Загрузка...
Назад в библиотеку
Крошка Доррит — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Крошка Доррит

Автор Чарльз Диккенс
0+1.1k читателей
personВсе книги автора

Удобнее читать в приложении

Читать в TelegramЧитать в MAXЧитать в VKЧитать в WEB
menu_bookЧитать здесь
Язык книгиru
Язык оригиналаen
Возрастное ограничение0+
Жанры
классическая проза
Темы
семьябедностьвыживаниедолгидетствопотеряпутешествиепамятьсудьба

Описание

«Крошка Доррит» – многослойный роман Чарльза Диккенса, в котором переплетаются судьбы заключённых, бедных семей и высшего общества. Через образы Марсельской тюрьмы, лондонских улиц, семейных интриг и бюрократических лабиринтов автор раскрывает темы бедности, чести, свободы и человеческой доброты, показывая, как даже в самых тяжёлых обстоятельствах человек может найти смысл и поддержку.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между жаждой свободы и ограничениями общества, а также внутренним поиском смысла в условиях бедности и заключения

Ключевые идеи

  • Жаркая и душная атмосфера тюрьмы Марселя
  • Обмен едой и общение как способ выживания
  • Понятие джентльмена как символ чести и статуса
  • Освобождение заключённых как переход к свободе
  • Колокольный шум как символ безысходности и воспоминаний о детстве.
  • Семейные тайны и наследие, передаваемые через часы и письма.
  • Тревожная атмосфера старого дома, отражающая внутренний конфликт Артура.
  • Трудная реальность долгов и ограниченных возможностей в тюрьме Маршалси
  • Роль «отца Маршалси» как символа поддержки и устойчивости
  • Взаимодействие заключённых с внешним миром и внутренними сообществами
  • Проблема бедности и нищеты в тюрьме и окрестностях
  • Проблемы доступа к помощи и бюрократические препятствия

Вывод

Книга показывает, что даже в самых трудных обстоятельствах человеческая доброта, честность и стремление к свободе могут привести к изменению и росту

Кому полезна

  • Читатели, интересующиеся классической литературой
  • Люди, изучающие социальную историю XIX века
  • Те, кто ищет глубокие психологические портреты

Главные темы

  • Бедность и социальная несправедливость
  • Семейные тайны и наследство
  • Свобода и честь
  • Борьба с бюрократией
  • Внутренний конфликт и поиск смысла

