скромный завтрак, состоящий из хлеба и вина, сильно разбавленного водой, большая квадратная комната наполнилась толпой людей, среди которых было немало содействовавших тому, чтоб эпоха, о которой идет речь, стала самой блестящей в истории Франции.

Около короля стоял грубый, энергичный Лувуа, ставший всемогущим после смерти своего соперника Кольбера. Лувуа обсуждал вопрос организации войска с двумя военными. Один из них был высокий статный офицер, другой — странный, уродливый человечек ниже среднего роста, но в мундире маршала. Последний был гроза голландцев — Люксембург, которого считали преемником Конде. Собеседник его, Вобан, уже занял место Тюренна.

Рядом с ними маленький седой кюре с добродушным лицом, отец Лашез, духовник короля, шепотом сообщал свои взгляды на янсенизм Боссюэту, величественному и красноречивому епископу из Мо, и высокому худому молодому аббату Фенелону, слушавшему его нахмурясь, так как его самого подозревали в этой ереси. Тут же находился и художник Лебрен, беседовавший об искусстве со своими товарищами, Веррио и Лагером, архитекторами Блонделем и Ленотром, скульпторами Жирардоном, Пюже, Дежарденом и Койсво, творчество которых так сильно разукрасило новый дворец короля. Возле двери Расин, с улыбкой на вдохновенном лице, болтал с поэтом Буало и архитектором Монсаром. Все трое смеялись и шумели на правах любимцев короля, имевших вольность без доклада входить и выходить из его опочивальни.

— Что такое с ним сегодня? — шепнул Буало, кивая головой в сторону группы, окружившей монарха. — Кажется, сон не привел его в лучшее расположение духа.

— С каждым днем становится все труднее занимать его, — ответил Расин, покачивая головой. — Сегодня в три часа я должен быть у г-жи де Ментенон. Посмотрим, не рассеет ли его страничка-другая из «Федры».

— А вы не думаете, друг мой, что сама «мадам» может оказаться лучшей утешительницей, чем ваша «Федра»? — заметил архитектор.

— «Мадам» — поразительная женщина. Она умна, у нее есть сердце, такт; она восхитительна!

— Один только у нее излишек…

— Какой?

— Лета.

— Пустяки! Что за дело до ее настоящих лет, когда на вид ей тридцать? Что за глаза! Что за руки! Ну, да и он не мальчик, друзья мои.

Страница 4 из 86

Вам также может понравиться

Страница 1 из 8

Назад128Далее