Загрузка...
Отверженные. Том II — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Отверженные. Том II

Автор Виктор Мари Гюго
0+2.3k читателей
Язык книгиru
Язык оригиналаfr
Возрастное ограничение0+
Темы
Виктор ГюгоОтверженныеромантизмлюбовьмилосердиесоциальная справедливостьпарижисторияфранцузская литературапреступность

Описание

В книге описывается жизнь молодого бродяги Гамена и юного Мариуса Понмерси в Париже начала XIX века, их внутренние конфликты, финансовые трудности, любовь к бедным, а также участие в июльской революции и баррикадных боях, где личные судьбы переплетаются с историческими событиями.

Главный конфликт / проблема

Борьба между личными убеждениями и социальными обстоятельствами, стремление к свободе и справедливости

Ключевые идеи

  • Гамен как символ свободы и наблюдательности в парижском обществе.
  • Театральные посещения как источник трансформации для Гамена.
  • Мариус Понмерси переходит от роялистского к революционному мировоззрению под влиянием семейных трагедий и исторических исследований.
  • Реставрация как политический контекст, в котором формируются новые идеалы свободы.
  • Влияние личных отношений и наследия на политическое сознание индивида.
  • Внутренний конфликт и сомнения Мариуса
  • Финансовая нестабильность и отказ от долгов
  • Путь к честному труду и самодостаточности
  • Структура преступной группы «Петушиный час»
  • Эксплуатация бедности и обман в обществе
  • Развитие сочувствия и осознание социальной несправедливости
  • Любовь к девушке приводит Мариуса к попыткам помочь бедным, но сталкивается с обманом и жадностью.

Вывод

Книга показывает, как личные судьбы переплетаются с историческими событиями, подчеркивая важность борьбы за свободу и справедливость

Кому полезна

  • историки
  • любители классической литературы
  • чтение для понимания революционных движений

Главные темы

  • Парижская революция и политические изменения
  • Социальная несправедливость и личные судьбы

Персонажи

  • Marius — Мариус переживает внутренний конфликт, стремится к честности и самодостаточности, но сталкивается с финансовыми трудностями и семейными разногласиями. Желает помочь бедным, влюблён в девушку, наблюдает за действиями Тенардье. Сложно сосредоточиться, часто выходит на прогулки, чтобы «оживить» себя. Худощавый, лёгкий, проявляет нежность и восхищение, погружаясь в идеализированную любовь. Скрытный, романтичный, но чувствует тяжесть семейных обязанностей и политических обстоятельств. Вооружённый пистолетами, раздумывает о судьбе и памяти отца, стремится доказать свою отвагу. Бросается в бой, спасает Гавроша, убивает гвардейцев.
  • Cosette — Служит в доме, помогает в хозяйстве. Незначительная, но любопытная, ищет в мире место для себя. Воспитание в монастыре оставило глубокий внутренний полис, но также и страх перед миром. В саду она начинает осознавать свою красоту и любовь к отцу. Символ чистоты, невинности и света, открыта к любви, но сохраняет границы. Молодая, нежная, мечтающая о совместном будущем с Мариусом.
  • Jean Valjean — Бывший заключённый, теперь живущий в саду. Строгий, но заботливый, проявляет терпение к Козетте, помогая ей осознать свою ценность. Скрывает свою личность, используя тайные проходы и скрытые дома. Важный персонаж, символ справедливости и сострадания.
  • Gavroche — Надёжный и находчивый, использует свои ресурсы, чтобы выжить и помочь другим. Ищет своё оружие, присоединяется к баррикаде и участвует в обороне. Участвует в бою, спасён Мариусом. Символ молодёжной решимости и смелости.
  • Mabeuf — Склонен к размышлениям и переживаниям, после встречи с таинственной девушкой чувствует, что это может быть духом. Старик, который остаётся в баррикаде, поднимает флаг и жертвует собой, став символом мужества.
  • Éponine — Бедная, но решительная, обещает не раскрывать адрес её отцу. Вспоминает прошлое, обсуждает возможные пути с Мариусом. Символ жертвенности и любви, скрытой от общественного внимания.
  • Courfeyrac — Помогает Мариусу продать вещи, предлагает работу в книжном деле, но не предоставляет займы. Участвует в обсуждении стратегии и реагирует на первый залп. Предупреждает Мабефа об опасности, но тот игнорирует.
  • Anjolras — Руководитель группы бандитов, обсуждает поднятие знамени и готовит оборону. Руководит обороной баррикады, восхищается примером Мабефа.
  • Gamen — Молодой человек бездомный, но с ярким характером, живой и смехотворный, но в глубине сохраняет невинность и чистоту.
  • Jondret — Бедный человек, который обманывает богатых, используя дочерей для доставки писем. Желает обмануть Мариуса и использовать благотворителя.
  • Tendardie — Контролирует пленника, диктует письмо, использует ложные адреса для сокрытия правды.
  • Lafayette — Служил в качестве советника и посредника в политических делах, участвовал в формировании конституционной монархии.

