Загрузка...
Повесть о двух городах — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Повесть о двух городах

Автор Чарльз Диккенс
0+2.8k читателей
Язык книгиru
Язык оригиналаen
Возрастное ограничение0+
Темы
революцияФранцияАнглияДиккенсисториясудьбалюбовьсудебная системасоциальная критикапутешествие

Описание

В романе «Повесть о двух городах» автор переносит читателя в эпоху революции, где личные судьбы переплетаются с историческими событиями. Главный герой, мистер Джервис Лорри, путешествует по Англии и Франции, сталкиваясь с мистикой, судебными разбирательствами и шпионскими интригами. В центре внимания – борьба за справедливость, любовь и предательство, которые разворачиваются в контрасте между дворцом и бедной деревней.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между личными судьбами и революционными событиями, борьба за справедливость и свободу в условиях политической нестабильности

Ключевые идеи

  • Контраст эпохи 1775 г. как лучшего и худшего времени
  • Путешествие на почтовой карете как символ перехода и опасностей
  • Тайна человеческой души и её сравнение с загадкой смерти
  • Мотив «возвращения к жизни» как ключ к раскрытию судьбы
  • Взаимосвязь личных судеб с историческими событиями
  • Быстрая и скрытная эвакуация заключённого из Парижа
  • Критика старомодных институтов и традиций, включая банк и казни
  • Подсудимый обвиняется в передаче военных списков иностранным державам.
  • Парадный костюм символизирует власть, но является хрупким и пустым.
  • Контраст между роскошью дворца и бедностью деревни подчёркивает социальную несправедливость.
  • Семейные отношения и наследство создают внутренний конфликт герцога.
  • Судебный процесс насыщен показаниями, перекрестными допросами и эмоциональными реакциями присяжных.

Вывод

Книга приводит к выводу, что в эпоху революции личные судьбы переплетаются с историческими событиями, а справедливость и свобода остаются недостижимыми, но люди продолжают искать надежду и веру в лучшее

Кому полезна

  • историки
  • любители классической литературы
  • студенты
  • исследователи революционных процессов

Главные темы

  • Исторический контекст и революция
  • Тайна и мистика
  • Любовь и шпионаж
  • Судебная система и власть
  • Жестокость и надежда

Персонажи

  • Charles Darnay — Английский барон, сын Маркиза, бывший раб, который пытается жить честной жизнью, но оказывается втянут в революцию.
  • Sydney Carton — Британский адвокат, известный своей самопожертвующей любовью к Люси, готовый пожертвовать собой ради спасения других.
  • Lucie Manette — Дочь доктора Манетта, символ надежды и любви, чья судьба связывает главных героев.
  • Dr. Alexandre Manette — Бывший заключённый, который после освобождения пытается восстановить свою жизнь и защитить дочь.
  • Mr. Jarvis Lorry — Банкир, путешествующий между Парижем и Лондоном, который помогает героям в критические моменты.
  • Mr. Defarge — Революционер, управляющий винной лавкой, который ведёт тайные списки врагов и участвует в планах казни.
  • Madame Defarge — Жена Дефаржа, известная своей клятвой мести и вязанием списка мертвых.
  • Mr. Gabelle — Французский налоговый сборщик, который играет роль в событиях революции.
  • Marquis St. Evrémonde — Бывший маркиз, отец барона Дерней, символ дворянства и его падения.
  • Mr. Stryver — Друзья Дерней, который пытается жениться на Люси и поддерживает её.
  • Mr. Barbes — Патриотический дворянин, связанный с расследованием измены, служит в республиканской армии.
  • Miss Prouse — Женщина, участвующая в событиях, связанных с казнью и революцией.

