Загрузка...
Смерть Богов (Юлиан Отступник) — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Смерть Богов (Юлиан Отступник)

Автор Дмитрий Сергеевич Мережковский
16+456 читателей
Дата написания1895-12-31
Язык книгиru
Язык оригинала0
СерияХристос и Антихрист, 1
Возрастное ограничение16+

Описание

В книге описывается освобождение юных принцев, их внутренний путь под влиянием различных учителей, конфликт между христианством и язычеством, а также попытки императора Юлиана объединить религиозные силы. Повествование разворачивается в контексте политических интриг и религиозных дебатов в Римской империи, завершаясь поиском смысла в пустой роще Аполлона.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между христианством и язычеством, а также внутренний конфликт Юлиана в поиске смысла

Ключевые идеи

  • Внутренний конфликт между христианством и язычеством
  • Потеря и поиск смысла через искусство и религию
  • Личная амбиция Марка Скудила приводит к освобождению принцев
  • Воспитание Юлиана и Галла под влиянием религиозных и философских учителей формирует их мировоззрение
  • Политические интриги и личные амбиции в древнеримском обществе
  • Конфликт между императором и церковными деятелями по поводу природы Троицы
  • Использование политической власти для решения религиозных вопросов
  • Сочетание цирка и религиозных ритуалов как символы культурного коллапса.
  • Конфликт между христианами и язычниками в контексте власти императора Юлиана.
  • Проблема исчезновения древних богов и их ритуалов
  • Символика пустоты и тишины в роще как метафора утраты веры
  • Мутная связь между человеком и богом через пророчества и мифы

Вывод

Книга приводит к выводу, что вера может существовать и в памяти, и в сердце, а не только в ритуалах

Кому полезна

  • Историки
  • Теологи
  • Любители античной истории

Главные темы

  • Борьба между христианством и язычеством
  • Политические и религиозные конфликты в Римской империи

Персонажи

  • Юлиан — Девятнадцатилетний принц, освобожденный Марком Скудилом, ищет смысл жизни, участвует в религиозных дебатах, организует шествие, стремится понять роль богов, в итоге осознаёт, что вера живёт в памяти и сердце.
  • Марк Скудило — Провинциальный щеголь, планирует освобождение Юлиана и Галла, получает признание префекта Гельвидия, участвует в спасении принцев, скрывает голову убитого, стремится вернуть милость.
  • Констанций — Император, интересуется вопросами Троицы, пытается контролировать религиозные дискуссии, участвует в соборе, вмешивается в спор о ереси, использует власть для подавления арианства.
  • Пафнутий — Арийский богослов, аргументирует за «единосущие», участвует в споре о Троице, конфликтует с никейскими богословами.
  • Озий — Участник спора о Троице, представляет никейскую позицию, участвует в дискуссии.
  • Фива — Участник спора о Троице, поддерживает никейскую доктрину, участвует в дискуссии.
  • Аэтий — Арийский богослов, аргументирует за арианство, участвует в споре.
  • Нарцисс — Критик никейской доктрины, участвует в споре.
  • Урзакий — Поддерживает никейскую доктрину, участвует в дискуссии.
  • Афанасий — Представитель никейской доктрины, участвует в споре.
  • Мардоний — Учитель, преподаёт стоическую мудрость, наставляет Юлиана и Галла, формирует их мировоззрение.
  • Лабда — Учитель, смешивает христианские и языческие ритуалы, наставляет Юлиана, формирует его мировоззрение.

Цитаты

  • Клянусь Геркулесом, – воскликнул Скудило, – лучше бы я согласился быть последним в Константинополе, чем первым в этой норе!
  • Ногодарес подошел к трибуну: – Радуйся! Тебя ожидает великая и скорая милость блаженного Августа, императора Констанция.
  • Голова упала и ударилась о каменный пол.
  • Юлиан, узнав о смерти брата, подумал: «Теперь очередь за мною».
  • Письмо Юлиана. Перехватил сегодня ночью. Угодно распечатать?
  • Афанасия, патриарха александрийского, должно казнить, как строптивого и богохульного мятежника.
  • Крокала, вот те самые духи, которые ты третьего дня просила.
  • Не бойся, Крокала: не приду с пустыми руками.
  • "Горгий: Мы забыли богов… Не то что жертв, иногда не бывает у нас…"
  • "Юлиан: Я не хочу я иной, Аполлон! Благодарю тебя за то, что я проклят и отвержен, как ты; за то, что один я живу и один умираю, как ты."

