Загрузка...
Повесть о двух городах — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Повесть о двух городах

Автор Чарльз Диккенс
0+2.8k читателей
Язык книгиru
Язык оригиналаen
Возрастное ограничение0+
Темы
революцияФранцияАнглияДиккенсисториясудьбалюбовьсудебная системасоциальная критикапутешествие

Описание

В романе «Повесть о двух городах» автор переносит читателя в эпоху революции, где личные судьбы переплетаются с историческими событиями. Главный герой, мистер Джервис Лорри, путешествует по Англии и Франции, сталкиваясь с мистикой, судебными разбирательствами и шпионскими интригами. В центре внимания – борьба за справедливость, любовь и предательство, которые разворачиваются в контрасте между дворцом и бедной деревней.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между личными судьбами и революционными событиями, борьба за справедливость и свободу в условиях политической нестабильности

Ключевые идеи

  • Контраст эпохи 1775 г. как лучшего и худшего времени
  • Путешествие на почтовой карете как символ перехода и опасностей
  • Тайна человеческой души и её сравнение с загадкой смерти
  • Мотив «возвращения к жизни» как ключ к раскрытию судьбы
  • Взаимосвязь личных судеб с историческими событиями
  • Быстрая и скрытная эвакуация заключённого из Парижа
  • Критика старомодных институтов и традиций, включая банк и казни
  • Подсудимый обвиняется в передаче военных списков иностранным державам.
  • Парадный костюм символизирует власть, но является хрупким и пустым.
  • Контраст между роскошью дворца и бедностью деревни подчёркивает социальную несправедливость.
  • Семейные отношения и наследство создают внутренний конфликт герцога.
  • Судебный процесс насыщен показаниями, перекрестными допросами и эмоциональными реакциями присяжных.

Вывод

Книга приводит к выводу, что в эпоху революции личные судьбы переплетаются с историческими событиями, а справедливость и свобода остаются недостижимыми, но люди продолжают искать надежду и веру в лучшее

Кому полезна

  • историки
  • любители классической литературы
  • студенты
  • исследователи революционных процессов

Главные темы

  • Исторический контекст и революция
  • Тайна и мистика
  • Любовь и шпионаж
  • Судебная система и власть
  • Жестокость и надежда

Персонажи

  • Charles Darnay — Английский барон, сын Маркиза, бывший раб, который пытается жить честной жизнью, но оказывается втянут в революцию.
  • Sydney Carton — Британский адвокат, известный своей самопожертвующей любовью к Люси, готовый пожертвовать собой ради спасения других.
  • Lucie Manette — Дочь доктора Манетта, символ надежды и любви, чья судьба связывает главных героев.
  • Dr. Alexandre Manette — Бывший заключённый, который после освобождения пытается восстановить свою жизнь и защитить дочь.
  • Mr. Jarvis Lorry — Банкир, путешествующий между Парижем и Лондоном, который помогает героям в критические моменты.
  • Mr. Defarge — Революционер, управляющий винной лавкой, который ведёт тайные списки врагов и участвует в планах казни.
  • Madame Defarge — Жена Дефаржа, известная своей клятвой мести и вязанием списка мертвых.
  • Mr. Gabelle — Французский налоговый сборщик, который играет роль в событиях революции.
  • Marquis St. Evrémonde — Бывший маркиз, отец барона Дерней, символ дворянства и его падения.
  • Mr. Stryver — Друзья Дерней, который пытается жениться на Люси и поддерживает её.
  • Mr. Barbes — Патриотический дворянин, связанный с расследованием измены, служит в республиканской армии.
  • Miss Prouse — Женщина, участвующая в событиях, связанных с казнью и революцией.