Персонажи

  • Arthur Klennem — Чувствительный и добрый, ищет ответы на семейные тайны, взаимодействует с тюремщиком и Мисс Доррит, помогает ей и её отцу, сталкивается с бюрократией. Бизнесмен, изучает дела Дойса, принимает решения о партнёрстве, участвует в финансовых вопросах и инвестициях в капиталы Мердла. Содержит внутренний конфликт, воспоминания о Крошке Доррит и чувство долга.
  • Dorrie — Маленькая, смиренная и благодарная, ищет тепло и поддержку, помогает отцу, посещает театр, сталкивается с богатством и социальными различиями. Бедная, но добросердечная, рассказывает о своём отце и о том, как он живёт в тюрьме. После долгих лет в тюрьме стремится к свободе и благотворительности, проявляет щедрость и уважение к другим, поддерживает семейные связи.
  • Mr. Merdle — Обладает огромным состоянием, участвует в общественных делах, символизирует высший класс. Имя Мердла становится заразным, вызывая восхищение и желание подражать. Ведёт роскошный образ жизни, участвует в общественных мероприятиях, иногда скептически относится к коммерческим интересам, но поддерживает союз.
  • Mr. Panx — Обсуждает с Кленнэмом вопросы, связанные с Доррит, активен в делах хозяина и тайных проектах, пытается взыскать долги, одновременно распространяя идею о Мердле как модели. Добавляет комичность и лёгкую мистику, участвует в попытке получить документы от миссис Кленнэм.
  • Mr. Blandua — Приходит в дом, пытается найти убежище, обсуждает с Флинтуинчем и Кленнэмом, пишет письмо и пытается убедить Кленнэма в своих намерениях. Пытается установить дружбу с Гоуэном, убеждать мать в доброй цели, остаётся загадкой.
  • Mr. Rogg — Управляет конторой, взыскивает долги, заключил договор с Панксом, обсуждает долги и общественное мнение, иногда конфликтует с Дорритом.
  • Mr. Polip — Оптимистичный, пытается убедить Кленнэм не оставаться в Маршалси, обсуждает общественное мнение, ключевой игрок в деле Мисс Доррит.
  • Mr. Rigo — Второй заключённый, рассказывает о своей жизни, семье, утверждает, что он джентльмен, пытается убедить миссис Кленнэм передать документы и деньги. Обвиняемый в убийстве жены и других преступлениях.
  • Mr. Batist — Показывает страх перед «скверным человеком» и странные манёвры, добавляет напряжённости, присутствует в группе, но его роль ограничена.
  • Mr. Dorrid — Переживает внутренний конфликт, пытается справиться с тревогой и семейными ожиданиями. После долгих лет в тюрьме стремится к свободе и благотворительности, проявляет щедрость и уважение к другим, поддерживает семейные связи. Предлагает оставить всё, чтобы дочь могла жить счастливо.
  • Mr. Doyce — Бизнесмен, предоставляет Кленнэм доступ к своим книгам и просит его оценить бизнес.
  • Mr. Migle — Смелый и настойчивый, помогает Дойсу убедить Кленнэм в необходимости изучения дел, сталкивается с отказами и неудачами.

Цитаты

  • Черт бы побрал это проклятое солнце: никогда не заглянет сюда!
  • Я джентльмен. Я проживу джентльменом и умру джентльменом.
  • Слава богу! – сказал Кленнэм, когда часы пробили и колокол умолк.
  • Миссис Кленнэм кивнула в знак согласия, затем сказала: – Сегодня ни слова больше о делах.
  • "Он никогда не выйдет отсюда. Разве уж сами кредиторы возьмут его за плечи да вытолкают."
  • "Премилая девчоночка, – сказал доктор, – маленькая, но хорошо сложенная."
  • "Весь мир в тюрьме, и каждый день – это борьба за выживание."
  • "Бюрократия – это как лабиринт, где каждый раз приходится начинать с начала."
  • дьявол выпущен на волю
  • Кристофер Кесби был старым

Сводка по автору из Wikidata

1812–1870. Charles Dickens. британский писатель, стенограф, репортёр, романист и эссеист (1812—1870)

Читать онлайн

Страница 3 из 252

– Вот, – сказал тюремщик, перевертывая и вытряхивая корзину, – я истратил все деньги, которые получил; здесь и счет, это дело кончено. Господин Риго! Президент намерен насладиться беседой с вами сегодня в час пополудни.

– Судить меня, а? – спросил Риго, остановившись с ножом в руке и куском во рту.

– Именно. Судить.

– А мне ничего не скажете новенького? – сказал Жан Батист, принявшийся было с удовольствием уписывать свой хлеб.

Тюремщик пожал плечами.

– Матерь божья! Неужели же мне тут век вековать, отец родной?

– А я почем знаю! – крикнул тюремщик, поворачиваясь к нему с чисто южной живостью и жестикулируя обеими руками и всеми пальцами, точно собираясь разорвать его в клочки. – Дружище, разве я могу сказать, сколько времени вы здесь просидите? Разве я знаю об этом, Жан Батист Кавалетто? Провалиться мне! Бывают здесь и такие арестанты, которые не очень-то торопятся на суд.

Говоря это, он искоса взглянул на г-на Риго, но тот уже принялся за свой обед, хотя, по-видимому, и не с таким аппетитом, как прежде.