Сводка по автору из Wikidata

1865–1941. 德米特里·梅列日科夫斯基. русский писатель, поэт, литературный критик, переводчик, историк, религиозный философ, общественный деятель (1865—1941)

Читать онлайн

Страница 3 из 86

II

В огромной спальне Мацеллума, бывшего дворца каппадокийских царей, было темно.

Постель десятилетнего Юлиана была жесткая: голое дерево, прикрытое барсовой шкурой; мальчик сам так хотел; недаром старый учитель, Мардоний, воспитывал его в строгих началах стоической мудрости.

Юлиану не спалось. Ветер подымался изредка, порывами, и жалобно, как пойманный зверь, завывал в щелях; потом вдруг становилось тихо; и в странной тишине слышно было, как нечастые крупные капли дождя падали, должно быть, с большой высоты, на звонкие каменные плиты. Юлиану казалось иногда, что в черном мраке сводов слышится быстрое шуршание летучей мыши. Он различал сонное дыхание брата, спавшего – то был изнеженный и прихотливый мальчик – на мягком ложе, под старинным запыленным пологом, последним остатком роскоши каппадокийских царей. Из соседнего покоя раздавался тяжелый храп педагога Мардония.

Вдруг маленькая кованая дверца потайной лестницы в стене тихонько скрипнула, отворилась, и луч света ослепил глаза Юлиана. Вошла старая рабыня Лабда; она держала в руке медную лампаду.

– Няня, мне страшно; не уноси огня.

Старуха поставила лампаду в полукруглое каменное углубление над изголовьем Юлиана.

– Не спится? Нe болит ли головка? Хочешь поесть? Кормит вас впроголодь старый грешник Мардоний. Медовых лепешек принесла. Вкусные. Отведай.

Кормить Юлиана было любимым занятием Лабды; но днем не позволял ей Мардоний, и она приносила лакомства ночью тайком.

Полуслепая старуха, едва таскавшая ноги, ходила всегда в черном монашеском платье; ее считали ведьмой; но она была набожной христианкой; самые мрачные, древние и новые, суеверия слились в ее голове в странную религию, похожую на безумие: молитвы смешивала она с заклинаниями, олимпийских богов с христианскими бесами, церковные обряды с волшебством; вся была увешана крестиками, кощунственными амулетами из мертвых костей и ладанками с мощами святых.

Старуха любила Юлиана благоговейной любовью, считая его единственным законным наследником императора Константина, а Констанция – убийцей и вором престола.

Лабда знала, как никто, все родословное древо, все вековечные семейные предания дома Флавиев; помнила Юлианова деда, Констанция Хлора; кровавые придворные тайны хранились в ее памяти. По ночам старуха рассказывала все Юлиану без разбора. И перед многим, чего детский ум его еще не мог понять, сердце уже замирало от смутного ужаса. С тусклым взором, равнодушным и однообразным голосом рассказывала она эти страшные бесконечные повести, как рассказывают древние сказки.

Поставив лампаду, Лабда перекрестила Юлиана, посмотрела, цел ли на груди его янтарный амулет, и, проговорив несколько заклинаний, чтобы отогнать злых духов, скрылась.

Юлиан забылся тяжелым полусном; ему было жарко; редкие, тяжкие капли дождя, падавшие в тишине, с высоты, как будто в звонкий сосуд, мучили его.

И он не мог различить, спит ли он или не спит, ночной ли ветер шумит, или дряхлая Лабда, похожая на парку, лепечет и шепчет ему на ухо страшные семейные предания. То, что он слышал от нее и что сам видел в детстве, смешивалось в один тяжелый бред.