Цитаты

  • «Это было лучшее из всех времен, это было худшее из всех времен; это был век мудрости, это был век глупости; это была эпоха веры, это была эпоха безверия; это были годы света, это были годы мрака; это была весна надежд, это была зима отчаяния»
  • «Возвращен к жизни»
  • – Нельзя ли так устроить, чтобы нам сегодня же уехать из Парижа и прямо из этих дверей увезти его прочь?
  • – В зале суда всюду были рассыпаны ароматические травы, покропленные уксусом, в виде предохранительной меры против тюремного воздуха и тюремной горячки.
  • Он был другом и приближенным подсудимого, но в один счастливый и в то же время недобрый час решил, что не может долее сохранять в своей груди привязанность к этому человеку, и, убедившись в его гнусности, поверг его на алтарь священной любви к отечеству.
  • Красивое зрелище представляли эти залы, убранные и разукрашенные всем, что мог придумать наиболее богатый и изящный утонченный вкус того времени;
  • Парадный костюм был тем надежным талисманом, тем магическим средством, которое поддерживали общественный строй и порядок.
  • «Я люблю вашу дочь, люблю нежно, страстно, бескорыстно и преданно»
  • «Если бы когда-нибудь случилось, что мисс Манетт придет к вам и, со своей стороны, сообщит вам нечто вроде того, что сегодня я осмелился вам сообщить»
  • «Включить и обречь на истребление»

Сводка по автору из Wikidata

1812–1870. Charles Dickens. британский писатель, стенограф, репортёр, романист и эссеист (1812—1870)

Читать онлайн

Страница 2 из 122

В Англии тоже жилось не слишком безопасно и спокойно; оснований для национальной гордости было не много. В самой столице каждую ночь совершались дерзкие грабежи, вооруженные люди врывались в дома, разбойники грабили по дорогам. Семейным людям официально рекомендовалось не иначе выезжать за город, как сдав свою городскую движимость на хранение в мебельные склады. Разбойник, выезжавший ночью на большую дорогу, днем мирно торговал в Сити; а когда его же собрат по торговле, на которого он нападал под видом капитана, узнавал его и называл по имени, капитан благороднейшим образом простреливал ему череп и уезжал. На почтовую карету однажды напало семеро; кондуктор троих уложил на месте, а остальные четверо уложили его самого, потому что у него не хватило зарядов, – после чего они преспокойно ограбили почту. Сам великолепный вельможа, лондонский лорд-мэр[4], ехавший через Тернгемский выгон, был остановлен одним разбойником, который без всякой церемонии обобрал высокопочтенного сановника в присутствии всей его свиты. В лондонских тюрьмах узники учиняли настоящие битвы со сторожами, а представители закона палили в них из мушкетов. Воры ухитрялись отрезывать бриллиантовые звезды с благородных лордов, являвшихся ко двору на торжественные приемы. Мушкетеры входили в церковь Сент-Джайлса в поисках контрабандных товаров, и при этом простой народ стрелял в мушкетеров, а мушкетеры стреляли в народ; и всем это казалось в порядке вещей. И среди всей этой суеты без устали работал палач – работы у него было по горло, а дела не улучшались нисколько. Он был нарасхват: то вздернет гуртом целую гирлянду самых разнородных преступников, то повесит в субботу разбойника, пойманного не дальше как во вторник, то на площади у Ньюгетской тюрьмы[5] сожжет десятки людей, то у ворот Вестминстера спалит пачку бумажных памфлетов; нынче казнит страшнейшего злодея и убийцу, а назавтра – жалкого воришку, стащившего шесть пенсов у мужика-батрака.

Все эти факты и тысячи им подобных происходили в благословенное лето от Рождества Христова тысяча семьсот семьдесят пятое, да и немного позже. В такой обстановке, пока таинственный Дровосек и Хозяйка действовали неслышно и невидимо, те двое с широкими челюстями и другие двое – одна с некрасивым, а другая с красивым лицом – шествовали своим путем довольно шумно, широко пользуясь своими божественными правами. Таким-то образом этот тысяча семьсот семьдесят пятый год вел предназначенными им дорогами как этих высоких особ, так и мириады всякой мелкоты, в том числе и тех мелких существ, о которых будет речь в этой летописи.

Глава II. Почтовая карета

Поздним вечером в конце ноября, в пятницу, перед глазами первого из действующих лиц нашей повести тянулся Дуврский тракт. Это действующее лицо шагало по жидкой грязи рядом с почтовой каретой, медленно взбиравшейся по косогору Шутерсхилла; за ним плелись и остальные пассажиры; прогулка при таких обстоятельствах не доставляла никакой приятности, но подъем был так крут, дорога так грязна, дилижанс и сбруя так тяжелы, что лошади уже три раза останавливались, не считая того случая, когда они рванули карету вбок с мятежным намерением отвезти почту обратно в Блэкхиз. Но вожжи и хлыст, кучер и кондуктор соединились вместе и прочли им ту статью военного устава, которая запрещает всякую попытку к мятежу, и хотя в этом случае бессловесные твари явно подтверждали мнение, будто они тоже одарены разумом, тем не менее они смирились и снова принялись исполнять свои обязанности.

