Читать бесплатно онлайн

Накипь

Автор Эмиль Золя

0+1957

personВсе книги автора

Удобнее читать в приложении

Читать в Telegram Читать в MAX Читать в VK Читать в WEB

menu_bookЧитать здесь

Дата написания1881-12-31

Язык книгиru

Язык оригиналаfr

СерияРугон-Маккары, 10

Возрастное ограничение0+

Жанры

зарубежная классика зарубежная старинная литература классическая проза литература 19 века

Описание

Октав, молодой торговец из Плассана, прибывает в Париж, где сталкивается с политическими и семейными конфликтами, пытаясь расширить свой бизнес и вступить в брак с Бертой, одновременно переживая тайные встречи и моральный надзор дома, где разворачиваются интриги и наследственные споры.

Главный конфликт / проблема

Семейные и наследственные разногласия, политический конфликт и личные отношения, создающие напряжение в обществе и доме

Ключевые идеи

Октав сталкивается с шумной и торговой жизнью Парижа и адаптируется к жизни среди буржуа.
Вечер в доме Жоссерана демонстрирует социальные интриги и романтические напряжения.
Политический конфликт вокруг империи и семейные споры о наследстве и приданом влияют на судьбу персонажей.
Брачный контракт и страховые премии регулируют финансовые обязательства в буржуазном обществе.
Конфликт между модернизацией бизнеса и традиционными ценностями проявляется в отказе Madame Edouan от плана расширения.
Строгий моральный надзор препятствует свободным отношениям
Тайные встречи создают напряжение и опасность быть пойманными
Ночные тревоги и страх разоблачения усиливают внутренний конфликт
Семейные конфликты и насилие приводят к разрушению и трагическим последствиям
Мораль против науки в общественных спорах
Роль служанок как посредников и свидетелей

Вывод

Книга приводит к выводу о том, как социальные и семейные обстоятельства влияют на судьбу персонажей

Кому полезна

Читатели, интересующиеся реалистической прозой XIX века
Люди, изучающие французскую литературу
Те, кто интересуется семейными конфликтами и социальными структурами

Главные темы

Семейные и наследственные конфликты
Политические и социальные напряжения
Любовные и моральные интриги

Персонажи

Октав — Стремится адаптироваться к жизни в Париже, участвует в политических и семейных делах, пытается расширить бизнес, но сталкивается с сопротивлением традиций. Стремится к любви, сталкивается с моральным надзором и опасностью быть пойманным, участвует в обсуждении морали и науки.
Берта — Участвует в брачных интригах, стремится получить приданое, конфликтует с мужем Аугустом. Боясь раскрыть чувства, часто отказывается от встреч, переживает семейный конфликт и ночные тревоги.
Теофиль — Требует расследования, участвует в обсуждении морали.
Кампардон — Показывает Октаву дом и его удобства. Проверяет лестницу, убеждает, что никого нет, взаимодействует с Лизой.
Гур — Обеспечивает Октава жильём. Наблюдает за жильцами, подозревает Октавы и Берту.
Abbot Modui — Советует Октав о реставрации и вдохновляет его.
Madame Edouan — Традиционалка, отказывается от расширения.
Duvrey — Семейные интриги и наследственные вопросы влияют на Октав.
Г-жа Дюверье — Предупреждает Жюли о поведении, имеет новую любовницу.
Г-жа Дамбревиль — Выражает мнение о морали.
Г-жа Жюли — Получает предупреждение от Г-жа Дюверье.
Г-жа Жюзер — Обсуждает споры и финансовые разногласия.

Цитаты

Вода и газ во всех этажах!
Весь как есть населен приличными буржуа.
Слушай, — сказала она, — успокойся, или я больше не буду тебя любить…
Мадемуазель на самом деле первоклассная музыкантша, — сказал Октав, оторванный от своих наблюдений.
«Империя сама себя губит, — как всегда, мягко произнес священник. — Мы это увидим в будущем году во время выборов.»
«Платить приданое частями – это благоразумно, иначе мы будем ждать три года.»
«Отправился на тот свет, так и не собрав квартирной платы!»
— Там никого нет, уверяю вас… Бегите скорее.
— Нате! Это ваше… К чему это мне, раз он все равно меня убьет?
— На! — воскликнула мать. — Получай за твое воспитание! Да твоему мужу надо было убить тебя!