– Прощайте, птицы! – сказал тюремщик, взяв на руки дочку и сопровождая каждое слово поцелуем.

– Прощайте, птицы! – повторила малютка.

Ее невинное личико ласково выглядывало из-за плеча отца, который спускался с лестницы, напевая ей детскую песенку:

Кто проходит здесь так поздно? Это спутник Мажолэн. Кто проходит здесь так поздно? Смел и весел он всегда!

Жан Батист, прильнув к решетке, счел своим долгом подтянуть приятным, хотя несколько сиплым голосом:

Цвет всех рыцарей придворных, Это спутник Мажолэн. Цвет всех рыцарей придворных, Смел и весел он всегда.

Тюремщик даже приостановился на лестнице, чтобы дать послушать песню дочурке, которая повторила припев. Затем головка ребенка скрылась, скрылась голова тюремщика, но детский голос звучал, пока не хлопнула дверь.

Г-н Риго, видя, что Жан Батист остается у решетки, прислушиваясь к замирающему эху (даже эхо звучало в тюрьме чуть слышно и как-то медленно распространялось в спертой атмосфере), напомнил пинком, что он может отправиться в свой темный угол. Маленький узник снова уселся на каменном полу, с беспечностью человека, привыкшего к жесткому ложу. Разложив перед собой три куска хлеба, он принялся за четвертый с таким усердием, словно побился об заклад съесть все за один присест.

Быть может, он и поглядывал на лионскую колбасу и телятину в желе, но они недолго соблазняли его: г-н Риго живо расправился со своими яствами, несмотря на президента и суд, после чего вытер руки виноградным листом. Затем, хлебнув вина, взглянул на своего товарища, и усы его поднялись, а нос опустился.

– Хорош ли хлеб? – спросил он.

– Суховат немного, да у меня есть соус, – ответил Жан Батист, показывая свой нож.

– Какой соус?

– Я могу резать хлеб так – на манер дыни, или так – в виде яичницы, или так – как жареную рыбу, или так – в виде лионской колбасы, – сказал Жан Батист, наглядно поясняя свои слова и смиренно пережевывая хлеб.

– Держи! – крикнул г-н Риго. – Можешь допить. Можешь прикончить!

Подарок был не из щедрых, так как вина оставалось только на донышке, но синьор Кавалетто, вскочив на ноги, принял бутылку с благодарностью, опрокинул ее в рот и чмокнул губами.

– Поставь бутылку на место, – сказал Риго.

Жан Батист повиновался и приготовился подать ему зажженную спичку, так как Риго свертывал папироски из маленьких бумажек, принесенных вместе с табаком.

– Вот, возьми одну.

– Тысячу благодарностей, господин! – ответил Жан Батист на родном языке, со свойственной его соотечественникам ласковой живостью.

Г-н Риго встал, закурил папироску, спрятал оставшийся табак и бумагу в боковой карман и растянулся во весь рост на скамье. Кавалетто уселся на полу, обхватив ноги обеими руками и покуривая папироску. По-видимому, глаза г-на Риго с каким-то беспокойством устремлялись к тому месту пола, где остановился большой палец Жана Батиста, когда тот рисовал план. Они так упорно направлялись к этой точке, что итальянец не раз с удивлением поглядывал на своего товарища и на пол.

– Подлая дыра! – проговорил г-н Риго после продолжительного молчания. – Посмотри, какой свет. Дневной свет! Да это свет прошлой недели, прошлого месяца, прошлого года! Такой слабый и тусклый!

Этот свет проходил сквозь четырехугольное отверстие в стене на лестнице, через которое нельзя было разглядеть и клочка неба.

– Кавалетто, – сказал г-н Риго, внезапно отрывая глаза от этого отверстия, на которое оба невольно устремили взгляд, – ты знаешь, что я джентльмен?

– Конечно, конечно!

– Давно ли мы здесь?

– Я – одиннадцать недель завтра в полночь. Вы – девять недель и три дня сегодня в пять часов.

