Загрузка...
Три певца своей жизни (Казанова, Стендаль, Толстой) — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Три певца своей жизни (Казанова, Стендаль, Толстой)

Автор Стефан Цвейг
0+73 читателей
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
КазановаСтендальТолстойсамоизображениелитературный анализпсихология авторабиографиясамопознаниерусская литератураавтобиография

Описание

Книга исследует три великих автора – Казанова, Стендал и Толстого – как примеры разных ступеней самопортретного творчества, раскрывая их философии, жизненные кризисы и влияние на литературу.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между внешним образом и внутренним миром, а также моральными дилеммами, влияющими на творчество авторов.

Ключевые идеи

  • Три ступени самопортретного творчества: внешняя, психологическая, этическая.
  • Казанова как пример простого, но яркого внешнего самоизображения.
  • Самоизображение требует честности и смелости, даже у безнравственных личностей.
  • Полное отсутствие совести и моральных ограничений
  • Жизнь в моменте, «carpe diem»
  • Отказ от общественных и религиозных ценностей
  • Любовь как источник удовольствия, а не глубоких чувств
  • Гамбит азартных игр и мошенничества как выражение свободы
  • Эпикурейская философия удовольствия ограничена молодостью и не выдерживает старости.
  • Падение Казанова от величия к изгнанию и смерти отражает неизбежность времени.
  • Стендаль использует лживость как защиту, но остаётся честным с самим собой.
  • Трагическая двойственность личности Анри Бейля – романтический идеал и прагматичный служитель

Вывод

Книга показывает, как личные кризисы и ценности формируют творчество и мировоззрение, подчёркивая важность честного самопознания.

Кому полезна

  • Литературные критики
  • Студенты литературы
  • Писатели
  • Философы
  • Общая аудитория, интересующаяся биографиями великих писателей

Главные темы

  • Самопортрет и личная идентичность
  • Эгоизм и мораль
  • Психология и экзистенциальный кризис
  • Ненасильственная революция

Персонажи

  • Казанова — Беспринципный авантюрист, живущий без совести и моральных ограничений, следуя принципу «carpe diem». Он манипулирует людьми, обольщает женщин, участвует в азартных играх и мошенничестве, превращая каждое мгновение в яркую сцену. В старости его привлекательность падает, он арестован, изгнан, становится шпионом и писателем, но в итоге умирает забытым.
  • Стендаль — Писатель-эгоист, известный своей склонностью к обману и псевдонимам, предвосхитивший открытия психологии. Он пишет ради удовольствия, наблюдая за чувствами, разбивая их на детали. Его романы «Красное и черное», «Люсьен Левен» и «Пармская обитель» отражают его идеализм и разочарование. В автобиографии «Souvenirs d'un egotiste» он раскрывает свою психологию.
  • Толстой — Автор, переживший экзистенциальный кризис, ощущение «ничто», страх перед смертью и переход к моральному писательству. Он проповедует ненасильственную мораль, критик собственности, государства и церкви, стремится жить по убеждениям, но сталкивается с противоречиями. Его дневники и романы отражают внутренний конфликт и поиск истины.

Цитаты

  • Казанова, разумеется, представляет только первую, самую низкую, самую примитивную ступень наивное самоизображение.
  • Самоизображение, вышедшее за пределы любопытствующего самоисследования, является самоиспытанием, самосудилищем.
  • Carpe diem, наслаждайся днем, удерживай каждое мгновение, высасывай его, как виноград, и бросай шкурки свиньям.
  • Любите человечество, но любите его таким, как оно есть.
  • "Время, когда я влюблял в себя женщин, прошло, я должен или отказаться от них, или покупать их услуги"
  • "Non erubesco evangelium"
  • Ce n'est donc que cela?
  • Je ne vois rien...
  • Je parlais des choses que j'adore et je n'avais jamais pense a l'art de faire un roman
  • Pour connaitre l'homme il suffit de s'etudier soi-meme

Сводка по автору из Wikidata

1881–1942. Stefan Zweig. австрийский писатель

Читать онлайн

Страница 1 из 83

Annotation

`Казанова, Стендаль, Толстой - писал С. Цвейг, знакомя читателей с этой книгой, - я знаю, сопоставление этих трех имен звучит скорее неожиданно, чем убедительно, и трудно себе представить плоскость, где беспутный, аморальный жулик… Казанова встречается стаким героическим поборником нравственности и совершенным изобразителем, как Толстой. В действительности же… эти три имени символизируют три ступени - одну выше другой… в пределах одной и той же творческой функции: самоизображения`.