Сводка по автору из Wikidata

1840–1902. Émile Zola. французский писатель, публицист и политический деятель. (1840–1902)

Читать онлайн

Страница 125 из 130

— Вы не находите, что он куда лучше выглядит? — сказал Трюбло Октаву, уводя его к дверям большой гостиной. — Положительно, это придает ему какую-то величественность. Я видел позавчера, как он председательствовал на суде… Да вот они как раз говорят об этом.

И в самом деле, собеседники перешли от политики к вопросам нравственности. Они слушали Дюверье, рассказывавшего им подробности одного дела; советник так провел его, что сразу привлек к себе внимание. Его даже собираются назначить председателем судебной палаты и произвести в офицеры ордена Почетного Легиона. Речь шла о детоубийстве, совершенном уж больше года назад. Бесчеловечная мать, по его словам, настоящая дикарка, оказалась жившей прежде у него в доме башмачницей, той самой высокой, бледной и грустной женщиной, чей огромный живот так возмущал Гура. И ведь как она была глупа при этом! Даже не сообразив, что подобный живот мог ее выдать, она разрезала ребенка надвое и спрятала его в шляпной картонке. Она, разумеется, рассказала присяжным целый нелепый роман: будто бы ее обольстили и бросили, потом она жила в нужде, голодала, а при виде малютки, которого ей нечем было кормить, отчаяние помрачило ей рассудок; короче говоря, все то, что эти женщины обычно рассказывают. Но поучительный пример был просто необходим. Дюверье хвалился тем, что обобщил прения сторон с той поразительной ясностью, которая подчас предрешает вердикт присяжных.

— И к чему вы ее приговорили? — спросил доктор.

— К пяти годам заключения, — ответил советник своим новым голосом, гнусавым и загробным. — Пора обуздать разврат, не то он затопит весь Париж.

Трюбло подтолкнул локтем Октава; им обоим была хорошо известна история с неудавшимся самоубийством.

— Вы слышите? — прошептал Трюбло. — Нет, кроме шуток, это оказало превосходное действие на его голос: он еще больше трогает вас, он доходит теперь до самого сердца, правда? А если б вы видели Дюверье, когда он стоял, задрапированный в широкую красную мантию, со своей перекошенной рожей… Честное слово, мне даже стало страшно, это было нечто необыкновенное! Понимаете, какой-то особый шик чувствовался в этом величии, — у меня мурашки по телу забегали!

Но тут Трюбло умолк, прислушиваясь к разговору сидевших в большой гостиной дам, которые опять толковали о прислуге. Г-жа Дюверье предупредила утром Жюли, что рассчитает ее через неделю; девушка, конечно, неплохо стряпает всякие блюда, но пристойное поведение важнее всего. В действительности же Клотильда, предупрежденная доктором Жюйера, беспокоилась о здоровье сына; она терпела его проделки в собственном доме, чтобы иметь возможность следить за ними. Однако теперь у нее произошло объяснение с Жюли, прихварывавшей с некоторых пор; и та, как примерная кухарка, не имеющая привычки ругаться с господами, согласилась уйти, даже не пожелав ответить, что хоть она и плохо ведет себя, тем не менее она не заболела бы этой болезнью, если б господин Гюстав, сыночек хозяйки, не был таким нечистоплотным. Г-жа Жоссеран тотчас же разделила негодование Клотильды: да, в вопросах нравственности надо быть неумолимой; вот она, например, держит у себя свою замухрышку Адель, несмотря на ее неряшливость и глупость, только потому, что эта дуреха, безусловно, порядочная девушка. Тут уж ее никак не упрекнешь!

— Бедняжка Адель, подумать только… — пробормотал Трюбло; он снова расстроился, вспомнив про несчастную служанку, мерзнущую наверху под тонким одеялом.

