Загрузка...
Герцогиня де Ланже — обложка книги
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
монастырьфранцузская революциягенераллюбовьмонашеская жизньисторияСредиземное морекармелиткиконфискацияпамятник

Описание

В романе Балзак описывает внутренние и внешние конфликты двух главных героев – французского генерала, ищущего связь с монахиней, и герцогини де Ланже, стремящейся к любви и независимости, в контексте строгих религиозных и общественных норм.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между личными чувствами и строгими религиозными и общественными нормами, проявляющийся в попытках генерала и герцогини реализовать свои желания

Ключевые идеи

  • Строгий устав кармелиток обеспечивает изоляцию и духовную чистоту.
  • Музыка органа становится эмоциональным мостом между генералом и монахиней.
  • Генерал испытывает внутренний конфликт между долгом, честиностью и личной страстью.
  • Самоутверждение женщины в обществе
  • Манипуляция как средство сохранения контроля
  • Внутренний конфликт мужчины, раздираемого любовью и честью
  • Любовь как источник страдания и силы
  • Публичный скандал как средство доказательства чувств
  • Роль общественного мнения в судьбе аристократии
  • Внутренний конфликт между личными желаниями и семейными обязанностями
  • Список латинских и итальянских фраз
  • Справочный материал для читателя

Вывод

Книга демонстрирует, как личные стремления часто сталкиваются с ограничениями общества и религии, оставляя персонажей в состоянии внутреннего напряжения

Кому полезна

  • Любители классической французской литературы
  • Историки и исследователи социальной динамики XIX века
  • Читатели, интересующиеся психологией персонажей

Главные темы

  • Любовь и духовность
  • Социальные и религиозные ограничения
  • Внутренний конфликт и личная честь

Персонажи

  • Герцогиня де Ланже — Она стремится к независимости и использует кокетство как инструмент контроля, одновременно пытаясь удержать любовь Армана.
  • Арман де Монриво — Молодой офицер, влюбленный в герцогиню, испытывающий внутренний конфликт между желанием быть любимым и страхом потерять честь.
  • Французский генерал — Служил в армии, после взятия Кадиса посетил монастырь, испытывает сильные чувства к монахине.
  • Монахиня — Француженка, исполняет музыку, скрыта за решёткой, соблюдает строгие обеты.
  • Мать‑настоятельница — Объясняет правила, допускает исключения для генерала.
  • Маркиз де Ронкероль — Он советует герцогине, но также конкурирует за её внимание.
  • Аббат Гондран — Он обсуждает религиозные вопросы с герцогиней, но не вмешивается в её личные дела.
  • Герцог де Наваррен — Он пытается защитить репутацию и благосостояние.
  • Княгиня де Бламон-Шоври — Советует отказаться от скандала.
  • Герцог де Гранлье — Поддерживает традиционные ценности.
  • Мадам де Серизи — Обсуждает и поддерживает герцогиню в её поисках.

Цитаты

  • Одна из монахинь своей игрой на органе вызвала во всех живое воодушевление.
  • Генерал оставался холоден и спокоен с виду.
  • "Она играла своим шарфом, теребя и разрывая его нетерпеливыми движениями, казалось, обличавшими скрытое недовольство и глубокую задумчивость."
  • "Я не поеду, — сказала она лакею и боязливо подняла на Армана миндалевидные голубые глаза, как бы внушая ему этим робким взглядом, что он вправе счесть её отказ от бала за признание в любви, за первую и великую милость."
  • «Он придёт!» – шептала герцогиня, сердце её готово было разорваться.
  • «Пусть она будет свободна, но не разрушит свою честь» – говорил герцог де Наваррен, пытаясь убедить её отказаться от скандала.
  • Приношения по обету (лат.)
  • Любители (ит.)
  • «Тебя, Боже, хвалим » (лат.)
  • «Величит душа моя Господа» (лат.)