Цвейг Стефан

ПРЕДИСЛОВИЕ СТЕФАНА ЦВЕЙГА К РУССКОМУ ИЗДАНИЮ [70]

ПРЕДИСЛОВИЕ

КАЗАНОВА. Перевод П. С. Бернштейн

ПОРТРЕТ ЮНОГО КАЗАНОВЫ

АВАНТЮРИСТЫ

ОБРАЗОВАНИЕ И ОДАРЕННОСТЬ

ФИЛОСОФИЯ ЛЕГКОМЫСЛИЯ

HOMO EROTICUS

ГОДЫ ВО МРАКЕ

ПОРТРЕТ КАЗАНОВЫ В СТАРОСТИ

ГЕНИЙ САМОИЗОБРАЖЕНИЯ

СТЕНДАЛЬ. Перевод В. А. Зоргенфрея

ЛЖИВОСТЬ И ПРАВДОЛЮБИЕ

ПОРТРЕТ

КИНОЛЕНТА ЕГО ЖИЗНИ

"Я" И ВСЕЛЕННАЯ

ХУДОЖНИК

DE VOLUPTATE PSYCHOLOGICA [169]

АВТОПОРТРЕТ

СТЕНДАЛЬ В СОВРЕМЕННОСТИ

ЛЕВ ТОЛСТОЙ. Перевод П. С. Бернштейн под редакцией Б. М. Эйхенбаума

ПРЕЛЮДИЯ

ПОРТРЕТ

ЖИЗНЕННАЯ СИЛА И ЕЕ СОПРОТИВЛЯЕМОСТЬ

ХУДОЖНИК

САМОИЗОБРАЖЕНИЕ

КРИЗИС И ПРЕОБРАЖЕНИЕ

ИСКУССТВЕННЫЙ ХРИСТИАНИН

УЧЕНИЕ И ЕГО НЕСОСТОЯТЕЛЬНОСТЬ

БОРЬБА ЗА ОСУЩЕСТВЛЕНИЕ

ДЕНЬ ИЗ ЖИЗНИ ТОЛСТОГО

РЕШЕНИЕ И ПРОСВЕТЛЕНИЕ

ПОБЕГ К БОГУ

ФИНАЛ

notes

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

53

54

55

56

57

58

59

60

61

62

63

64

65

66

67

68

69

70

71

72

73

74

75

76

77

78

79

80

81

82

83

84

85

86

87

88

89

90

91

92

93

94

95

96

97

98

99

100

101

102

103

104

105

106

107

108

109

110

111

112

113

114

115

116

117

118

119

120

121

122

123

124

125

126

127

128

129

130

131

132

133

134

135

136

137

138

139

140

141

142

143

144

145

146

147

148

149

150

151

152

153

154

155

156

157

158

159

160

161

162

163

164

165

166

167

168

169

170

171

172

173

174

175

176

177

178

179

180

181

182

183

184

185

186

187

188

189

190

191

192

193

194

195

196

197

198

199

200

201

202

203

204

205

206

207

208

209

210

211

212

213

214

215

216

217

218

219

220

221

222

223

224

225

226

227

228

229

Цвейг Стефан Три певца своей жизни (Казанова, Стендаль, Толстой)

ПРЕДИСЛОВИЕ СТЕФАНА ЦВЕЙГА К РУССКОМУ ИЗДАНИЮ [70]

Нежданная радость для меня, что, будучи приглашен на торжества в память Льва Толстого, я могу написать эти строки в Москве. В этом этюде и в другом - противопоставляемом ему - этюде о Достоевском [71] я попытался изобразить русский гений в двух его проявлениях. Мне думалось, что ценой долголетнего изучения и долголетней любви я приобрел на это право. Здесь, в самой России, работа, предпринятая в Европе без знакомства с русским языком, кажется мне дерзкой затеей. За эти несколько дней у меня набралось много отдельных впечатлений: будь они пережиты раньше, они могли бы с пользою сказаться в свое время на моем изложении. Но оправдывает меня все же то обстоятельство, что за границей эти два очерка немало повысили восхищение перед обоими русскими гениями и интерес к ним. Я знаю, что тому послужила истинная любовь, а всякое служение духовного порядка, так или иначе, плодотворно.

Я не отваживаюсь истолковывать России великих ее писателей, но все-таки интересно, может статься, узнать, каким именно образом и как страстно, а прежде всего - как любовно боремся мы с русским духом и какими из-за нашего рубежа представляются нам, европейцам, ваши великие художники.