Цитаты

  • «Это было лучшее из всех времен, это было худшее из всех времен; это был век мудрости, это был век глупости; это была эпоха веры, это была эпоха безверия; это были годы света, это были годы мрака; это была весна надежд, это была зима отчаяния»
  • «Возвращен к жизни»
  • – Нельзя ли так устроить, чтобы нам сегодня же уехать из Парижа и прямо из этих дверей увезти его прочь?
  • – В зале суда всюду были рассыпаны ароматические травы, покропленные уксусом, в виде предохранительной меры против тюремного воздуха и тюремной горячки.
  • Он был другом и приближенным подсудимого, но в один счастливый и в то же время недобрый час решил, что не может долее сохранять в своей груди привязанность к этому человеку, и, убедившись в его гнусности, поверг его на алтарь священной любви к отечеству.
  • Красивое зрелище представляли эти залы, убранные и разукрашенные всем, что мог придумать наиболее богатый и изящный утонченный вкус того времени;
  • Парадный костюм был тем надежным талисманом, тем магическим средством, которое поддерживали общественный строй и порядок.
  • «Я люблю вашу дочь, люблю нежно, страстно, бескорыстно и преданно»
  • «Если бы когда-нибудь случилось, что мисс Манетт придет к вам и, со своей стороны, сообщит вам нечто вроде того, что сегодня я осмелился вам сообщить»
  • «Включить и обречь на истребление»

Сводка по автору из Wikidata

1812–1870. Charles Dickens. британский писатель, стенограф, репортёр, романист и эссеист (1812—1870)

Читать онлайн

Страница 5 из 122

На этот вопрос ответы получались разные, иногда противоположные. Говорилось и так:

– Постойте! Если я ее увижу слишком скоро, это может убить меня.

Иногда призрак разражался потоком слез и нежно произносил:

– Ведите меня к ней!

Иногда он был ошеломлен и, уставившись глазами в пространство, отвечал:

– Я не знаю, кто это, не понимаю.

После такого воображаемого разговора пассажир мысленно принимался рыть то заступом, то большим ключом, то просто руками, стараясь выкопать из земли это несчастное существо. Вот оно наконец извлечено из могилы, на лице и в волосах приставшие комья земли… и вдруг оно распадается в прах… Пассажир вздрагивал, просыпался и опускал оконное стекло, чтобы ощутить наяву реальное впечатление туманной сырости и дождя у себя на щеках.

Но даже и тогда, когда он с открытыми глазами смотрел на дождь и туман, на движущийся круг света, отбрасываемый фонарем, на полосу придорожной изгороди, мелькавшей мимо, ночные тени внешнего мира путались с ночными тенями его душевного состояния. Он ясно помнил банкирскую контору у Темплских ворот, и то, что он вчера там делал, и кладовые подвального этажа, и нарочного, присланного за ним вдогонку, и посланный ответ – все представлялось ему вполне реально. Но среди всех этих фактов действительности вставал вдруг призрачный образ, и опять он вопрошал его:

– Давно ли вы погребены?

– Почти восемнадцать лет назад.

– Надеюсь, что вам хочется жить?

– Не могу сказать.

И снова он роет и роет, пускает в ход и заступ, и пальцы, пока нетерпеливое движение которого-нибудь из спутников не напомнит ему, что пора закрыть окно.

Он поднимает стекло, продевает руку в ременную петлю, усаживается плотнее в угол и начинает разглядывать своих двоих задремавших соседей, пока нить размышлений не приводит его опять к банкирской конторе и к могиле.

– Давно ли вы погребены?

– Почти восемнадцать лет назад.

– Вы утратили надежду, что вас когда-нибудь отроют?

– Давно потерял.

Он только что слышал эти слова, и слышал явственно, как нельзя лучше, и вдруг вздрогнул, проснулся и увидел, что настало утро и ночные тени исчезли.

Опустив стекло, он выглянул наружу, на восходившее солнце. Перед ним тянулась борозда вспаханной земли и тут же лежал плуг, оставленный с вечера, когда выпрягли и увели лошадей. По ту сторону пашни виднелась тихая роща молодых деревьев, на которых еще оставались кое-где ярко-пунцовые и золотисто-желтые осенние листья. Почва была холодная и влажная, но небо чисто, и сияющее солнце вставало ясно, великолепно и радостно.

– Восемнадцать лет! – проговорил пассажир, глядя на солнце. – Боже Милостивый! Творец света дневного! Быть погребенным заживо в течение восемнадцати лет!

Глава IV. Подготовка

Когда почтовая карета еще до полудня благополучно приехала в Дувр и остановилась перед гостиницей «Король Георг», старший лакей, по обыкновению, собственноручно распахнул дверцу дилижанса. Это совершалось с соблюдением некоторой торжественности, потому что в ту пору было с чем поздравить предприимчивого путешественника, в почтовом экипаже приехавшего из Лондона в Дувр.