Сводка по автору из Wikidata

1799–1850. Honoré de Balzac. французский писатель-прозаик

Читать онлайн

Страница 36 из 37

Арман и преданные друзья, помогавшие ему в дерзком предприятии, сразу поняли, что ни хитростью, ни силой нельзя было освободить или похитить сестру Терезу со стороны городка. Тогда, с общего согласия, эти отчаянные храбрецы решили взять быка за рога. Они задумали проложить себе путь к монастырю там, где доступ к нему казался совершенно немыслим, и одолеть созданную самой природой преграду, как это сделал генерал Ламарк при штурме острова Капри. Здесь отвесные гранитные склоны, замыкавшие оконечность островка, были ещё более неприступны, чем скалы Капри, которые пришлось в своё время преодолевать Арману Мон-риво, принимавшему участие в этой легендарной экспедиции, а монахинь он страшился не меньше, чем сэра Гудсона Лоу. Шум, вызванный похищением герцогини, покрыл бы этих людей позором. Они скорее решились бы осадить городок и монастырь и не оставить в живых ни одного свидетеля своей победы, как это делают пираты. Таким образом, им представлялись две возможности: устроить пожар или вооружённое нападение, которое наделало бы такого шума в Европе, что никто и не заподозрил бы истинной причины переполоха, или же осуществить похищение каким-нибудь сверхъестественным, фантастическим способом, чтобы монахини приписали его нечистой силе. На совещании в Париже, перед отъездом в Испанию, был принят именно этот второй план. В дальнейшем были предусмотрены все мельчайшие подробности, от которых мог зависеть успех предприятия, представлявшегося редкостным развлечением всем этим людям, пресыщенным парижской жизнью.

В Марселе была построена по малайскому образцу необыкновенно лёгкая пирога, которая могла плавать среди рифов вплоть до самых недоступных мост. Чтобы перебираться с одной скалы на другую, был сооружён воздушный мест, наподобие китайских, состоявший из двух проволочных канатов, натянутых на расстоянии нескольких футов, рядом, но с разным уклоном; по этим канатам должны были передвигаться проволочные корзины. Таким образом, рифы были соединены между собой системой канатов с корзинами, похожей на тонкие нити паутины, по которым передвигаются пауки, оплетая ими дерево; впервые в истории это поразительное изобретение инстинкта было скопировано китайцами — народом, обладающим исключительным даром подражания. Ни волны, ни морские бури не могли разрушить это хрупкое сооружение. Канаты были укреплены достаточно свободно, что позволяло им, прогибаясь, сопротивляться бешенству волн, образуя некую кривую, вычисленную покойным инженером Кашеном, бессмертным создателем Шербурского порта, научно установленную кривую, по отношению к которой прекращается власть разъярённой стихии; закон этой кривой был похищен у природы человеческим гением, в сущности, и сводящимся главным образом к умению наблюдать.

В лодке находились только друзья Монриво. Они были недоступны для посторонних глаз. Ни в какую подзорную трубу не могли бы моряки с палубы проходящего мимо судна обнаружить канаты между рифами и людей, укрывшихся среди скал. Эти тринадцать дьяволов в человеческом образе после одиннадцати дней подготовительных работ достигли подножия мыса, возвышавшегося саженей на тридцать над уровнем моря и представлявшего собой сплошной гладкий массив, на который человеку так же трудно взобраться, как мыши — всползти по гладкой поверхности фарфоровой вазы. К счастью, в этой гранитной глыбе была трещина. Вдоль расщелины, которая расположена была по вертикальной прямой, удалось укрепить, на расстоянии фута друг от друга, толстые деревянные клинья, а в них изобретательные смельчаки забили железные шипы. К этим заготовленным заранее шипам, с крюками на концах, прикреплялись ступеньки из легчайших сосновых досок, в точности подогнанных к зарубкам на мачте, установленной на берегу у подошвы мыса и равной с ним высоты. Один из тринадцати, достойный сподвижник этих деятельных людей, был прекрасным математиком; он точно рассчитал угол, на который должны были расходиться эти ступеньки в верхней и нижней половине мачты, так чтобы посредине мачты приходилась точка, от которой верхние ступеньки, образуя раскрытый веер, достигали бы вершины скалы; нижние ступеньки представляли собой точно такую же фигуру, но опрокинутую вниз. Сказочная по своей лёгкости и безупречной прочности лестница стоила двадцати двух дней труда. Чтобы начисто уничтожить все следы этой конструкции, достаточно было одной ночи, трута с огнивом да морского прибоя. Таким образом, осквернителям монастыря была обеспечена полная тайна, а всякое преследование их оказалось бы безуспешным.