Как утверждают мои друзья, в этом издании - единственно авторизованном - слово мое передано точно, и у меня создается чувство, будто я сам беседую с русским читателем и говорю, как важно, как необходимо стало для всего нашего духовного развития, для познания нами природы чувств вступать в общение с русским духом.

Москва

14 сентября 1928

ПРЕДИСЛОВИЕ

The proper study of mankind is man

Pope [72]

В ряду изображений "Строители мира", в котором я пытаюсь пояснить творческие устремления духа самыми яркими типами, а типы, в свою очередь, образами, этот том противопоставляется двум другим и дополняет их. В "Борьбе с демоном" показаны Гёльдерлин, Клейст и Ницше как три различных воплощения гонимой демоном трагической душевной природы, переступающей в борьбе с беспредельным границы, положенные как ей самой, так и реальному миру. "Три мастера" показывают Бальзака, Диккенса и Достоевского как типы мировых эпических изобразителей, создавших в космосе своих романов вторую действительность наряду с существующей. Путь "Трех певцов своей жизни" ведет не в беспредельный мир, как у первых, и не в реальный, как у вторых, а обратно - к собственному "я". Важнейшей задачей своего искусства они невольно считают не отражение макрокосма, то есть полноты существования, а демонстрирование перед миром микрокосма собственного "я": для них нет реальности более значительной, чем реальность их собственного существования. В то время как создающий мир поэт, extroverte [73], как его называет психология, тс есть обращенный к миру, растворяет свое "я" в объективности произведения до полного исчезновения личности (совершеннее всех Шекспир - как человек, ставший мифом), субъективно чувствующий, introverte [74], обращенный к себе, сосредоточивает весь мир в своем "я" и становится прежде всего изобразителем своей собственной жизни. Какую бы форму он ни избрал - драму, эпос, лирику или автобиографию, - он всегда бессознательно в центр своего произведения ставит свое "я", в каждом изображении он прежде всего изображает себя. Задачей этого тома является попытка продемонстрировать на трех образах - Казановы, Стендаля и Толстого - этот тип поглощенного собой субъективного художника и характернейшую для него художественную форму - автобиографию.

Казанова, Стендаль, Толстой, - я знаю, сопоставление этих трех имен звучит скорее неожиданно, чем убедительно, и трудно себе представить плоскость, где беспутный, аморальный жулик и сомнительный художник Казанова встречается с таким героическим поборником нравственности и совершенным изобразителем, как Толстой. В действительности же и на этот раз совмещение в одной книге не указывает на размещение их в пределах одной и той же духовной плоскости; наоборот, эти три имени символизируют три ступени одну выше другой, ряд восходящих проявлений однородной формы; они являются, повторяю, не тремя равноценными формами, а тремя ступенями в пределах одной и той же творческой функции: самоизображения. Казанова, разумеется, представляет только первую, самую низкую, самую примитивную ступень наивное самоизображение, в котором человек рассматривает жизнь как совокупность внешних чувственных и фактических переживаний и простодушно знакомит с течением и событиями своей жизни, не оценивая их, не углубляясь в свой внутренний мир. У Стендаля самоизображение уже стоит на более высокой ступени - психологической. Оно не удовлетворяется простым рапортом, голым curriculum vitae [75], тут собственное "я" заинтересовалось самим собой; оно рассматривает механизм своих побуждений, ищет мотивы своих действий и своего бездействия, драматические элементы в области душевного. Это открывает новую перспективу - двойного рассмотрения своего "я" как субъекта и объекта, двойной биографии: внешней и внутренней. Наблюдающий наблюдает себя, переживающий проверяет свои переживания, - не только внешняя, но и психическая жизнь вошла в кругозор изобразителя. В Толстом - как типе - это самонаблюдение достигает высшей ступени; оно становится уже этически-религиозным самоизображением. Точный наблюдатель описывает свою жизнь, меткий психолог - разъединенные рефлексы переживаний; за ними, в свою очередь, следит новый элемент самонаблюдения - неутомимый глаз совести; он наблюдает за правдивостью каждого слова, за чистотой каждого воззрения, за действенной силой каждого чувства; самоизображение, вышедшее за пределы любопытствующего самоисследования, является самоиспытанием, самосудилищем. Художник, изображая себя, интересуется не только методом и формой, но и смыслом и ценностью своего земного пути.

Страница 1 из 83

Назад1283Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 407

Назад12407Далее