Загрузка...
Назад в библиотеку
По направлению к Свану — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

По направлению к Свану

Автор Марсель Пруст
0+4.1k читателей
personВсе книги автора

Удобнее читать в приложении

Читать в TelegramЧитать в MAXЧитать в VKЧитать в WEB
menu_bookЧитать здесь
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Жанры
классическая проза
Темы
прозавнутренний мирпамятьпутешествиемечтыпсихологиясамоанализфранцузская литературамодернизмсимволизм

Описание

Книга «По направлению к Свану» представляет собой последовательный рассказ о внутреннем конфликте молодого героя, его семейных отношениях, поиске идентичности и любви, а также о влиянии литературы, ритуалов и социальных норм на его жизнь. Через серию ночных размышлений, путешествий и встреч с разными персонажами читатель наблюдает, как герой пытается найти баланс между собственными желаниями и ожиданиями семьи, общества и романтических отношений.

Главный конфликт / проблема

Внутренний конфликт героя с семейными ожиданиями, любовными отношениями и ревностью, а также поиск баланса между личными стремлениями и общественными нормами

Ключевые идеи

  • Слияние сна и реальности как способ переживания внутреннего мира
  • Семейные ожидания и контроль как источник эмоционального напряжения
  • Комбре как место, где архитектура и религиозные символы влияют на психику
  • Тень психического состояния тети Леонии, проявляющаяся в её монологах и ритуалах
  • Семейные отношения и роль служанки Франсуазы как посредника между поколениями
  • Влияние памяти и детских воспоминаний на восприятие настоящего
  • Влияние литературы на личность и внутренний конфликт героя.
  • Семейные ожидания и противоречия в отношении к творчеству.
  • Различие между «направлением к Мезеглизу» и «направлением к Германту» как метафора выбора жизненного пути.
  • Влияние природы и семейных традиций на эмоциональное состояние и память автора.
  • Тоска и воспоминания о девушке Жильберте как символ внутреннего поиска и утраты.
  • Исключительность и строгие правила входа в «ядрышко» Вердюренов

Вывод

Книга приводит к осознанию того, что личные стремления и общественные ожидания находятся в постоянном напряжении, и что понимание себя возможно через литературу, ритуалы и семейные связи

Кому полезна

  • люди, интересующиеся психологией семьи
  • любители литературы и романтических историй
  • исследователи социальных норм и культурных традиций
  • чтение, которое помогает осмыслить собственные отношения

Главные темы

  • семейные отношения и идентичность
  • психическое здоровье и ритуалы
  • литературное вдохновение и семейные ценности
  • любовные отношения и ревность
  • социальные нормы и искусство

Персонажи

  • Сван — Друзья семьи, объект зависти и недоверия. Объясняет героям особенности творчества Бергота, открывая новые горизонты. Стремится к светской признанности, пытаясь войти в общество, испытывает внутренний конфликт между личными чувствами и общественными ожиданиями. Чувствительный и романтичный, испытывает разочарование и тревогу из‑за отсутствия Одетты, пытается понять её характер и общественные нормы. Чувствительный и ревнивый, стремится контролировать отношения с Одеттой, часто сомневается в её верности. Постепенно теряет уверенность в Одетте, погружается в ревность и сомнения.
  • Одетта — Скептичная и критичная к идеалам, проявляет недоверие к чувствам Свана, но в итоге проводит время с ним. Сдержанная, иногда кажется недоступной, но в реальности просто пытается поддерживать отношения с Сваном. Отказывается сопровождать Свана в театр, предпочитая встречи с Вердюренами. Служит посредником между Свана и Вердюренами, проявляет нежность к Свану, но её образ вызывает у него смешанные чувства.
  • Нарратор — Молодой человек, переживающий внутренний конфликт и напряжённые семейные связи, ищущий утешения в памяти и ночных фантазиях. Описывает свои ощущения и мысли во время прогулки, размышляет о семейных отношениях. Ищет смысл в творчестве Блока и Бергота, сталкивается с семейными конфликтами.
  • Мать — Строгая, но иногда нежная, контролирующая ночные ритуалы и взаимодействие с Сваном. Считает Блока вредным для героя.
  • Отец — Требовательный, но иногда понимающий, влияет на семейные решения. Не понимает увлечения героя и считает Блока вредным.
  • Бабушка — Любящая, но критичная, часто вмешивающаяся в семейные дела. Не одобряет Блока, считает его странным.
  • Тётя Леония — Страдает от психического недомогания, постоянно разговаривает сама с собой, следит за ритуалами. Следит за семейными отношениями и реакциями на Блока.
  • Франсуаза — Проявляет заботу и уважение, помогает в приготовлении пищи, поддерживает тетю. Служит опекуном, сопровождает рассказчика в прогулки по Елисейским полям, следит за его безопасностью и ограничивает его действия.
  • Доктор Котар — Скептически относится к новым членам, но проявляет дружелюбие к Свану. Скептичен к Одетте, но участвует в обсуждении её характера.
  • Леграндэн — Обладает интересом к искусству и литературе, общается с автором. Уточняет детали о Бальбеке, упоминает готический храм и персидское зодчество.
  • Дедушка Адольф — Встречается с автором, обсуждают семейные дела.
  • Мадам Вердюрен — Богатая, добродетельная женщина, которая строго соблюдает правила «ядрышка» и контролирует вход новых членов. Критична к Одетте, но пытается понять её поведение. Обсуждает поведение Свана и Форшвиля, подчеркивая их двойственность.