На вершине скалы находилась небольшая площадка, окружённая с трех сторон пропастью. Обследовав местность с высоты мачты в подзорную трубу, тринадцать незнакомцев пришли к убеждению, что оттуда, несмотря на острые уступы, нетрудно перебраться в монастырский сад, где густые деревья могли быть надёжным убежищем. Там, на месте, они окончательно должны были решить, каким способом похитить монахиню. После стольких усилий они не хотели рисковать успехом предприятия, подвергаясь опасности быть замеченными, и потому дожидались конца последней четверти луны.

Целых две ночи, закутавшись в плащ, Монриво провёл на вершине утёса. Вечерние песнопения и утренние псалмы доставляли ему невыразимое наслаждение. Он добрался до самой стены, чтобы лучше слышать музыку органа, и пытался в хоре голосов различить знакомый ему голос. Но расстояние было слишком велико, и, несмотря на тишину вокруг, до его ушей доносились лишь смутные звуки. То была пленительная гармония, где скрадывались недостатки исполнения, где уносилась ввысь чистая мысль искусства, невольно проникая в душу, не требуя ни внимания, ни усилий, ни размышлений. Арман весь отдался мучительным воспоминаниям, его любовь разрасталась под лёгким дуновением музыки, ему слышались в воздухе обещания счастья. На исходе второй ночи он спустился вниз, после того как провёл долгие часы не сводя глаз с окна одной из келий. Оно было без решётки — над такой крутизной в решётках нет надобности. Всю ночь в этом окошке горел свет. И внутреннее чутьё — которое, впрочем, столь же часто обманывает нас, как и говорит правду, — твердило ему: «Она здесь!»

«Несомненно, она здесь, и завтра она будет моей», — думал он, и его радостным мечтам вторил медленный звон колокола. Как странны и причудливы законы сердца! Монахиню, зачахнувшую от безнадёжной любви, изнурённую слезами, молитвами, постом и бдением, женщину двадцати девяти лет, увядшую в тяжёлых испытаниях, он любил более страстно, чем любил когда-то легкомысленную красавицу, двадцатичетырехлетнюю, юную сильфиду. Не склонны ли люди, сильные духом, испытывать влечение к тем благородным и выразительным женским лицам, которые хранят неизгладимый след возвышенной скорби и пылких дум? Красота женщины несчастной и страдающей не милее ли всего для мужчины, хранящего в сердце неисчерпаемый запас утешений, ласки, нежности, готовых излиться на существо трогательно слабое, но сильное чувством? В свежих, румяных, цветущих — словом, «хорошеньких» личиках есть пошлая привлекательность, соблазняющая лишь людей заурядных. Монриво должны были нравиться лица со страдальческими складками, тронутые тенями печали, — и внезапно преображаемые любовью. Разве силою своих желаний любовник не призывает к жизни совсем новое существо, юное, трепетное, которое ради него одного разбивает свою оболочку, поблекшую для людей, но прекрасную в его глазах? Разве не обладает он двумя женщинами разом — той, что кажется другим бледной, отцветшей, печальной, и той, что открылась его сердцу, не видимой никому, — ангелом, который постигает жизнь чувством и является во славе своей лишь на торжество любви? Перед тем как покинуть свой пост, генерал расслышал тихие аккорды, доносившиеся из кельи, пение нежных и сладостных голосов. Он спустился к подножию скалы, где его ожидали друзья, и в нескольких словах, исполненных глубокой сдержанной страсти, всегда вызывающей сочувствие и уважение, признался им, что никогда в жизни ему не доводилось ещё испытывать такое неизъяснимое счастье.

Страница 36 из 37

Вам также может понравиться

Страница 1 из 407

Назад12407Далее