– Делал ли я хоть что-нибудь за все это время? Брался ли я за щетку, расстилал ли тюфяк или свертывал его, убирал ли шашки и домино, словом – взялся ли хоть раз за какую-нибудь работу?

– Никогда!

– Пришло тебе хоть раз в голову, что я мог бы взяться за работу?

Жан Батист сделал несколько резких движений указательным пальцем правой руки, – это самый сильный жест отрицания у итальянцев.

– Нет! Ты с первого взгляда понял, что я джентльмен.

– Altro! [2] – ответил Жан Батист, зажмурившись и изо всех сил тряхнув головой. Это слово, которое на генуэзском жаргоне может выражать согласие и несогласие, утверждение и отрицание, насмешку, комплимент, шутку и десятки других эмоций, в данном случае равнялось нашим «вы совершенно правы».

– Ха-ха! Ты прав! Я джентльмен. Я проживу джентльменом и умру джентльменом. Моя цель – быть джентльменом. Это моя игра, и я, черт возьми, сыграю ее во что бы то ни стало!

Он привстал и сел, восклицая с торжествующим видом:

– Вот и я! Взгляните на меня! Заброшен судьбой в общество простого бродяги, ничтожного контрабандиста, беспаспортного, которого полиция забирает в кутузку за то, что он вздумал уступить свою лодку (как средство пробраться за границу) другим таким же беспаспортным бродягам, и он инстинктивно признает меня джентльменом – даже в этом месте, при этом освещении. Превосходно!

Снова усы поднялись, а нос опустился.

– Который час? – спросил он, причем лицо его покрылось страшной бледностью, не гармонировавшей с его весельем.

– Половина первого.

– Ладно. Скоро президент увидит пред собой джентльмена. Что ж, сказать тебе или нет, в чем меня обвиняют? Если не скажу теперь, то никогда не скажу, потому что сюда не возвращусь: или меня освободят, или пошлют бриться. Ты знаешь, где у них спрятана бритва?

Синьор Кавалетто вынул папиросу изо рта и обнаружил гораздо больше смущения, чем можно было ожидать.

– Я, – г-н Риго встал и выпрямился при этих словах, – я джентльмен-космополит. У меня нет родины. Мой отец – швейцарец кантона Ваадт. Моя мать – француженка по крови, англичанка по рождению. Я сам родился в Бельгии. Я гражданин мира!

Его театральный вид, манера, с которой он стоял, упираясь рукой в бедро, драпируясь в складки своего плаща и обращаясь к стене, не глядя на своего товарища, показывали, что он говорит скорее для президента, перед которым ему предстояло явиться, чем для просвещения такой ничтожной особы, как Жан Батист Кавалетто.

Страница 3 из 252

Назад1234…252Далее

Вам также может понравиться

Триумфальная арка — обложка книги

Триумфальная арка

Эрих Мария Ремарк

Маленький принц — обложка книги

Маленький принц

Антуан де Сент-Экзюпери

Скотный двор — обложка книги

Скотный двор

Джордж Оруэлл

Искра жизни — обложка книги

Искра жизни

Эрих Мария Ремарк

Три товарища — обложка книги

Три товарища

Эрих Мария Ремарк

Камо грядеши — обложка книги

Камо грядеши

Генрик Сенкевич

Острие бритвы — обложка книги

Острие бритвы

Сомерсет Моэм

Звезды смотрят вниз — обложка книги

Звезды смотрят вниз

Арчибальд Джозеф Кронин

Гордость и предубеждение — обложка книги

Гордость и предубеждение

Джейн Остин

Отверженные — обложка книги

Отверженные

Виктор Мари Гюго

Возвращение — обложка книги

Возвращение

Эрих Мария Ремарк

Жизнь взаймы — обложка книги

Жизнь взаймы

Эрих Мария Ремарк

Страница 1 из 407

Назад12…407Далее