Понуря головы и потрясая хвостами, месили они глубокую грязь, спотыкаясь и барахтаясь всем телом, как будто угрожая развалиться на главные составные части. Каждый раз, как кучер давал им вздохнуть и останавливал карету, сдержанно произнося: «Ну-ну, смирно!» – передняя лошадь выразительно мотала головой, гремя всем, что было на ней напутано, как бы желая сказать, что, по ее мнению, втащить карету на гору никак нельзя. И каждый раз, как передняя лошадь производила такое громыхание, пассажир нервно вздрагивал и смущался в душе.

Все лощины были полны тумана, который тоскливо всползал вверх по откосам холма, как нечистый дух, ищущий покоя и не находящий его. Туман был липкий, пронзительно-холодный и клубился в воздухе слоями, медленно надвигая один слой на другой подобно волнам какого-то ядовитого моря. Он был так густ, что заслонял все окрестные виды, и свет каретных фонарей только и освещал сами фонари да несколько ярдов дороги; а пар, валивший от лошадей, смешиваясь с окружавшим туманом, производил такое впечатление, как будто и весь туман шел от них же.

Двое других пассажиров помимо того одного также брели в гору рядом с каретой. Все трое были закутаны по самые уши и даже выше. Все трое были в высоких ботфортах. Ни один из них не мог бы догадаться, на что похож каждый из других сам по себе, и так же тщательно кутал от спутников свое звание и образ мыслей, как и свою внешность. В ту пору путешественники неохотно друг с другом знакомились, так как всякий встречный на большой дороге мог оказаться разбойником или в стачке с разбойниками. На каждой станции, на каждом почтовом дворе и в каждом придорожном кабаке был кто-нибудь на жалованье у капитана, и такими подручными его агентами бывали не только мелкие слуги и конюхи, но и сами хозяева гостиниц, так что подобное предположение всегда было в высшей степени вероятно. Так по крайней мере думал про себя кондуктор дуврского дилижанса в ту пятницу вечером в конце ноября тысяча семьсот семьдесят пятого года, стоя на своей подножке позади кареты, топчась от холода на месте, зорко глядя вперед и одной рукой придерживаясь за стоявший перед ним ящик с оружием, где сверху лежал заряженный мушкетон, под ним штук шесть или восемь заряженных седельных пистолетов, а на дне еще слой кортиков.

Дуврский почтовый дилижанс находился в своем нормальном состоянии в том отношении, что кондуктор подозрительно косился на пассажиров, а пассажиры друг на друга и на кондуктора; все подозревали всех, и кучер был уверен только в своих лошадях и с чистой совестью присягнул бы и на Ветхом, и на Новом Завете, что эти скоты никуда не годились.

– Ну-ну! – сказал кучер. – Пошевеливайся! Понатужьтесь еще маленько, тогда и доберемся до вершины, провал бы вас взял… Намучился я с вами!.. Джо-о!

– Ну? – отозвался кондуктор.

– Ты как думаешь, Джо, который теперь час?

– По крайней мере минут десять двенадцатого.

– Вишь ты! – молвил кучер с досадой. – А все еще не въехали на Шутеров холм. Эй! Ну-ну! Вперед, что ли!

Передняя лошадь только что принялась с величайшей энергией отрицательно трясти головой, как удар хлыста помешал ей продлить это заявление: она дернула вперед, и остальные три лошади последовали за ней. Дуврский дилижанс опять тронулся в гору, и сапоги пассажиров снова начали месить грязь. Они останавливались в одно время с ним и не отставали от него ни на шаг.

Если бы хоть один из них отважился предложить которому-нибудь из спутников пройти немножко вперед, туда, где было темно и туманно, его, вероятно, тотчас пристрелили бы как разбойника.

Страница 2 из 122

Вам также может понравиться

Страница 1 из 407

Назад12407Далее