Загрузка...

AI-разбор доступен после входа

Суть книги, пересказ, главный конфликт, ключевые идеи, вывод, кому полезна, главные темы, персонажи и цитаты можно получить после входа в BookRa.

auto_awesomeПолучить AI-разбор

О книге

«Благородный читатель, я родился на воде, но не на лоне соленого гневного океана, а на волнах свежей, быстрой реки. Это событие произошло в легкой барже на реке Темзе при низком стоянии воды. Экипаж баржи состоял из моих родителей и вашего покорного слуги. Мой отец всем управлял один, он был монархом на палубе; матушка, понятно, была королевой, а я предполагаемым наследником. Раньше чем я заговорю о себе, позвольте мне, как и подобает, описать моих родителей. Прежде всего я набросаю портрет моей королевы-матери. По слухам, она вошла на баржу стройной женщиной, но я помню ее очень тучной. Матушка совсем не любила двигаться, зато ей очень нравился джин. Она редко выходила из каюты и никогда не покидала баржи. Пара башмаков могла свободно служить ей лет пять. К вечеру она всегда лежала в постели – благоразумная предосторожность для человека, который не может твердо стоять на ногах. Джин соблазнил се – она пила. Сначала только для того, чтобы согреваться, так как сырость, поднимавшаяся от окружающей воды, пронизывала до костей. С этой целью мой отец начал курить. Но к тому времени как я родился, он курил, а она пила с утра до позднего вечера; это стало необходимо для их существования. Теперь, достаточно поговорив о моей матери, я перейду к отцу…»

Дата написания1833-12-31
Язык книгиru
Язык оригиналаen
Возрастное ограничение6+
Жанры
зарубежные приключенияисторические приключениялитература 19 века
Темы
английская литературавзрослениеанглийская классика

Читать онлайн

Страница 4 из 60

Вскоре я совершенно освоился с кухней и всеми ее принадлежностями, то остальные части дома смущали меня. Все казалось мне чуждым и странным, неестественным. Я не понимал употребления многих вещей, многим предметам не находил названия. Я был буквально дикарем, но тихим, добрым и послушным. На следующий день после того, как я облекся в новый костюм, меня позвали в комнаты. М-р Драммонд и его жена смотрели мое новое одеяние, забавляясь при виде моей неловкости и в то же время любуясь моей хорошо сложенной прямой фигурой. Их маленькая дочка, Сара, подошла к матери и шепнула ей что-то.

– Спроси папу, – был ответ.

Новый шепот, поцелуй, и м-р Драммонд сказал, что я пообедаю с ними. Через несколько минут я очутился в столовой и в первый раз в жизни уселся за стол, который мог похвалиться некоторыми излишествами. Я сидел на стуле, и мои ноги висели почти до ковра; я весь горел, стесненный платьем, новизной моего положения и всего, что меня окружало. М-р Драммонд дал мне горячего супа, в мою руку вложили серебряную ложку, и я стал кружить ею, разглядывая в ней миниатюрное отражение моего лица.

– Джейкоб, ты должен ложкой есть суп, – со смехом сказала маленькая Сара. – Мы скоро кончим. Скорее!

– Надо принимать это спокойно, – ответил я, погрузил ложку в кипящий бульон и вылил его себе в рот. Я обжег горло, суп фонтаном брызнул обратно, а я застонал от боли.

– Бедный мальчик обжегся, – вскрикнула м-с Драммонд, наливая воды в стакан.

– Нечего плакать, – ответил я. – Сделанного не поправишь!

– Бедного мальчика совсем не воспитали, – заметила добрая м-с Драммонд. – Ну, Джейкоб, сядь и попробуй есть. Теперь ты не обожжешься.

– В следующий раз посчастливится больше, – сказал я, проливая часть супа по дороге ко рту. Теперь он остыл, но я медленно справлялся с делом: ложка кривилась у меня в руке, и я испятнал свое платье.

М-с Драммонд ласково показала мне, как нужно действовать ложкой, но ее муж сказал:

– Пусть мальчик ест как умеет, дорогая; только скорее, Джейкоб, мы ждем.

– Незачем терять его по мелочам, – заметил я, – раз можно нагрузить все сразу, в одну минуту.

Я отложил ложку, наклонился, прижался губами к краю тарелки, высосал весь остаток супа, не пролив ни капли, поднял голову, ожидая похвал, и очень изумился, когда м-с Драммонд спокойно заметила:

– Так супа не едят.

Я делал множество промахов во время обеда, и маленькая Сара хохотала не переставая; я чувствовал себя таким жалким, что от души желал снова очутиться в моей собачьей будке на барже, жевать сухари среди полной благородной простоты. Ведь я в первый раз переживал муку унижения! Наконец, когда маленькая Сара расхохоталась особенно громко, мера переполнилась, и я залился бурными слезами. Я уронил голову на скатерть, не думая больше о приличиях, которые так меня пугали, и сознавал только глубоко оскорбленную гордость; рыдания вырывались из глубины моего сердца. Вдруг я почувствовал на щеке нежное теплое дыхание, застенчиво поднял глаза и увидел подле себя раскрасневшееся красивое личико маленькой Сары. Ее полные слез глаза смотрели на меня так мягко, таким умоляющим взглядом, что я придал себе некоторую ценность и страстно пожелал еще увеличить ее.