Он видел труп великого императора на погребальном ложе. Мертвец нарумянен и набелен; хитрая многоэтажная прическа из поддельных волос сделана искуснейшими парикмахерами. Маленького Юлиана подводят, чтобы в последний раз поцеловал он руку дяди. Ребенку страшно; он ослеплен пурпуром, диадемой на поддельных кудрях и великолепием драгоценных камней, блестящих при похоронных свечах. Сквозь тяжелые аравийские благовония первый раз в жизни слышит он запах тления. Но придворные, епископы, евнухи, военачальники приветствуют императора, как живого; послы перед ним склоняются, благодарят его, соблюдая пышный чин; сановники провозглашают эдикты, законы, постановления сената; испрашивают соизволения мертвеца, как будто он может слышать; и льстивый шепот проносится над толпой: люди уверяют, будто бы он так велик, что, по особой милости Провидения, один только царствует и после смерти.

Юлиан знает, что Константин убил сына; вся вина молодого героя была в том, что народ слишком любил его; сын был оклеветан мачехой: она полюбила пасынка грешной любовью и отомстила ему, как Федра Ипполиту; потом оказалось, что жена кесаря в преступной связи с одним из рабов, состоявших при императорской конюшне, и ее задушили в раскаленной бане. Пришла очередь и благородного Лициния. Труп на трупе, жертва за жертвой. Император, мучимый совестью, молил об очищении иерофантов языческих таинств; ему отказали. Тогда епископ уверил его, что у одной только веры Христовой есть таинства, способные очистить и от таких преступлений. И вот пышный «лабарум», знамя с именем Христа из драгоценных каменьев, сверкает над похоронным ложем сыноубийцы.

Юлиан хотел проснуться, открыть глаза и не мог. Звонкие капли по-прежнему падали, как тяжелые, редкие слезы, и ветер шумел; но ему казалось, что не ветер шумит, а Лабда, старая парка, шепчет, лепечет ему на ухо страшные сказки о доме Флавиев.

Юлиану снится, что он – в холодной сырости, рядом с порфировыми гробами, наполненными прахом царей, в подземелье, родовой гробнице Констанция Хлора; Лабда укрывает его, прячет в самый темный угол, между гробами, и укрывает больного Галла, дрожащего от лихорадки. Вдруг наверху, во дворце, из покоя в покой, под каменными сводами гулких, пустынных палат, раздается предсмертный вопль. Юлиан узнает голос отца, хочет ответить криком, броситься к нему. Но Лабда удерживает мальчика костлявыми руками и шепчет: «Молчи, молчи, а то придут!» – и закрывает его с головой. Потом раздаются торопливые шаги по лестнице – все ближе, ближе. Лабда крестит детей, шепчет заклинания. Стук в дверь, и, при свете факелов, врываются воины кесаря: они переодеты монахами; их ведет епископ Евсевий Никомидийский; панцири сверкают под черными рясами. «Во имя Отца и Сына и Св. Духа! Отвечайте, кто здесь?» Лабда с детьми притаилась в углу. И опять: «Во имя Отца и Сына и Св. Духа, – кто здесь?» И еще в третий раз. Потом, с обнаженными мечами, убийцы шарят. Лабда кидается к ногам их, показывает больного Галла, беспомощного Юлиана: «Побойтесь Бога! Что может сделать императору пятилетний мальчик?» И воины всех троих заставляют целовать крест в руках Евсевия, присягнуть новому императору. Юлиан помнит большой кипарисовый крест с эмалью, изображающей Спасителя: внизу, на темном старом деревце, видны следы свежей крови – обагренной руки убийцы, державшего крест; может быть, это кровь отца его или одного из шести двоюродных братьев – Далматия, Аннибалиана, Непотиана, Константина Младшего, или других: через семь трупов перешагнул братоубийца, чтобы вступить на престол, и все совершилось во имя Распятого.

Юлиан проснулся от тишины и ужаса. Звонкие, редкие капли перестали падать. Ветер стих. Лампада, не мерцая, горела в углублении неподвижным, тонким и длинным языком. Он вскочил на постели, прислушиваясь к ударам собственного сердца. Тишина была невыносимая.

Страница 3 из 86

Вам также может понравиться

Страница 1 из 7

Назад127Далее