Цитаты

  • "Я засыпаю, но иногда просыпаюсь ровно на столько времени, чтобы успеть услыхать характерное потрескивание панелей, открыть глаза и охватить взглядом калейдоскоп темноты"
  • "Мама пришла ко мне в комнату: она взяла книгу «Франсуа ле Шампи», которой коричневый переплет и непонятное заглавие придавали в моих глазах черты резкого своеобразия и таинственную прелесть."
  • Тетя жила в двухсмежных комнатах: после завтрака, пока проветривали одну, она переходила в другую.
  • Колокольня св. Илария придавала каждому занятию, каждому часу дня, всем видам города особое обличье, увенчивала их и освящала.
  • Берегись! Берегись!
  • Я не могу вам сказать, был ли дождь.
  • — Ах, Боже мой! Да ведь это Франсуаза поджидает нас, — наверно, тетя беспокоится: запоздали мы сегодня.
  • — Жильберта, иди же сюда! Что ты там делаешь?
  • «Чтобы вступить в «ядрышко», в «группку», в «кланчик» Вердюренов, требовалось только одно, но зато необходимое условие: нужно было безоговорочно принять символ веры»
  • «Сван, как человек, стремящийся к светской признанности, воспринимает приглашение как шанс показать свою ценность»

Сводка по автору из Wikidata

1871–1922. Marcel Proust. французский писатель, новеллист и критик

Читать онлайн

Страница 2 из 128

Быть может, неподвижность окружающих нас предметов внушена им нашей уверенностью, что это именно они, а не какие-нибудь другие предметы, неподвижностью того, что мы о них думаем. Всякий раз, когда я при таких обстоятельствах просыпался, мой разум тщетно пытался установить, где я, а вокруг меня все кружилось впотьмах: предметы, страны, годы. Мое одеревеневшее тело по характеру усталости стремилось определить свое положение, сделать отсюда вывод, куда идет стена, как расставлены предметы, и на основании этого представить себе жилище в целом и найти для него наименованье. Память — память боков, колен, плеч — показывала ему комнату за комнатой, где ему приходилось спать, а в это время незримые стены, вертясь в темноте, передвигались в зависимости от того, какую форму имела воображаемая комната. И прежде чем сознание, остановившееся в нерешительности на пороге форм и времен, сопоставив обстоятельства, узнавало обиталище, тело припоминало, какая в том или ином помещении кровать, где двери, куда выходят окна, есть ли коридор, а заодно припоминало те мысли, с которыми я и заснул и проснулся. Так, мой онемевший бок, пытаясь ориентироваться, воображал, что он вытянулся у стены в широкой кровати под балдахином, и тогда я говорил: «Ах, вот оно что! Я не дождался, когда мама придет со мной проститься, и уснул»; я был в деревне у дедушки, умершего много лет тому назад; мое тело, тот бок, что я отлежал, — верные хранители минувшего, которое моему сознанию не забыть вовек, — приводили мне на память свет сделанного из богемского стекла, в виде урны, ночника, подвешенного к потолку на цепочках, и камин из сиенского мрамора, стоявший в моей комбрейской спальне, в доме у дедушки и бабушки, где я жил в далеком прошлом, которое я теперь принимал за настоящее, хотя пока еще не представлял его себе отчетливо, — оно вырисовывалось яснее, когда я просыпался уже окончательно.

Затем пробуждалось воспоминание о другом положении тела; стена тянулась в другом направлении, я был в своей комнате у г-жи де Сен-Лу, в деревне. Боже мой! Должно быть, одиннадцатый час; наверное, уже отужинали! По-видимому, я долго спал после обычной вечерней прогулки с г-жой де Сен-Лу — прогулки, которую я совершаю перед тем, как надеть фрак. Много лет назад, когда мы возвращались особенно поздно с прогулки в Комбре, я видел на стеклах моего окна рдяные отблески заката. В Тансонвиле, у г-жи де Сен-Лу, ведут совсем другой образ жизни, и совсем особенное наслаждение испытываю я оттого, что гуляю вечерами, при луне, по дорогам, на которых я когда-то резвился при свете солнца; когда же мы возвращаемся, я издалека вижу комнату, где я сначала усну, а потом переоденусь к ужину, — ее пронизывают лучи от лампы, от этого единственного маяка в ночной темноте.