– Я не буду больше над тобой смеяться, – сказала она, – а потому не плачь, Джейкоб.

– Не буду, – ответил я, ободряясь. Она все еще стояла подле меня, и я почувствовал глубокую благодарность к ней. – Как только мне попадется хороший обрубок, – шепнул я, – я выдолблю для тебя баржу.

– О, папочка, Джейкоб говорит, что он сделает мне баржу!

– У этого мальчика есть сердце, – заметил Драммонд, обращаясь к жене.

– А будет она плавать, Джейкоб? – спросила Сара. – Да, и если станет кренить, назови меня болваном.

– А что это значит кренить и что такое болван? – спросила Сара.

– Как, ты этого не знаешь? – вскрикнул я, и в ту же минуту ко мне вернулась уверенность в себе от сознания, что в этом случае я знал больше ее.

Глава III

Меня посылают в «школу милосердия», ученики которой не считают милосердие необходимой частью воспитания. Особенности главного наставника и волшебные последствия сморкания. Исследования буквы «А», которые губят все мои предыдущие знания.

Раньше чем я ушел из комнаты, мы с Сарой погрузились в оживленный разговор; м-р и м-с Драммонд занимались тем же, сидя за столом. Результатом наших совещаний явилась детская близость; результатом разговора старших – мнение, что, чем скорее меня поместят куда-нибудь, тем будет лучше для меня. М-р Драммонд вел какие-то пела с распорядителями благотворительной «школы милосердия» близ Брентфорда, а потому, раньше чем я окончательно испортил мое платье, проносив его около трех недель, я облекся в новую форменную одежду, в длинную куртку цвета соли, смешанной с перцем, и в желтые панталоны, схваченные у колен; на голову мне надели гарусную шапочку с пучком на верхушке; чулки и башмаки облекли мои ноги; на грудь мне привесили большую оловянную бляху с пометкой: № 63. Так как я был последним из поступивших воспитанников, эта цифра обозначала сумму всех мальчиков училища. Я с печалью покинул дом Драммондов, которые не нашли нужным дождаться окончания изготовления маленькой баржи, к досаде мисс Сары. Не доезжая до школы, мы с м-ром Драммондом встретили воспитанников. Меня сразу поставили в ряды, и я получил несколько добрых советов от достойного покровителя, который после этого ушел в одну сторону, а мы направились в другую. И вот последний отпрыск Фейтфулей был поперчен, посолен, занумерован, и теперь мир мог знать, что он ученик благотворительной школы и что в мире есть благотворительность! Если герои, короли, великие, серьезные люди должны подчиняться судьбе, мальчишки с легких барж не могут надеяться избежать этого; поэтому я был осужден получить образование, содержание, помещение и так далее бесплатно.

В каждом обществе есть глава, и я скоро узнал, что в каждом кружке имеется центр, однако не стоит делать этого сравнения, потому что в нашем круге было два центра или две главы – главный наставник и главная экономка. Один с линейкой, другая со щеткой, и у каждого был свой удел свои помощники. У него имелся помощник-учитель, у нее помощница-служанка. Из этого квартета наставник был не только самым важным членом, но и достоин описания, а потому я буду особенно подробно говорим, о Домине Добиензисе, как он любил, чтобы его называли, или о Докучном Добсе, как любили его называть воспитанники. Считалось необходимым обучать нас пению, письму, арифметике, и попечители возложили обязанности на Домине, находя, что он самый подходящий для этого человек: во-первых, он написал сочинение (которого никто не понимал) о греческих приставках; во-вторых, он был великим математиком, так как будто бы нашел квадратуру круга благодаря алгебраическим методам. Однако он никогда не показывал своего способа. Словом, это был человек, живший в нынешнем веке, но часто уходивший в греческие воспоминания или в алгебру, и раз его увлекала задача или греческие воспоминания, он ничего не видел, не слышал. Мальчики прекрасно знали его особенности и говаривали: «Домине ушел в страну грез и говорит во сне».

Страница 4 из 60

Назад1…345…60Далее

Вам также может понравиться

Граф Монте-Кристо — обложка книги

Граф Монте-Кристо

Александр Дюма

Дочь Монтесумы — обложка книги

Дочь Монтесумы

Генри Райдер Хаггард

Спартак — обложка книги

Спартак

Рафаэлло Джованьоли

Двадцать лет спустя — обложка книги

Двадцать лет спустя

Александр Дюма

Айвенго — обложка книги

Айвенго

Вальтер Скотт

Черный тюльпан — обложка книги

Черный тюльпан

Александр Дюма

Копи царя Соломона — обложка книги

Копи царя Соломона

Генри Райдер Хаггард

Королева Марго — обложка книги

Королева Марго

Александр Дюма

Клуб самоубийц — обложка книги

Клуб самоубийц

Роберт Льюис Стивенсон

Пионовый фонарь — обложка книги

Пионовый фонарь

Аркадий Натанович Стругацкий

Легенда об Уленшпигеле — обложка книги

Легенда об Уленшпигеле

Шарль де Костер

Графиня де Монсоро — обложка книги

Графиня де Монсоро

Александр Дюма

Страница 1 из 8

Назад12…8Далее