И, наклонившись к Октаву, он добавил, ухмыляясь:

— Уж Дюверье-то следовало бы, по крайней мере, снести ей бутылку бордоского…

— Да, господа, — продолжал советник, — мы сами можем видеть по статистическим таблицам — число детоубийств угрожающе растет. В нынешнее время вы слишком много места уделяете доводам чувств, слишком уж злоупотребляете наукой, вашей так называемой физиологией, — из-за нее вскоре не будут признавать ни добра, ни зла… Разврат не лечат, его вырывают с корнем.

Возражения советника были адресованы доктору Жюйера, который хотел объяснить приведенный случай с медицинской точки зрения. Впрочем, остальным собеседникам все это было не менее противно, они были столь же суровы: Кампардон решительно не понимал, как люди могут быть так порочны, дядюшка Башелар защищал детей, Теофиль требовал расследования, Леон рассматривал проституцию со стороны ее отношений с государством. Тем временем Трюбло, отвечая на вопрос Октава, рассказывал ему о новой любовнице Дюверье, на сей раз очень приличной женщине, немного перезрелой, но романтического склада, носящей в душе тот самый идеал, который необходим советнику, чтобы к его любви не примешивалось ничто низменное, короче говоря, это весьма положительная особа, вернувшая мир его домашнему очагу; она тянет из Дюверье сколько может и живет с его приятелями, но без лишнего шума. Потупив глаза, молчал только один аббат Модюи, глубоко опечаленный; душа священника была полна смятения.

Между тем уже собирались петь «Освящение кинжалов». Гостиная была полна, нарядные дамы теснились в ней под ярким светом люстры и боковых ламп, рассаживаясь на выстроенных рядами стульях и весело смеясь. Под этот смешанный гул Клотильда тихим голосом, но сурово одернула Огюста, — увидев вошедшего вместе с другими певцами Октава, он схватил Берту за руку, чтобы принудить ее встать. Но силы уже изменяли ему, мигрень одержала верх, он чувствовал себя все более неловко, видя молчаливое неодобрение дам. Строгие взгляды г-жи Дамбревиль приводили его в отчаяние, даже госпожа Кампардон номер два не была на его стороне. Доконала его г-жа Жоссеран. Она внезапно вмешалась, пригрозила, что заберет обратно дочь и никогда не выплатит ему пятидесяти тысяч франков приданого, — она по-прежнему с вызывающим видом сулила это приданое. И обернувшись к дядюшке Башелару, сидевшему позади нее, рядом с г-жой Дамбревиль, она заставила его еще раз повторить свои обещания. Дядюшка приложил руку к сердцу: он знает, в чем заключается его долг, семья прежде всего. Сраженный Огюст отступил и снова укрылся в оконной нише, прижав пылающий лоб к ледяному стеклу.

А у Октава вдруг возникло странное чувство, будто все начинается сначала. Казалось, что тех двух лет, которые он провел на улице Шуазель, не было вовсе. Его жена сидела тут же, улыбаясь ему, и вместе с тем в его существовании как будто ничего не изменилось: сегодняшний день повторял вчерашний, не было ни перерыва, ни развязки. Трюбло показал ему стоявшего подле Берты нового компаньона Огюста, невысокого Щеголеватого блондина; по слухам, он осыпал Берту подарками. Дядюшка Башелар, ударившийся в поэзию, показывал себя г-же Жюзер в новом, сентиментальном свете и приводил ее в умиление откровенными признаниями относительно Фифи и Гелена. Измученный подозрениями Теофиль, сгибаясь пополам от приступов кашля, отвел в сторону доктора Жюйера, умоляя его дать Валери какое-нибудь лекарство, чтобы она угомонилась. Кампардон, не спуская глаз с сестрицы Гаспарины, заговорил о своей епархии в Эвре, потом перешел к большим работам на новой улице Десятого Декабря; он стоит за религию и искусство, и наплевать ему на весь свет — он же артист! А за одной из жардиньерок виднелась мужская спина, которую все барышни на выданье разглядывали с большим любопытством, — спина Вердье, беседовавшего с Ортанс; у них происходило неприятное объяснение, свадьба опять откладывалась до весны, чтобы посреди зимы не выбрасывать женщину с ребенком на улицу.

Страница 125 из 130

Назад 1…124 125 126…130 Далее