Круговерть расплывчатых воспоминаний всякий раз продолжалась несколько секунд; нередко кратковременное мое недоумение по поводу того, где я нахожусь, различало предположения, из которых оно слагалось, не лучше, чем мы расчленяем в кинетоскопе движения бегущей лошади. И все-таки я видел то одну, то другую комнату, где мне случалось жить, и в конце концов, пока я, проснувшись, надолго предавался мечтам, вспоминал все до одной; вот зимние комнаты, где, улегшись в постель, зарываешься лицом в гнездышко — ты свил его из разнообразных предметов: из уголка подушки, из верха одеяла, из края шали, из края кровати, из газеты, а затем, скрепив все это по способу птиц, на неопределенное время в нем устраиваешься; зимние комнаты, где тебе особенно приятно чувствовать в стужу, что ты отгорожен от внешнего мира (так морская ласточка строит себе гнездо глубоко под землей, в земном тепле); где огонь в камине горит всю ночь, и ты спишь под широким плащом теплого и дымного воздуха, в котором мелькают огоньки вспыхивающих головешек, спишь в каком-то призрачном алькове, в теплой пещере, выкопанной внутри комнаты, в жаркой полосе с подвижными границами, овеваемой притоками воздуха, которые освежают нам лицо и которые исходят из углов комнаты, из той ее части, что ближе к окну и дальше от камина, и потому более холодной; вот комнаты летние, где приятно бывает слиться с теплой ночью; где лунный свет, пробившись через полуотворенные ставни, добрасывает свою волшебную лестницу до ножек кровати; где спишь словно на чистом воздухе, как спит синица, которую колышет ветерок на кончике солнечного луча; иногда это комната в стиле Людовика XVI, до того веселая, что даже в первый вечер я не чувствовал себя там особенно несчастным, — комната, где тонкие колонны, без усилий поддерживавшие потолок, с таким изяществом расступались, чтобы, освободив место для кровати, не заслонять ее; иногда это была совсем на нее непохожая, маленькая, но с очень высоким потолком, частично обставленная красным деревом, выдолбленная в двухэтажной высоте пирамида, где я в первую же секунду бывал морально отравлен незнакомым запахом нарда и убеждался во враждебности фиолетовых занавесок и наглом равнодушии стенных часов, стрекотавших вовсю, как будто меня там не было; где всему здесь чуждое и беспощадное квадратное зеркало на ножках, наискось перегораживавшее один из углов комнаты, врезалось в умиротворяющую заполненность уже изученного мною пространства каким-то пустырем, всегда производившим впечатление неожиданности; где моя мысль, часами силившаяся рассредоточиться, протянуться в высоту, чтобы принять точную форму комнаты и доверху наполнить ее гигантскую воронку, терзалась в течение многих мучительных ночей, а я в это время лежал с открытыми глазами, с бьющимся сердцем, напрягая слух, стараясь не дышать носом до тех пор, пока привычка не изменяла цвет занавесок, не заставляла умолкнуть часы, не внушала сострадания косому жестокому зеркалу, не смягчала, а то и вовсе не изгоняла запах нарда и заметно не уменьшала бросавшуюся в глаза высоту потолка. Привычка искусная, но чересчур медлительная благоустроительница! Вначале она не обращает внимания на те муки, которые по целым неделям терпит наше сознание во временных обиталищах, и все же счастлив тот, кто ее приобрел, ибо без привычки, своими силами, мы ни одно помещение не могли бы сделать пригодным для жилья.

Теперь я уже проснулся окончательно, мое тело описало последний круг, и добрый ангел уверенности все остановил в моей комнате, натянул на меня одеяло и в темноте более или менее правильно водворил на место комод, письменный стол, камин, окно на улицу и две двери. Но хотя я теперь знал наверное, что обретаюсь не в тех помещениях, чей облик, пусть и не достаточно явственный, на миг воскрешало передо мной неопытное пробуждение, намекая на то, что я могу находиться и там, — памяти моей был дан толчок; обычно я не пытался тут же заснуть; почти всю ночь я вспоминал, как мы жили в Комбре, у моей двоюродной бабушки, в Бальбеке, в Париже, в Донсьере, в Венеции и в других городах, вспоминал местность, людей, которых я там знал, то, что я сам успевал за ними заметить и что мне про них говорили другие.

Страница 2 из 128

Назад123…128Далее

Вам также может понравиться

Триумфальная арка — обложка книги

Триумфальная арка

Эрих Мария Ремарк

Маленький принц — обложка книги

Маленький принц

Антуан де Сент-Экзюпери

Скотный двор — обложка книги

Скотный двор

Джордж Оруэлл

Искра жизни — обложка книги

Искра жизни

Эрих Мария Ремарк

Три товарища — обложка книги

Три товарища

Эрих Мария Ремарк

Камо грядеши — обложка книги

Камо грядеши

Генрик Сенкевич

Острие бритвы — обложка книги

Острие бритвы

Сомерсет Моэм

Звезды смотрят вниз — обложка книги

Звезды смотрят вниз

Арчибальд Джозеф Кронин

Гордость и предубеждение — обложка книги

Гордость и предубеждение

Джейн Остин

Отверженные — обложка книги

Отверженные

Виктор Мари Гюго

Возвращение — обложка книги

Возвращение

Эрих Мария Ремарк

Жизнь взаймы — обложка книги

Жизнь взаймы

Эрих Мария Ремарк

Страница 1 из 407

Назад12…407Далее