Цитаты

  • Гамен – это маленькое существо, жизнерадостно, но без рубашки, без обуви, но с ярким смехом.
  • В театре он превращается в «тюти», где обретает радость и свободу.
  • «Моему сыну. Император пожаловал меня бароном на поле битвы под Ватерлоо. Реставрация не признает за мной этого титула, который я оплатил своей кровью, поэтому его примет и будет носить мой сын. Само собой разумеется, что он будет достоин его».
  • «Пощада роялизму! Он оказал ряд услуг. Он восстановил традиции, культ, религию, взаимоуважение. Ему свойственны верность, храбрость, рыцарственность, любовь, преданность.»
  • Господин Курфейрак поручился за вас.
  • Не хочу брать в долг!
  • Монпарнас был совсем мальчик; ему не исполнилось и двадцати лет, у него было смазливое лицо, губы точно вишни, прекрасные черные волосы, сияние весны в глазах; он олицетворял собой все пороки и был способен на любое преступление.
  • Петушиный час — под таким названием было известно в подземном мире деловое товарищество четверых.
  • «Поступай, как человек честный, но не смейся над бедными»
  • «Я не могу дать вам больше, чем пять франков»

Сводка по автору из Wikidata

1802–1885. Victor Hugo. французский писатель, поэт и драматург (1802—1885)

Читать онлайн

Страница 2 из 179

Другой затесался в толпу. Солидный мужчина с очках, при брелоках, возмущенно оборачивается: «Негодяй! Как ты посмел завладеть талией моей жены?» — «Что вы, сударь! Можете обыскать меня».

Глава третья. Он не лишен привлекательности

По вечерам, располагая несколькими су, которые он всегда находит способ раздобыть, homuncio отправляется в театр. Переступив за волшебный его порог, он преображается. Он был гаменом, он становится «тюти»[3]. Театры представляют собой подобие кораблей, перевернутых трюмами вверх. В эти трюмы и набиваются тюти. Между тюти и гаменом такое же соотношение, как между ночной бабочкой и ее личинкой; то же существо, но только летающее, парящее. Достаточно одного его присутствия, его сияющего счастьем лица, его бьющих через край восторгов и радостей, его рукоплесканий, напоминающих хлопанье крыльев, чтобы этот тесный, смрадный, темный, грязный, нездоровый, отвратительный, ужасный трюм превратился в парадиз.

Одарите живое существо всем бесполезным и отнимите у него все необходимое — и вы получите гамена.

Гамен не лишен художественного чутья. Однако, к крайнему нашему сожалению, классический стиль не в его вкусе. По природе своей гамен не очень академичен. Так, например, мадмуазель Марс пользовалась у этих юных, буйных театралов популярностью, сдобренной некоторой дозой иронии. Гамен называл ее «мадмуазель Шептунья».

Это существо горланит, насмешничает, зубоскалит, дерется; оно обмотано в тряпки, как грудной младенец, одето в рубище, как философ. Этот оборвыш что-то удит в сточных водах, за чем-то охотится по клоакам; в нечистотах находит предмет веселья; вдохновенно сыплет руганью на всех перекрестках; издевается, свистит, язвит и напевает; равно готов и обласкать и оскорбить; способен умерить торжественность «Аллилуйи» какой-нибудь залихватской «Матантюр — люретой»; поет на один лад все существующие мелодии, от «упокой господи» до озорных куплетов. Он за словом в карман не лезет, знает и то, чего не знает; он спартанец даже в мошенничестве, безумец даже в благоразумии, лирик даже в сквернословии. С него сталось бы присесть под кустик и на Олимпе; он мог бы вываляться в навозе, а встать осыпанным звездами. Парижский гамен — это Рабле в миниатюре.

Он недоволен своими штанами, если в них нет кармашка для часов.

Он редко бывает удивлен, еще реже — испуган. Высмеивает в песенках суеверия, разоблачает всякую ходульность и преувеличение, подтрунивает над таинственным, показывает язык привидениям, не находит прелести в пафосе, смеется над эпической напыщенностью. Отсюда не следует, однако, что он совсем лишен поэтической жилки; вовсе нет! Он просто склонен рассматривать торжественные видения как шуточные фантасмагории. Предстань перед ним Адамастор, гамен, наверное, сказал бы: «Вот так чучело!»