К тому времени внутри кареты оставался только один такой предприимчивый путешественник, потому что двое других пассажиров вышли раньше и отправились, куда им следовало. Заплесневевшая внутренность дилижанса, наполненного сырой и грязной соломой, своим неприятным запахом и темнотой напоминала собачью конуру просторных размеров. А мистер Лорри, пассажир, вылезая оттуда и отряхиваясь от приставшей к нему соломы, укутанный в мохнатое одеяло, в шапке с наушниками и в забрызганных грязью ботфортах, был похож на собаку крупной породы.

– Служитель, завтра отправляют почтовое судно в Кале?

– Точно так, сэр, если погода позволит и ветер будет попутный. Часа в два пополудни начинается отлив, сэр, и это тоже поможет отплыть. Прикажете приготовить кровать, сэр?

– Я до ночи спать не лягу, но мне все-таки нужна спальня, и достаньте мне цирюльника.

– А потом изволите завтракать, сэр? Слушаю, сэр. Сюда пожалуйте, сэр… Эй, проводите джентльмена в Конкордию. Помогите джентльмену снять сапоги в Конкордии… Камин топится, сэр; изволите сами убедиться, что углей довольно. Позовите цирюльника в Конкордию! Ну же, пошевеливайся… Эй, вы, в Конкордию!

Комната, именовавшаяся Конкордией, всегда отводилась пассажиру, приезжавшему в почтовой карете (а таковые всегда бывали чрезвычайно плотно закутаны с головы до ног), поэтому представляла для прислуги гостиницы «Король Георг» тот интерес, что в Конкордию входили весьма однородные с виду пассажиры, но выходили оттуда джентльмены всех возможных сортов и разрядов; вследствие этого другой лакей, двое носильщиков, несколько горничных и сама хозяйка постоянно и как бы случайно вертелись на пути между общим залом и Конкордией, когда оттуда вышел джентльмен лет шестидесяти, прилично одетый в полную пару платья коричневого цвета, довольно поношенную, но хорошо сохранившуюся, с большими четырехугольными обшлагами у рукавов и с такими же отворотами у карманов; он прошел в общий зал.

На ту пору там никого не было, кроме него. Завтрак накрыт был на особом столике у камина; он сел и при свете пылавшего огня сидел так смирно в ожидании кушанья, как будто с него собирались писать портрет.

Вид он имел чрезвычайно аккуратный и методический и сидел, положив ладони на колени, между тем как из-под длинных пол его жилета звонко тикали карманные часы, свидетельствуя о своей степенности и долговечности по сравнению с легкомысленным треском быстро преходящего огня в очаге. У него были стройные ноги, и он немножко щеголял ими, судя по тому, что носил коричневые чулки из тонкой пряжи, плотно облегавшие икры, и башмаки с пряжками, простые, но изящные. Носил он также маленький гладкий белокурый парик, плотно притянутый к голове и, вероятно, сделанный из человеческих волос, но такого вида, как будто его фабриковали из шелковых или из стеклянных нитей. Его белье было не так тонко, как чулки, но белизной не уступало морской пене, выбрасываемой волнами на соседний берег, или парусам, что сверкали на солнце в открытом море, вдали. Его лицо, обыкновенно спокойное и чинное, все еще освещалось влажно блестевшими глазами, и позволительно было думать, что владельцу их в былые годы стоило немалого труда приучить их к тому степенному и сдержанному выражению, которое было обязательно в конторе Тельсонова банка. Щеки у него были румяные, и хотя слегка морщинисты, но на лице не было отпечатка тревог и житейских волнений. Это происходило, вероятно, оттого, что холостые служащие Тельсонова банка имели на плечах преимущественно чужие заботы: а чужие заботы, так же как и платье с чужого плеча, носятся небрежнее и легче скатываются с плеч, чем свои собственные.

В довершение сходства с человеком, с которого пишут портрет, мистер Лорри задремал сидя. Разбудил его лакей, принесший кушанье, и мистер Лорри сказал ему, поворачивая кресло к столику:

Страница 5 из 122

Вам также может понравиться

Страница 1 из 407

Назад12407Далее