Глава четвертая. Он может быть полезным

Париж начинается зевакой и кончается гаменом — двумя существами, каких неспособен породить никакой другой город; пассивное восприятие, удовлетворявшееся созерцанием, и неиссякаемая инициатива; Прюдом и Фуйу. Только в истории Парижа и можно найти нечто подобное. Зевака — воплощение монархического начала. Гамен — анархического.

Это бледное дитя парижских предместий живет и развивается, «зацветает» и «расцветает» в страданиях, в гуще социальной действительности и человеческих дел, вдумчивым свидетелем происходящего. Сам ребенок мнит себя беззаботным, но он не беззаботен. Он смотрит, готовый рассмеяться, но готовый и к другому. Кто бы вы ни были, вы, что зоветесь Предрассудком, Злоупотреблением, Подлостью, Угнетением, Насилием, Деспотизмом, Несправедливостью, Фанатизмом, Тиранией, берегитесь гамена, хотя он и глазеет, разинув рот.

Этот малыш вырастет.

Из какого теста он вылеплен? Из первого попавшегося комка грязи. Берут пригоршню земли, дунут — и Адам готов. Нужно только божественное прикосновение. А в нем никогда не бывает отказано гамену. Сама судьба принимает на себя заботу об этом маленьком создании. Под словом «судьба» мы подразумеваем отчасти случайность. Этот пигмей, вылепленный из грубой общественной глины, темный, невежественный, ошеломленный окружающим, вульгарный, дитя подонков, станет ли он ионийцем или беотийцем? Дайте срок, currit rota[4], и дух Парижа, этот демон, создающий и людей жалкой судьбы, и людей высокого жребия, в противоположность римскому горшечнику, превратит кружку в амфору.

Глава пятая. Границы его владений

Гамен любит город, но, поскольку в гамене живет мудрец, он любит и уединение. Urbis amator[5], как Фуск; ruris amator[6], как Гораций.

Задумчиво бродить, то есть прогуливаться прогулки ради, — самое подходящее времяпровождение для философа. В особенности бродить по этому подобию деревни, по этой ублюдочной, достаточно безобразной, но своеобычной и обладающей двойственным характером местности, что окружает многие большие города и в частности Париж. Наблюдать окраины — все равно что наблюдать амфибию. Конец деревьям — начало крышам, конец траве — начало мостовой, конец полям — начало лавкам, конец мирному житью — начало страстям, конец божественному шепоту — начало людскому говору, — вот что придает окраинам особый интерес.

Вот что заставляет мечтателя совершать свои с виду бесцельные прогулки в эти малопривлекательные окрестности, раз и навсегда заклейменные прохожими эпитетом «печальные».

Пишущий эти строки и сам когда-то любил бродить за парижскими заставами; это оставило неизгладимый след в его памяти. Подстриженный газон, каменистые тропинки, меловая, мергелевая или гипсовая почва, суровое однообразие лежащих под паром или невозделанных полей, огороды с грядками ранних овощей, неожиданно возникающие где-нибудь на заднем плане, смесь дикости с домовитостью, обширные и безлюдные задворки, где полковые барабаны, отбивая громкую дробь, пытаются напомнить о громах сражений, пустыри, превращающиеся по ночам в разбойничьи притоны, неуклюжая мельница с вертящимися на ветру крыльями, подъемные колеса каменоломен, кабачки на углах кладбищ, таинственная прелесть высоких мрачных стен, замыкающих в своих квадратах огромные пустые пространства, залитые солнцем и полные бабочек, — все это привлекало его.

Мало кому известны такие необычные места, как Гласьер, Кюнет, отвратительная, испещренная пулями стена Гренель, Мон-Парнас, Фос-о-Лу, Обье на крутом берегу Марны, Мон — Сури, Томб — Исуар, Пьер-Плат в Шатильоне, со старой истощенной каменоломней, где теперь растут грибы и куда ведет откидной трап из сгнивших досок. Римская Кампанья есть некое обобщенное понятие; парижское предместье является таким же обобщенным понятием. Не видеть ничего, кроме полей, домов и деревьев, в открывающихся нашим взорам картинах — значит скользить по поверхности. Все зримые предметы суть мысли божий. Местность, где равнина сливается с городом, всегда проникнута какой-то скорбной меланхолией. Здесь слышатся и голос природы и голос человека, Здесь все полно своеобразия.

Страница 2 из 179

Вам также может понравиться

Страница 1 из 407

Назад12407Далее